Трудно стать человеком

ТРУДНО   СТАТЬ   ЧЕЛОВЕКОМ
«…Человек – это звучит гордо!...»
Максим Горький
(https://pangea-369.net/archives/11663)

Чтобы понять, что такое Человек и как им стать, предлагаю сначала совершить краткий обзорный экскурс в литературное наследие, на основании которого нашему поколению со школьной скамьи прививались определённые качества, верования, и убеждения - иными словами, те ментальные установки, которые блокировали развитие мозга. Такое блокирование не оставляло шанса для пробуждения сознания и дальнейшего раскрытия человеческого потенциала, тем самым обрекая сущность/1/ на животное состояние.

Фразу «человек – это звучит гордо» из монолога Сатина в пьесе Максима Горького «На дне» очень любят цитировать, но - без контекста - в силу того, что тот весьма неудобен, ведь Горький устами Сатина говорит именно то, что люди хотят услышать. Вне контекста эти слова можно принять как гуманистический гимн, как утверждение силы, как вера в человека. Но если углубиться в сам монолог, то вырванные из пьесы фразы трансформируются в лозунг. Автор пьесы не был пророком и не придумывал идеологию, а просто наблюдал реальность, в которой происходил системный слом старых смыслов и веры. Горький «принимал» транслируемую Системой Управления/2/  информацию и выдавал её в «народ» посредством своих рассказов, но в итоге сам испугался того, о чём писал.
 
Похожий испуг испытывал и Оруэл, говоривший, что писал «1984» не как прогноз, а как предостережение. В своих поздних письмах он взволнованно говорил о том, что пишет не «о будущем», а «о настоящем». Его роман вскрыл механизмы замены реальности словом: тот, кто контролирует слова – контролирует и мышление. Это знание нельзя «развидеть».  Испугавшись универсальности механизма Зла, Оруэл практически перестал писать художественную прозу. Кафка завещал уничтожить почти все свои тексты и боялся их публикаций при жизни потому, что понимал: описываемый им абсурд воспринимается как норма. Роман Замятина «Мы» был запрещён, а автор – вытеснен из литературной среды и страны. Если Оруэлл показывал насилие над человеком, то Замятин показывал добровольный отказ человека от себя. В «1984» есть враг, есть пытка, есть момент ломки. В «Мы» нет насилия как события, но есть согласие. Система контроля держится не на пытках, а на внутреннем принятии удобного порядка. Удаление фантазии в «Мы» это не пытка, это медицинская процедура исправления человека, чтобы он больше не страдал. У Замятина некого ненавидеть – нет носителя Зла. После запрета «Мы», Замятин перестал развивать эту линию и эмигрировал. Но даже в эмиграции Замятин не написал «Мы-2». Он не контролировал идею, и потому не был готов её развивать. Горький, Оруэл, Кафка, Замятин, и другие – это не пророки, не предсказатели, это односторонние ретрансляторы Программ интервентской СУЗ/3/. Их испуг – это не творческий кризис, не этическая пауза. Это – конец трансляции! Их мозг как смог раскодировал входящую информацию: они уловили Зло, но не получили команды раскрыть устройство Зла. Модель описываемого ими Зла была завуалирована и фрагментарна, и не нуждалась в разъяснении. Поэтому – после публикации ключевого текста – они отступили: Оруэл - в публицистику и молчание; Кафка – в запрет публикаций; Замятин - в эмиграцию и иные формы изложения мыслей; Горький – в молчание и метания то эмигрируя, то возвращаясь, то безпрестанно/4/  колеблясь.
 
Горький познал цену сл;ва. Он понял, что слов; живут дольше говорящего их, и что литература не просто отражает входящую информацию в массы – она эти массы формирует! Его произведения стали частью той силы, которую он, как Замятин и сотни других писателей, не контролировал, и потому не мог выбирать контент. Он увидел, что будущий новый мир выбрал не человека, а лишь его функцию. Горький оказался соучастником будущего, которого он не выбирал. В итоге он выбрал молчание, а не сопротивление. Т. е. Горький избрал тот же путь, что и его герой в пьесе «На дне». Сатин – эдакий лакмусовая бумажка эпохи - многое понял в жизни, но его мозг не был готов к такому пониманию, в результате чего Сатин сломался слишком глубоко. Он не был циником в примитивном смысле, он просто растерял все иллюзии, так и не выработав силы духа действовать. Его монологи о Человеке звучат как гимн свободе и достоинству, однако именно он и есть тот, кто ничего не делает, чтобы эту свободу реализовать. Он говорит, вроде бы, правду, но его сарказм — это форма самозащиты. Он знает цену человеку, но сам не верит в то, что способен что-либо изменить. Сатин способен сформулировать свободу, но он утратил способность к ней идти.

Разум без действия впадает в саморазрушение. Именно такого эффекта и добивалась Интервентская СУЗ/2/, и сразу же откликнулась на полученный результат этого экзистенциального эксперимента: Сатин стал предтечей «лишнего интеллектуала» ХХ века – не литературно-формально, а - по сути. Слово «интеллигент» очень быстро стало презрительным обращением к человеку без точки приложения воли. Сатин это уже не «лишний человек» XIX века как Онегин или Печорин, так и не нашедшие себе дела и страдавшие от невозможности реализовать себя; Сатин – это принципиально новый тип. Он не борется и не надеется: он понял ложь устройства мира и пережил крах смыслов, который станет в ХХ веке массовым – после войн, лагерей, голода. Сатин понял, что человеческое достоинство – это абстракция. Горький поместил своего героя не в модный салон или лицей, а в ночлежку. «Дно» у Горького не социальное, а онтологическое. Но даже человеку «на дне» приятно услышать, что он важен, он велик, он – центр мира. Цитируя Сатина, люди приобретают ощущение ценности без приложения каких-либо усилий и не меняя своей жизненной позиции. Сатин – не жертва бедности. Он жертва распада внутренней вертикали. Он знает больше, чем может вынести, слишком ясно видит ложь любых «высших целей», не верит ни в бога, ни в прогресс, ни в человека как практическую силу. Но и жить как прежде он не может. Отсюда его сарказм, карты, алкоголь. Его интеллект не имеет будущего. Таких людей в ХХ веке СУЗ/2/ наштампует много - они будут успешны внешне, но их внутренний мир будет безвольной абстракцией. К концу XIX — началу XX века роль любого литературного автора как носителя истины обезценена/3/. Горький пишет о мире, где вера разрушена, и социально обнулённый Сатин создаётся автором как идеальный носитель «последней правды»: он свидетель крушения, и ему уже нечего терять. Интервентская Система Управления совершенствует свои программы ломая людей. С античных времён массовая культура любит зрелищность, а не смысл. И Горький отдаёт самый высокий, самый «человеческий» монолог Сатину — персонажу внутренне слабому, социально пустому и практически недееспособному. И делает он это не для того, чтобы возвысить Сатина, а чтобы показать несостоятельность одних только слов, не влекущих приложения усилий воли.

Давайте коротко взглянем на другие произведения этого же автора. В «Старухе Изергиль», написанной в 1894 году, т. е. до создания пьесы «На дне», Горький на полтора десятилетия опережает эпоху и обозначает ключевые потрясения грядущего ХХ века. Революционные жертвы, военные «герои», которых система использует в качестве расходного материала – всё это отражено в его герое Данко, погибающем сразу после подвига во имя других. Но его жертва обезценена/3/ - люди даже не замечают его гибели. Горький чётко показывает, что массовое спасение не несёт ни благодарности спасённых, ни смысла от их спасения. Николай Левашов учил, что помогать следует только тем, кто ДОСТОИН помощи. Сама Изергиль – не просто рассказчица. Она живёт страстями и не ищет смысла жизни. Её невозможно «возвысить» - она представляет из себя стандартную людину/5/, смысл жизни которого сводится к физиологическому проживанию. Именно поэтому она и выживает как тип. Наверное, можно сказать, что она – это фигура перехода. Но в этой пьесе есть ещё один персонаж: Ларра, человек не способный на связь. Другие для него либо фон, либо помеха. Он никому не должен, ни за что не отвечает, и живёт вне общества. Для него свобода важнее связи. Этакий тип тотального индивидуализма. Через этих трёх персонажей Горький показывает три грядущие стратегии бытия: Данко – напрасная смерть, Ларра – свобода, ведущая к пустоте, и Изергиль – жизнь как факт выживания словно таракан под камнем. Горький также показывает, что ни одна из этих стратегий не является спасительной в грядущих переменах бытия, но Изергиль имеет больше шансов сохраниться как вид.

И отмечу ещё одно известное произведение Горького, написанное в 1906 году - до начала падения старого мира: «Мать».  И снова Горький фиксирует конец старого мира, опасность нового, и отсутствие безопасного перехода. Горький, как и Оруэлл «1984», испугался своего романа «Мать», потому что в нём он впервые описал механизм «деланья» человека посредством преодоления страха. Оказывается, достаточно понимания смысла и одного личного шага – и страх больше не абсолютен. Это – тайна, опаснее любой пропаганды, поэтому в советских школах механизм «страх ; понимание ; личный шаг» подменили линейной формулой «угнетение ; классовое сознание ; революционная борьба». Живое внутреннее событие подменили идеологической лестницей, и мать стала примером правильного следования, а не автономного пробуждения сознания, вследствие чего механизм так и остался невостребованным.

За 120 лет, прошедшие с момента написания романа «Мать», новый мир «обновился» как минимум четырежды: 1-ая мировая, 2-ая мировая, «Холодная», и – непрекращающиеся гибридная войны. Так же как во времена Горького, мы сегодняшние переживаем слом старых смыслов, пустоту от потери веры, и жажду идеи как её замены. Идея – работает, разрушая то, что мы привыкли считать личностью. Горький оценивал происходящее как локальную трагедию исторического момента, а сейчас мы переживаем цивилизационное обрушение паразитического образа существования. И вместе с этим происходит «переделка» самого человека и возвращение его на путь Разуменного развития/6/. А для того, чтобы «переделывать» людей в человеков, как минимум необходимо понимать, что же такое – Человек. В своей статье номер 008  из цикла «369»/7/, Фёдор Дмитриевич Шкруднев привёл четыре признака Человека:

- Первый признак: способность Человека любить других людей, желать им добра как самому себе, любить свою Родину, профессию, и др.
- Второй признак: способность вселять в людей веру в жизнь, когда кажется, что всему пришёл конец.
- Третий признак: способность вселять надежду в других людей в ситуации неопределённости.
- Четвёртый признак: способность к труду, созданию потребительной стоимости.

Человек – это тот, кто кормит, обогревает, защищает, успокаивает, учит других людей, когда они сами этого делать не могут.
Однажды преподаватель университета сказала, что человечность в людях пробудилась тогда, когда они начали заботиться друг о друге.  Не тогда, когда научились делать орудия или общаться словами, а в тот момент, когда один человек, сломав ногу, не был брошен на произвол судьбы, а другой человек помогал ему и ухаживал за ним до полного выздоровления.

И вот о таком Человеке, способном любить других, вселять в них надежду и веру в жизнь, Максим Горький написал эссе «Человек» в 1903 году. Приведу небольшой отрывок, созвучный с приведёнными выше признаками человека:
- «Я призван для того, чтобы распутать узлы всех заблуждений и ошибок, связавшие запуганных людей в кровавый и противный ком животных, взаимно пожирающих друг друга!
- Я создан Мыслию затем, чтоб опрокинуть, разрушить, растоптать всё старое, всё тесное и грязное, всё злое, — и новое создать на выкованных Мыслью незыблемых устоях свободы, красоты и — уваженья к людям!
- Непримиримый враг позорной нищеты людских желаний, хочу, чтоб каждый из людей был Человеком!»

И закончу тоже цитатой, взятой из статьи 068 цикла «369» /8/ Фёдора Дмитриевича Шкруднева: «…ты живёшь не зря, ты принадлежишь великому народу, и твоя страна не погибла, потому что ты её живой нерв, её живая сила...»
Живите так, чтобы никто не смог свернуть вас с вектора веры в то, что Человек – это звучит гордо!

Марина Валяева
Февраль 2026
США

1.  Душа. См труды Н.В.Левашова
2.  См. труды А.М. Хатыбова, Ф.Д.Шкруднева
3.  Система Управления Земли. См 1.
4.  Приставка «без» была заменена на «бес» Луна-чарским. Для какой цели это было сделано см. труды Платона Лукашевича о чаромутии.
5.  людина — система с преобладанием внешнего управления, биоробот
6.  См. «Основы Формирования Человечества»
7.  Ф.Д.Шкруднев «008_369 Школа в познании или познание в школе»
8.  Ф.Д. Шкруднев «Проект 369 – Протокол Мозга III: Перестройка реальности…»