Глава 26

Свадьбу сыграли через полгода, в новой четырёхкомнатной квартире. Скорее это была не свадьба, а брачующий вечер. Но зато медовый месяц – это пик, выстраданный годами любви.

Эта плодотворная любовь длилась у них теперь всегда: по выходным с утра до вечера, по будням – всю ночь. Но приходит время, когда безумие лирических дней заканчивается и возвращает утомлённые пары в умеренное русло, но от этого сладкий поток любви не становится хуже, а наоборот, наслаждает влюблённых тихим счастьем и взаимным пониманием.

Прошло три года. Вика стояла на автобусной остановке на пронизывающем ноябрьском ветру и боком сиротливо жалась неизвестно к чему. Непостоянство Сеньки давно перестало её раздражать. За три года совместной жизни она ко многому приучила себя, но и сама немало обломала сучков в Сенькином характере, и он теперь стал как бы ровным – гладким, но вот его язык и непостоянство так и не смогла обломать. И даже не пыталась уже, видать, сама привыкла.

Она точно знала: раз обещал – разобьётся, но обязательно сделает, и как всегда упрётся в чрезмерную болтливость. Как будто не она сейчас стоит на пронизывающем ветру, чертыхаясь и не находя места, куда бы себя пристроить...

Скудно светило солнце, и ветер, разорвав пелену туч, гнал куда-то разорванное одеяло облаков по серому небосводу. Вика окончательно продрогла, развернувшись спиной к ветру, холодившему её ноги под подолом демисезонного пальто.

Она почти отчаялась, когда за плечами раздался клаксон Сенькиной «шестёрки». Эти «Жигули» он приобрёл с Викой на второй год совместной жизни и теперь разъезжал на ней в любую погоду. Вика невольно вздрогнула и медленно обернулась.

Сенька через боковое стекло, как гуппи в аквариуме, улыбался во весь рот, а Вику трясло от холода. Она открыла дверцу и торопливо плюхнулась на переднее сиденье, еле сдерживая дрожь, с посиневшими губами произнесла:

– Я с грехом пополам вышла за тебя замуж и за это приходится расплачиваться своим здоровьем почти что ежедневно. Ну скажи, за что мне такое наказание? – Она поудобнее села в кресло, чувствуя, как приятно тёплый воздух ласкает застывшие ноги в колготках.

Сенька рассмеялся, плавно трогая машину с места, и, как всегда, выплеснул каламбур шутливых слов:
– Жена – это такое счастье, которое с годами не надоедает и к которому стремишься со страстной охотой, но пробки...
– Всё шутишь, а на дворе не лето.
– А кто тебе виноват? Что на тебе из тёплого белья одна лишь тоненькая прокладка? Прости, но форс мороза не боится: что надела, тем и грейся.
– Не ценишь ты меня, не бережёшь моё здоровье, а должен трепетать от одного лишь моего имени, как раньше.
– Раньше ты была невеста, а теперь жена. И потом, какой резон мне в имени твоём? Я оценил груди объём и прелесть твоей грядки!.. А остальное всё путём, и взятки с меня гладки, – затараторил Сенька на ходу, запуская свою руку под подол пальто.
– Перестань! – недовольно ответила Вика. – На дорогу смотри! – И сдвинула колени.
– Я вижу её в отражении твоих глаз, – отозвался Сенька, поглаживая застывшую коленку Вики.
Она отстранилась и, поправляя съехавший подол пальто, уже полегче добавила:
– Не ёрзай, что дома времени не хватает?..
– А дома у тебя мигрень, то красный день, а то со мною просто лень.
– Зато потом внимательно прислушиваюсь и реагирую на твои запросы...
– Ну да! Женщины вообще, а ты в частности, слушаешь внимательно и реагируешь только тогда, когда я разговариваю по телефону с другой женщиной.

Вика усмехнулась, склонила голову Сеньке на плечо, мягко провела по его крупной руке, покоившейся на её колене.
– Хулиган ты мой, – ласково произнесла она и побледнела, отстраняясь от Сеньки.
– Чего это ты?.. – тревожно произнёс Сенька, притормаживая автомобиль, стараясь перестроиться из среднего ряда в крайний правый.

Вика прижалась лбом к стеклу, ощущая его холодность, успокаивающую внутреннюю дурноту, глубоко вздохнула, с жалкой улыбкой ответила:
– Ничего, Сеня, уже всё прошло.
– Что прошло? Заболела, что ли?..
– Нет, другое...
– Ну что другое-то?!
– Семён, у нас будет ребёнок.

– Серьёзно?! – И он словно упёрся автомобилем в препятствие, резко затормозив на середине проезжей части. И сразу же завизжали тормоза, понеслись гудки сигналов. Объезжая Сенькину «шестёрку», водители что-то кричали, через стекло раззевая беззвучно рты, вертели пальцами у виска.

Не обращая внимания на маяки и сигналы, Сенька в сомнении спросил:
– А ты уверена?..
– Ох и глупые вы, мужики, словно дети малые. – И Вика посмотрела на него чистым взглядом. – Ты не рад?..

Не отвечая, Сенька порывисто обнял Вику, крепко целуя в губы, свободной рукой скользнул под полу пальто. Вика опять испуганно сжала ноги, и в это время в боковое Сенькино стекло требовательно постучали.

Сенька торопливо отдёрнул руку и открыл свою дверцу. У автомобиля стоял автоинспектор. Вика смущённо улыбнулась ему, а Сенька сказал:
– Всё хоккей, сержант! Сейчас уезжаю.
– Нашли место... Ваши документы! – голосом, не предвещающим ничего хорошего, произнёс гаишник.

Сенька вышел из автомобиля и предъявил свои документы. Сержант, ознакомившись с документами, спросил:
– Место работы?
– Обкомовский гараж.
Сержант не отреагировал на ответ Сеньки, твёрдо произнёс:
– Прижмитесь вправо и пройдите к моей машине. – Он жезлом указал на автомобиль с рупорами, припаркованный у бордюра. – Будем оформлять нарушение и платить штраф.
– Извини, командир, понимаешь, жена...
Но сержант остановил Сеньку:
– Разговорчики! А то просечку сделаю, хочешь?..
– Да послушай, сержант! Жена только что сообщила: у меня будет сын! Понимаешь? Сын! А ты – штраф, просечка...
Сержант недоверчиво скосил взгляд на Сеньку, неуверенно произнёс:
– Ты создал аварийную обстановку…
– Да ну тебя к монахам! А сейчас что, не создаём аварийную обстановку, балакая с тобой? Тебе русским языком твержу – у меня сын будет, наследник! Столб ты полосатый!..

Сержант с некоторым сомнением смотрел на возбуждённого Сеньку, пригнулся к окну кабины, взглянул на Вику, а та невинно, но обворожительно похлопала ресницами, слегка кивнула головой – и инспектор разулыбался. Он поднёс руку к козырьку и произнёс:
– Поздравляю!
– Спасибо! – всё так же с невинно открытыми глазами и обольстительной улыбкой ответила Вика.

Поразительно! Как только женщины способны чарующим взглядом, взмахом ресниц увлечь мужчину, остановить войну и выиграть миллионы, заворожить, околдовать и сделать из мужчины послушного раба...

Сержант вернул Сеньке удостоверение и взмахом жезла остановил поток транспорта, давая зелёную улицу Викиным глазам. Сенька, довольный собой, уверенно вёл машину, заносчиво похваляясь:
– Вот как наше ГАИ уважает обком! А раз уважают, значит, боятся последствий, а ты говоришь...
– Ничего я не говорю, я только удивляюсь. – засмеялась Вика.
– Ничего удивительного.
– Вашей мужской придурковатой глупости. Вези быстрей, бракодел!..
– Почему бракодел?.. Ты кончай! Не вздумай мне принести в подоле двухтактную...
– Не хами. Тебе не стыдно?
– А что? Мне девку на дух не надо! Но не откажусь и от неё, если ты родишь на пару с сыном.
– Чего захотел! Эту бы донести до роддома… Поморозил всю.
– Не эту, а этого. – уточнил Сенька.

А дома, облапив Вику со всех сторон, не только руками, но и глазами обшаривая её стройную фигуру, спросил:
– И давно ты того?..
– Три месяца, – улыбнулась Вика удивлённо-глупому виду Сеньки.
– А чего молчала?
– Сама боялась, а вдруг да опять мимо. И сейчас боюсь – продрогла на ветру.

Сенька теснее прижал Вику:
– Сейчас согрею. – И добавил: – А я всё ломаю голову, с чего это вдруг ты поправляться стала?..
– Не ври. Ещё не видно.
– Это тебе не видно, а я-то со стороны вижу: кругленькая становишься... – И Сенька стал в обнимку подталкивать Вику к дивану...
– Не дури, Сеня, я действительно замёрзла.
– А я что говорю: согрею… – Он быстро обнажил Вику и, бережно лаская места, предназначенные для мужчины, уложил на диван...

Хоть и любились они все эти годы творчески, а плод не держался – отвергала его Викина плоть, выбрасывала наружу с кусками крови... Долго лечилась, а плод погибал на ранней стадии. И всё же постепенно, с лечением, эмбрион увеличивал свою живучесть, а сейчас, на третьем году совместного труда, зацепился и держится третьим месяцем – тьфу-тьфу-тьфу! Не сглазить бы... Млея от ласки, Вика томно произнесла:
– Не увлекайся, осторожно...

А после сладкого восторга сказала, благодарно обнимая Сеньку:
– Мне бы на сохранение, Сеня, боюсь я...
– О чём разговор, сейчас и немедля! – Сенька сбросил покрывало, соскакивая с дивана. Вика остановила его:
– Не спеши, время уже позднее, завтра позвонишь.
– Не опоздаем?..
Вика рассмеялась, глядя на его обнажённый, загорелый вид:
– Прикройся, бессовестный!..
– Чего ради, если он тебе нравится?.. – И посмотрел на часы.
– Ну чего встал?!
– Ты кому говоришь?..
– Тебе, других здесь нет. – И Вика опять рассмеялась.
– А я подумал, что моему напарнику...
– Кошмар, какое бесстыдство!.. – произнесла Вика.
А Сенька с готовностью изрёк:
– Так, говоришь, до утра потерпишь?
Вика кивнула, с улыбкой глядя на возбуждённого Сеньку, спросила:
– Может, перейдём в спальню?..
– Нет. Уж я доделаю здесь, на диване...