Глава 28

Роды прошли не совсем гладко: первые, да в таком запоздалом возрасте, а сын родился крупным мальчиком, и у неё были большие разрывы. Сейчас уже ничего, затянуло, и сегодня она подумывала, что хватит испытывать терпение Сеньки. Пора принять его, пока его вездеход не застрял в какой-нибудь луже...

– Ты лучше поменьше пей, а то здоровья не хватит... – улыбнулась Вика.
– Шалишь, подруга! Я таких, как ты, сейчас сожрать могу четверых за одну лёжку!.. А пью я за своего наследника, да за тебя, дай бог тебе здоровья! И за того парня, которого старичком кличу. – И тут же осушил стопку.
– О господи! Как ты похож с ним.
– С кем?
– С Вадимом!
– Скажешь тоже. Я казак чернявый, он кацап белявый.
– Да не внешностью, а характером, натурой.

Сенька удивлённо приподнял бровь, спросил:
– И что в нас есть такого одинакового?
– Да всё!
– Интересно...
Вика покачала зыбку с зашевелившимся Егором, пошушукала и ответила:
– Даже пьёте одинаково, не морщась, как воду.
– Ну это понятно. А ещё?..
– А ещё вам вредно пить!
– Это почему?
– У вас с нервишками не всё в порядке, а вы хлещете её почём зря.
– Ну ты и сказанула, – не согласился Сенька. – Обыкновенная женская психология: все мужики – алкаши и сволочи! Это раз. А насчёт нервишек – они у нас покрепче стали будут! И водку мы не хлещем, а употребляем здоровья для. Есть, конечно, отдельные экземпляры, но мы туда не вписываемся. И потом, откуда тебе знать, пьёт Вадим или нет? Может, за эти годы он стал трезвенником...

Вика улыбнулась:
– Длинная тирада у тебя получилась, только ты не прав. Скорее наша степь покроется лесами, чем вы бросите водку и женщин.
– О! А этих, с какого перепуга ты сюда приплела? Ревнуешь, что ли?..
– А женщины – ваш стимул.
– Может, и был стимул, только сейчас есть ты для меня – мой стимул и вдохновитель. А про Вадима не скажу – не знаю.
– Не ври хоть! Я же вижу, как вы на них смотрите. Просто мерзко со стороны наблюдать, как на аукционе, с ног до головы, чуть ли в рот не заглядываете – просто противно и неприятно. Причём в обществе своей дамы.
– Ну извини. Глаза на то и дадены, чтобы смотреть.
– Вот именно, только как смотреть...
– Ерунда! Это твоё больное воображение, а говорила, что не ревнуешь. Давай оставим этот пустой разговор, тем более что повода нет.
– Когда будет повод, разговора не будет, – ответила Вика, покачивая зыбку.
– Ты не права.
– Я всегда права! Потому что знаю вас обоих как облупленных.
– Говори-говори, послушаю. – И Сенька опрокинул в рот очередную рюмашку, с вниманием захрустел огурчиком.

– Пожалуйста. Вы – неподдающееся племя! Вы всегда на грани риска жизненного сюжета, и этот адреналин будоражит вам кровь. Причём для вас авторитетов не существует, вы – авторитет друг друга. Вы любите непринуждённую обстановку, она вас привлекает, вы так в ней отдыхаете: рыбалка, пикники, а в основе – мальчишник, где без баб никак не обходитесь.
– Ну вот, завела старую пластинку, – недовольно поморщился Сенька. – Это было давно и неправда!

Вика посмотрела на Сеньку, как он наполняет рюмку, ответила:
– Не важно. Могу добавить к сказанному, что вы убеждённые атеисты, причём убеждены: раз молятся богу, значит, это кому-то надо. Вы всегда хотите сделать как лучше, а получается, как всегда.
– Как мрачно, как в зябкой комнате, – отозвался Сенька, беря в руку рюмку и поднося к губам.
– Нисколько, – возразила Вика. – Ты, конечно, можешь не согласиться, но это факт.
– Совершенно верно, я с пятьюдесятью процентами не согласен! Но услышать это от тебя было интересно, – улыбнулся Сенька, опорожняя стопку. – А хочешь, я расскажу о тебе?.. – спросил он, потянувшись за бутылкой.

Вика опередила его, пряча бутылку под стол, сказала:
– Хватит! Это уже входит в систему. А обо мне рассказывать не надо, о себе я знаю сама. Мужчина не видит женщину изнутри, ему это не дано. Он видит её снаружи, поверхностно, и ты ничего нового не добавишь.
– Здрасте! Это я-то не знаю?! Тебя изнутри? Четыре года заглядываю и прохаживаюсь по этому нутру со своим шатуном, обшаривая все закоулки, так что наизусть выучил твои извилины и складки до тонкостей. – И Сенька погрозил пальцем.

А Вика опровергла слова мужа:
– Не туда смотришь и не там шаришься. В том проёме ничего не видно, кроме похотливого желания, причём только с твоей стороны, а дальше и глубже у тебя фантазии нет.
– Это у меня-то нет?!
– Нет! – твёрдо отозвалась Вика.
– Ладно, – не стал возражать Сенька. – Хорошо хоть так знаем. – И он поднялся из-за стола.

Вика подняла спящего Егора и прошла с ним в детскую, укладывая сына в кроватку и включила ночной свет. Вернулась в зал, убрала со стола и только затем стала приводить себя ко сну.

Сенька курил на кухне в открытую форточку, под впечатлением Викиной характеристики и удивлялся, как она точно разложила всё по полочкам. Сенька усмехнулся своим мыслям, мысленно соглашаясь с Викой: да, если раньше его интересовали молоденькие создания, то, мужая, он предпочитал опытных красавиц, в струе лет подбегавших к сорока годам. А сейчас, не в силу своих возможностей, а в силу семейного характера, больше тянулся к жене, которой ему хватало с избытком. Хотя он ещё чувствовал в себе большой запас бойцовских качеств интимного порядка.

Провожая взглядом современную «демократичную» вольность в одежде, критически замечал: наши девочки на людях так не ходили, а эти совсем разделись и обтянулись, доморощенные жрицы любви, мать вашу! И ничего-то вы в этой сладкой пошлости не понимаете. И молча провожал их взглядом.

На кухню вошла Вика, распространяя мягкий аромат благовоний, спросила:
– Ты спать пойдёшь или будешь смолить свою сигарету?

Сенька, под впечатлением своих мыслей, завидев благоухающую Вику, торопливо поднялся, чувствуя, как его конь стал бить копытами...