Глава 23. Евгений. Убить свой страх

                «Человек способен победить страх,
только будучи лицом к лицу с ним».
                ( Карлос Кастанеда )


Женя, бывший работник коллекторского агентства, всё свободное время проводил теперь в библиотеке. Листать настоящие книги – словно держать в руках истинную драгоценность; экран монитора никогда не вызывал у него такого трепета. Хотя, до этих дней, он чаще всего читал тексты именно с экрана. А такую огромную массу «живых» книг не встречал вовсе. По библиотекам ходить было некогда, а покупать книги – дорого, да и неудобно ездить с ними по съёмным жилищам, переезжая с квартиры на квартиру.

Внезапно, - быть может, листы книг пробудили в нем эти воспоминания, а может, состояние души, – но он вспомнил молодость, филфак, где учился. Вспомнил явственно, чутко и больно. Читалку факультета, где живые книги были, и где их выдавали на руки - а он их читал. Даже редкие,  раритетные издания, ещё дореволюционных годов…

И  Лику он вспомнил тоже.

С ней, с безответной своею любовью, он познакомился именно в читалке филфака. При книговыдаче  был так называемый читальный зал: в простой аудитории с обшарпанными стенами, с исписанными столами и странными «галёрками», где занимались чем угодно, только не учёбой.

Он сидел за одним из таких столов, где-то в середине того ряда, что располагался  у окна.

- Здесь свободно? – раздался вдруг рядом голос.

- Да, - удивился он, поднимая голову и озираясь вокруг: когда Женя пришёл в читалку, почти все столы были свободны. Но теперь - и как же это неожиданно! - зал был забит полностью.  А Женя, получается, настолько  увлёкся чтением, а потом ещё и сёрфингом по сайтам, и одной игрушкой, где с головой ушёл в квест... Совершенно не заметил, как сюда набежали студенты. «Учились бы дома. За компьютером. Что здесь, клуб знакомств? Или же, все норовят сбежать из дому, как и я?» - устало подумал он.

Тем временем, незнакомая, очень шикарная девушка присела рядом. От неё так пахло духами, что у Жени голова пошла кругом.

     - О, я знаю эту игру! – восхитилась она, заинтересованно заглянув в его ноут. – Но, я так далеко ещё не заходила!

     - Там есть хитрая загадка. Нужно хорошо знать поэзию. Ключ – продолжение строчки стихов…

     - Лика, - неожиданно представилась она, протянув узкую руку.

     - Евгений, - ответил он, и, вместо того, чтобы руку ей пожать, приложил её к губам.

     - Я буду называть вас просто Женей, - прошептала Лика.

     С этого всё и началось. Вне соответствия времени, они общались исключительно на «вы», и он писал ей стихи, а она даже иногда отвечала на них своими строками… Потом были безумные петербургские ночи и прогулки по Фонтанке вместе с поэтическим ретроклубом «Пегас», чтение поэтов Серебряного века, посещение башни Иванова… Однажды они залезли даже туда, на ту крышу, с риском для жизни. А ещё, было пение ретро песен под гитару… «Мы стояли на плоскости, повторяя слова, лишённые всякого смысла…», - пел он, и его слова подхватывались компанией. Потом он читал наизусть стихи Гумилева и Блока, и Лика с восторгом чмокнула его в щеку.

      Была и студенческая театральная студия, где роль Дианы из «Собаки на сене» исполняла Лика. И фантастические посиделки с изучением восточной философии в кругу странных и всё новых друзей. Среди них был Вилли, который и зимой и летом ходил в одном и том же чёрном пальто, а в вузе из принципа учился исключительно на тройки. Была Снежанна, обожавшая астрологию; она всем без исключения желающим бесплатно составляла гороскопы. Была ещё Рита, которая всегда ходила в одежде хиппи семидесятых годов двадцатого века. И Макс, надевающий даже в жару фрак и цилиндр. Когда-то все они думали, что их компания будет существовать вечно. Так будет всегда, и даже на старости лет они будут ходить в гости друг к другу.

     Но, мирное затишье продолжалось недолго. Вскоре, в вузах стали в очередной раз закручивать гайки и сокращать уже и так донельзя сокращённые бюджетные места. В это же время, повсюду начались новые гибридные войны. Хорошо ещё, что хоть армия была наёмной, добровольной, и Евгений не загремел сразу в какую-нибудь горячую точку, так и не окончив вуза. Но Лика вдруг изменилась, посерьёзнела, ушла в себя. И вскоре вышла замуж за бизнесмена с отвратительной, с точки зрения Евгения, физиономией, с круглым пузиком и манерами гопника.

- Понимаешь, Женя, мне надоело быть вечно голодной… Помнишь, как мы с тобой продавали мою единственную шубу, чтобы заработать денег на еду? Я постоянно мыкалась по съёмным квартирам, с крысами и тараканами, хотя никогда не говорила  с тобой об этом, оставаясь «прекрасной незнакомкой». Я вообще не говорила с тобой о трудностях быта. Наша любовь была выше этого… Только музыка и стихи, и только свет… И, пусть она и останется таковой: и для меня, и для тебя.

     Потом она замолчала. Кажется, Лика плакала. Но там, в этом чужом подъезде, было темно, и он не видел её слёз. А позже, они поднялись по лестнице  ещё выше, где сидели на подоконнике и курили.

     - Мои родители, ещё в мои восемнадцать лет, выставили меня из дому, сказав, что я, с моим Университетом, розовыми очками и богемной жизнью им не нужна… Моё студенчество стало страшным, голодным - но, при всём этом, оставалось свободным и прекрасным. Но сейчас… Сейчас я уже хочу покоя. Даже, ценой потери свободы. Я больше не хочу голодать - и когда-нибудь и вовсе стать бездомной, и умереть на улице. Я слабая женщина. Прости меня, Женя.

     Он тогда просто растерялся. Шептал нежные слова, сказал, что она всё равно останется Прекрасной Дамой его сердца. Его музой. Предлагал жить у него, вместе с ним… «Мы не будем – два нищих, убогих человека, вместе мы сможем за себя постоять», - убеждал он. «Разве я смогу на тебя опереться? Ты сам… Еле дышишь. Ты разве сможешь прокормить двоих?» - шептала она горькие слова. 

      А потом Женя всё равно, как идиот, продолжал петь песни под её окном. Чем, впрочем, вызвал осложнения в её интимной жизни. И дважды был избит её мужем. А также, в Университете они встречались по-прежнему. Он писал за Лику её рефераты, курсовые и диплом. Свой собственный диплом, на классическом отделении, он защитил на четыре. Но Лика, на своём факультете русского языка и литературы, защитилась на отлично, предоставив написанную им работу о поэтах Серебряного века.

     Но, с окончанием вуза, закончилось совсем всё.

     - Женя, не береди мне больше душу. Я так не могу. Мы…должны расстаться, и больше не видеться никогда, - в конце концов, сказала ему Лика.

     - А как же трубадуры, например? У них была дама сердца. Пускай, замужняя. Это ничего не меняло.

     - Такие истории иногда заканчивались очень плохо. Помнишь, ты рассказывал мне историю про… как его там? Того трубадура, у которого ревнивый муж его дамы вырвал из груди сердце и отрубил ему голову… Как его звали?

     - Гийом де Кабестань из Руссильона. Дама та съела его сердце, приготовленное её мужем, которое он подал ей на блюде. Когда муж сообщил ей, что именно она съела, она сбросилась вниз с балкона.

     Лика кисло улыбнулась.

     - Я помню, - сказала она, - чем тогда всё закончилось. Ну, вот...

     - Нет, в наше время такое в принципе невозможно. Да и тебя на её месте просто и банально вырвало бы, - в сердцах, воскликнул Женя - и бросился прочь.

     А вскоре, Лика уговорила мужа уехать в Болгарию, насовсем. О чём сообщила Евгению только в письме, по интернету. И больше не отвечала ему ни в соцсетях, ни на звонки.

                * * *

     - О чём ты задумался, Евгений? – он вздрогнул от этой фразы, и поднял голову. Рядом с ним стоял Схимник.

     - Так… От запаха книг погрузился в воспоминания об учёбе в вузе, да о годах молодых…

      - Да ты и сейчас ещё совсем юнец. Двадцать семь хоть есть?

      - Нет. Двадцать пять скоро.

      - Эх, молодость... Девушек небось вспомнил, знакомых однокурсниц? Лицо уж больно печальное. Небось, я угадал?

      - Одну девушку.

      - Тогда, всё ещё запущенней, чем я подумал... Стихи небось писал, о Прекрасной Даме?

      - Было дело.

      - Тема Мировой Души, да Прекрасной Дамы – две излюбленные темы поэзии. От рыцарей до трубадуров, в плену очарования пребывающих… Женская магия прекрасных глаз, от которой теряют разум… Или - обвиняют их в колдовстве. Две крайности одной медали. Тех, кто сам был в плену этой магии. Мы  все, Женя – всего лишь жертвы наших собственных иллюзий. И женщины – вовсе не ведьмы, и нет женской чёрной или белой магии. Я сейчас не имею в виду реальное чёрное колдовство, оно не женское и не мужское. И оно, увы, несомненно, есть: энергия, что движет им – злоба и желание подавлять и властвовать. И получать, ничего не отдавая. Но, настоящая, высокая магия, с обращением к высшим силам с любовью, а не с человеческими жертвоприношениями – не может быть чёрной. Говорят, что есть магия правой и левой руки. Апелляции к мужской или женской ипостаси божества. Они обе священны. И пребывают в синтезе.

А нам, почти всю человеческую историю внушают борьбу то с ведьмами, то с инакомыслием, и вечно разводят по разным углам:  как христиан и митраистов, как папство и альбигойцев, как католиков и протестантов. Нас всегда ссорили между собой - пока маятник истории не раскачался до новых крайностей… От фашизма – до полной вседозволенности. От последнего разрыва с разумом – мы и летим, как в пропасть, при одновременной расправленности обоих этих крыл. Намерение и волю превратили в крыло фашизма. Текучесть, гибкость и изменчивость - в крыло  вседозволенности. И снова заставили бороться между собой эти понятия, подменив их на нечто отвратительное. И летим мы на этих крыльях не вверх, а вниз, в раззявленную пропасть.

Время вседозволенного фашизма... Неуютного уюта. Лживой правды. Искалеченной совести. Им мочатся в глаза - а для них это божья роса... При полной власти тех, кто имеет деньги, и полной нищеты и медленного угасания для всех остальных. При видимости борьбы с насилием - и насилия без всякой борьбы.

Я недавно понял, что именно с этим миром не так…Нужны были обе стороны, их синтез. Левши и правши. Технари и гуманитарии. Верующие и неверующие. Нужны всегда  обе стороны: гибкость, восприимчивость, текучесть, пластичность – и несгибаемость намерения, целеустремлённость, стремление к знаниям. Их синтез даёт плод, или же «философский камень». Тот самый Тетраграмматон, заключённый в имени Иегова, которое читается как йод хе вав хе… Там, в иврите, нет гласных. Четыре же этих согласных, четыре составляющих тетраграмматона трактуются как мужской принцип (дух), женский принцип (душа), их синтез и творение. То есть, дух, душа, их гармония и сплав… Намерение и гибкость в их сотрудничестве дают реализацию. Упрощение до карт Таро, до картинок – не раскрывает полностью сути древнего символизма. Над ним, Тетраграмматоном, следует долго медитировать. В нём много граней, в этом камне…

   - Я многого пока не понял.. Услышал сейчас лишь то, что нас ловко разделяют.  И заставляют дух человечества бороться с его душою…

- А разум - с верой… Кроме того, мужчин против женщин - и наоборот. А власть против народа - и народ против власти. И, в конце всех концов, всех против всех – и просто ради печенюшек. За еду. Грубо говоря - за жрачку, - окончательно переходя на совершенно земные термины, усмехнулся Схимник, в то время как к ним подошёл Неназываемый.

- Здравствуй, Командир! – приветствовал он Михаила.

- Привет... Мне срочно нужен Евгений, - сказал тот.

Схимник кивнул - и удалился, а Неназываемый присел напротив Жени.

- Женя, ты, кажется, не был на прежней работе примерно с неделю? - спросил он, совершенно для парня неожиданно. - И должен был бы, в принципе, там уже появиться...

- Да. Но… Я не хочу туда идти. И вы сами устроили меня на другую работу. И не говорили, что я должен буду вернуться на прежнюю.

     - Всё правильно. Но… Всё же, тебе придётся, всего один раз, но всё же посетить то самое коллекторское агентство. Хотя бы, для того, чтобы расторгнуть с ним договор.

     - Зачем?

     - Ты… Просто, боишься туда идти?

     - Не вижу в этом никакого смысла. Но и, наверное, действительно боюсь.

     - Вот потому, тебе и нужно туда пойти. И убить этот страх. Едем, прямо сейчас.

     - Сейчас?

     - Да, прямо сейчас. Не бойся. Я буду рядом. И нас повезёт ещё один человек. И тоже пойдёт с нами. Мы зовём его просто: Сенсей.

     - У вас… Есть какой-нибудь план?

     - Да. И ты нам очень поможешь в его осуществлении.

На улице их ждала машина. За рулём сидел человек спортивного сложения, по виду - китаец или кореец. Женя плохо различал восточные народы.

     Неназываемый открыл заднюю дверцу - и пропустил вперёд Евгения. Сам тоже сел в машину, абсолютно не говоря ни слова их странному водителю.

- Я немного не понял, - начал Женя уже в машине, - и в медцентре, и здесь – Фанни, Схимник, и вы… Ну, и как бы, и все остальные люди, которых я встретил здесь в последнее время – это одна организация? Что здесь происходит? Мне кажется, что вас всех что-то объединяет. Это так?

- Да. Мы, действительно, одна организация. Неформальная. И эта организация имеет очень  странную историю.

- А каковы её цели?

- Такая организация, а вернее, её предтеча, возникла в противовес совершенно другим силам, как их антипод. Вы, быть может, не знаете, Женя… Но в этом мире, не афишировано, но повсюду расставлены паучьи тенета.

Представьте себе, что везде, в каждой, даже в самой мелкой организации, всегда есть стукачи, наушники, платные «информаторы». Они работают на весьма реальное и сильное объединение «своих людей». И такие как я или вы, Женя, к этим «своим людям» явно не относимся. Мафиозным кланом этих «своих», впрочем, не назовёшь; но, лишь потому, что это  более широкая и разветвлённая сеть. И, в общем-то, по сути мафиозная, их верхушка везде имеет проверенных, таких же «своих», сошек поменьше.

Те выведывают, подслушивают, высматривают. Докладывают, «стучат» наверх о всех «странностях» и всех неформальных объединениях, чтобы абсолютно все странности – ликвидировать, а любые объединения – разрушить. Результаты всех доносов фиксируются и заносятся в особую базу. В принципе, на каждого человека есть своё негласное «дело» в этой базе.

  А потом, к примеру, приходит устраиваться на работу человек, увлекающийся рок-балладами. И заполняет анкету претендента на ту или иную должность. А начальник отдела кадров тут же пробивает по своей базе его данные. И в отделах кадров начальникам, понятное дело, сверху советуют брать только проверенных людей, и не слушать такие структуры начальник того или иного подразделения просто не может. Его самого тогда отсюда уволят. И  во всех отделах кадров работают только люди определённого сорта: наглые, беспринципные... «Свои», в общем, в доску, для всей этой кодлы. Они проверяют всех остальных: «свой» ли для них человек пришёл устраиваться на должность, или странный какой-нибудь… Ага: смотрят по базе… Да он же рок слушает. А ну его, долой!

А внешне, всё шито-крыто: извините, мол, но это место уже занято. Или, мол, только что пришёл кандидат с большим стажем, с учёной степенью, с медалью на шее… Да мало ли причин можно найти для того, чтобы отказать в работе! А можно, и без объяснения. Или пообещать взять попозже, и тянуть месяца два, чтобы подождал, а потом – всё равно отказать. Повеселиться немного, таким вот образом. Конечно, это всё – на работах более-менее оплачиваемых и не пыльных. И остаётся тогда любителям рока идти или в дворники, или в грузчики. Или, на что-нибудь такое же, физически тяжёлое. Даром, что вуз закончили.

     В общем, такое явление в обществе мы окрестили «скрытым фашизмом». В отличие от явного. Нашлись люди, которые, наконец, поняли суть вещей: да нас же просто уничтожают, лишая средств к существованию… И тогда, эти люди стали создавать рабочие места и брать к себе на работу… Других, своих. По принципу, полностью наоборот: только странных и неугодных. Тех, кто никуда не вписывался. И не кланялся начальству. И для этого дела, они создали подпольный фонд, на пожертвования добровольцев. Да, они намеренно поступили именно так, вразрез с отделами кадров «системы», существующей для подавления инакомыслия в зародыше. Даже, вообще любой мысли; думающие люди были им ни к чему. Любая мысль, творчество, предпринимательство – искоренялись. Дабы чего не вышло. Чтобы не сковырнули их с насиженного, тёплого места – а этого они боялись больше всего. Знали же, что просто паразиты… И, поскольку люди неординарные в результате действий такой мафии оказывались всегда ниже плинтуса, им было не до развития. Для творчества, для появления новых идей нужны люди свободные. И более – менее обеспеченные всем необходимым.

Так вот… Новые, негласные организации, берущие к себе «отказных», поначалу стали предоставлять им работу, а потом – даже временное жильё. Создавая целые дома и кварталы, заселённые исключительно «не такими». Главное, что они сразу поняли – то, что им нужно было не допускать провокаторов в свои ряды, шпионов. Троянских коней, которые могли бы подорвать всю организацию изнутри. И потому, весь этот прорыв и деятельность были бы бессмысленны, если бы не были вовремя созданы, учёными из этой же среды, некоторые особые приборы. Одни из таких приборов  теперь служат для внешнего экранирования мыслей - и того, что происходит внутри наших контор. А другие – для вычисления людей с гнилыми намерениями и не допущения их за пределы наших стен. Одни из них просто не проникают физически в наши организации; при этом, в особо сложных случаях, им внедряется ложная память о том, как они к нам вошли и что увидели. Других вырубает прямо на пороге, и они поступают в наши медцентры. А чаще всего, подходит чужак к нашему дому, хочет войти – и вдруг сразу поворачивает обратно, забывая даже, зачем он сюда шёл. Защита работает надёжно.

     Ну, а потом ещё интелы к нам подключились. Те из них, что работают на наших людей, стали вычищать данные из таблицы «неблагонадёжных», полностью стирать отовсюду такие файлы в сети, куда им удавалось добираться, и пока их самих не гасили хакеры. Одновременно с этим, некоторые наши отважные ребята, к примеру, несколько раз поджигали самые отвратительные тайные конторы, в которых хранились документы с папками. Конторы, созданные стукачами и для стукачей.

Таким образом, и началась наша борьба по спасению реальных людей от жестокой «системы», а проще говоря, от бандитской шайки. Борьба просто за  выживание. Программа предназначена для спасения не только думающих и одарённых, но и просто нормальных людей. Ну, а потом оказалось, что именно наши люди добились лучших результатов в работе: научных достижений, творческих произведений, эффективных изобретений… И всё это стало нашим внутренним, тайным, достоянием. И всё это мы стали хранить в секрете. И распространять только среди своих. Не подпитывать же этим систему. И это начало уравнивать, в какой-то степени, нас с нашими противниками: у тех в руках деньги, власть, сила и ресурсы… А у нас – наука, тайные производства, новые изобретения и единство… Только, Женя, мы все здесь живём, как на войне. Мы в постоянном напряжении, оберегая друг друга. Иного не дано. И никто не знает исхода этой битвы.

     - Понятно. И я, если можно, хотел бы осознанно подключиться.

     - Можно, Женя, можно.

     - Тогда, объясните, а зачем надо ехать в мою бывшую контору? Какова реальная цель?

     - Пока, лучше именно этого тебе не знать. Думай, что мы едем только за твоими документами. И постарайся вести себя там примерно так же, как вёл себя прежде. Но, потом - ничему не удивляйся. Тому, что там произойдёт.

     - Хорошо. Я понял.

                ***
Это был обычный, ранее жилой, дом. Но теперь, все этажи невысокого здания занимали разные конторы.

     Перед одним из двух подъездов Евгений остановился и зябко поёжился. Было сыро и промозгло; снег, посыпанный солью, в самом центре города превратился в хлюпающую под ногами, мерзкую жижу, ветер пронизывал насквозь, да и снегопад всё не заканчивался.

Машина, на которой они приехали, была оставлена за углом.

Евгений, а вслед за ним, Неназываемый и Сенсей вошли в серое, мрачное здание.

- Со мной, - кивнув в сторону спутников, промямлил Евгений около вахты и полез в карман за пропуском. Но он даже и не понадобился: его лицо вахтёру, пожилому военному в отставке, уже изрядно примелькалось. И он даже не притормозил входящих.

     Евгений поднялся на третий этаж и первым вошёл и в помещение самого агентства.

     За столом при входе, как всегда, сидела секретарь Алёна и заполняла бланки.

     - Вы? - она подняла на Евгения удивлённые глаза. – Вы столько дней пропустили, совершенно без всякого уведомления, весь вчерашний день не отвечали на звонки, да и сейчас опаздываете… Вас, скорее всего, уволят.

      - Я хочу поговорить с шефом, - извиняющимся голосом, глядя в пол, робко сказал Евгений.

     - Проходите, - сказала Алёна. – Он у себя.

     Тогда Евгений, как они и договорились заранее, приоткрыл входную дверь в кабинет шефа, чтобы пропустить сюда Сенсея и Неназываемого.

     - Эти люди – со мной, - пояснил он Алёне, таким же робким, извиняющимся голосом.

     Секретарь даже ничего не успела возразить.

Впрочем, Неназываемый  мимоходом  быстро к ней наклонился - и, внимательно посмотрев в глаза, сказал:

- Мы – с Евгением. Родственники его.

- Угу, - будто подавившись, ответила та и уставилась в потолок, будто впав в полную прострацию.

     И вся троица, быстро прошагав мимо, скрылась в кабинете шефа.

     - Здравствуйте, Палыч! Я отсутствовал на работе, - с порога начал Евгений. – Ко мне родственники внезапно приехали. Вы же меня не уволите, правда? – и он заискивающе улыбнулся.

Один из «родственников» (это был Сенсей) тем временем уже окинул кабинет беглым взглядом - и, подойдя к окну, неподалёку от которого за столом сидел охранник, спросил у него развязно:

- Закурить не найдётся?

- Что? – парень уставился на Сенсея рыбьими глазами.

- Я имею в виду зажигалку. Сигареты у меня у самого есть. Сейчас достану, и вас тоже угощу. Огонька не будет? – Сенсей приблизился к охраннику и полез в карман за сигаретами.

     Парень пошарил по столу и нащупал зажигалку. Протянул Сенсею. А тот, без предупреждения, нанёс удар кулаком охраннику в челюсть. Одного удара оказалось достаточно, чтобы тот откинулся назад, приложился головой к стене - и плавно завалился под стол.

     Минутой ранее, Неназываемый уже стоял перед шефом, рядом с Евгением.

     - Вы же простите моего племянника? – повторно спросил он Палыча, внимательно вглядываясь в его свиные глазки, которые тут же забегали из стороны в сторону.

     - Я…, - гневно начал Палыч, приподнимаясь - и вдруг грузно осел на стул. Голова его упала на грудь, а ворот рубахи врезался в жирную шею. Поскольку, мгновение назад Неназываемый выхватил шокер, и дал Генералу в лоб небольшим разрядом.

     Сенсей и Неназываемый проделали всё совершенно синхронно, после чего Сенсей тоже подскочил к Палычу, и они вдвоём тут же поволокли его грузное тело из кабинета. Испуганные коллекторы, как только увидели своего шефа в полной отключке,  высунулись из-за перегородок, сооружённых из шкафов - и от удивления даже прекратили на время обзвон должников.

- Человеку стало плохо. Скорая ожидает внизу, - бросил Сенсей в их сторону.

Евгений покидал кабинет шефа последним. Он быстро прикрыл дверь, за которой так и оставалось под столом  почти безжизненное тело охранника, и тоже поспешил прочь отсюда.
 
Палыча, который ещё и Генерал, и который шеф, и который - владетель детектора лжи и сыворотки правды, махинатор крупных и грязных дел - с этого дня, Женя больше совсем уже не боялся.