Дело 5 Дело капитана Хидеки

1

- Капитан, - обратился Лукас к Ёру едва тот появился на следующее утро в дверях кабинета. – Я, кажется, знаю, где мой… Отто фон Винтер мог добыть эликсир.
Хидеки, пропахший сигаретным дымом с красными от бессонной ночи глазами, уставился на лейтенанта.
- Вчера еще догадался, - торопливо начал Винтер. – Но не стал говорить, сначала решил проверить всё досконально.
- Я слушаю, - нетерпеливо перебил его Ёру, усаживаясь в свое кресло.
- Институт естественных наук.
Ёру приподнял бровь, требуя обоснований.
Лукас выдохнул и начал излагать результаты своих изысканий:
- Всего я отобрал три дела, совершенно точно подходящих под наши запросы – смерть от инфаркта, все клапана открыты, стенки сокращены, на лицах улыбка. Первый случай – отец семейства – сын учится на биологическом. Второй случай пожилая бездетная незамужняя дама – наследство досталось племяннице, которая вскоре вышла замуж за лаборанта кафедры энтомологии. Третий случай – известный автогонщик. Наследство перешло к жене – большой любительницы коллекционировать бабочек. Дальше. Илла фон Браун. Окончила биологический факультет института. И, наконец, Отто фон Винтер, - тут Лукас сделал паузу, переводя дух. – Член попечительского совета и спонсор лаборатории синантропной энтомологии профессора Бертигеля. На кафедре проводились исследования по созданию инкапсулированных кормов для насекомых. Барон делал крупные пожертвования.
Лукас выложил перед Хидеки выписку из финансового отчета.
- Когда я осматривал лабораторию, обратил внимание на слишком чистый стол. Словно его привели в порядок за несколько минут до моего прихода. Возможно, спешно убрали приборы, или образцы.
Пальцы Ёру начали выбивать по столу знакомый ритм.
- Мы не может затребовать официальный запрос на обыски. Они заметут следы, - проговорил следователь.
- Мы может действовать неофициально. Я… - начал было Лукас, но его перебил уверенный стук в дверь.
Не дожидаясь ответа, в кабинет ввалился Коул фон Браун. Как всегда – в безупречном костюме с иголочки, с тростью в руке и горящими глазами.
- Я вас прервал, господа? – поинтересовался он, снимая перчатки. – Впрочем, неважно. В клубе новая буча. Старики наехали на молодежь из Министерства торговли. Обвиняют их в лоббировании законов об импорте мяса. Чушь, конечно, но…
Его речь также была оборвана. Дверь в кабинет распахнулась уже без стука и в комнату вошли три офицера Тайной Канцелярии, за спинами которых маячили серые фигуры в штатском.
Майор Пинкер шагнул вперед:
- Капитан Хидеки, - произнес он без предисловий. - В семь часов ноль пять минут в своей служебной квартире был обнаружен мёртвым генерал-майор Карл Шмит. Экспресс-анализ тела подтвердил смерть генерал-майора Шмита в результате инфаркта. Симптоматика совпала с описанной в деле Брауна. Вы последний, кто его видел вчера вечером. Прошу следовать за нами для дачи объяснений.
Хидеки поднялся в полной тишине и пошел к выходу.
- Обыщите кабинет, - скомандовал майор агентам.
Коул вытаращил глаза и уже раскрыл было рот, чтобы возмутиться. Но Лукас успел поймать его взгляд и пригвоздить к полу: «Молчи!».
Обыск в кабинете длился вечность. Штатские молча выносили папки, складывая их в коробки. Майор наблюдал, стоя у двери. Через сорок минут в дверь постучали. Вошёл молодой лейтенант из лабораторного отдела, лицо зелёное от волнения. Он прошептал что-то майору на ухо, протянув ему синюю папку.
Майор пробежал глазами первый лист, и его лицо стало ещё непроницаемее.
- Заканчивайте, - поторопил он своих людей.
Один из штатских, возившихся в углу, где стоял сейф, выпрямился, держа в руках бутылку с темной жидкостью.
- Обнаружено в сейфе капитана Хидеки, - произнес он.
Майор повернулся к Лукасу.
- Лейтенант Винтер, вы можете что-либо сказать по этому поводу?
- Никак нет, - отчеканил Лукас.
- На основании найденных доказательств, капитан Ёру Хидеки официально объявляется арестованным по подозрению в убийстве высшего офицера Имперской Тайной Канцелярии и причастности к серии отравлений. Дело принимает к производству Следственный комитет при Генеральной прокуратуре. Лейтенант Винтер, вы отстраняетесь от всех оперативных дел до окончания проверки. Оставайтесь в расположении части.
С этими словами майор покинул кабинет. Дверь закрылась. Лукас и Коул остались вдвоём.
Коул нарушил молчание первым.
- Что мы будем делать? – тихо спросил он.
- Мы? – не веря своим ушам переспросил Лукас.
- Мы, - коротко подтвердил Коул.
Лейтенант взглянул в прозрачные глаза фон Брауна и расправил плечи.
- Я начинаю своё расследование, - уверенно проговорил он.
Коул фыркнул:
- Ну и что ты там нарасследуешь? У тебя ни денег, ни связей, ничего нет. Ты даже из казармы высунуться не можешь – тебя отстранили.
Лукас прищурился в ответ на оскорбительный тон Коула.
- А тебе-то чего? Ты должен быть рад, что Хидеки арестовали. Теперь никто тебя не станет гонять. – Он сделал микроскопическую паузу, наслаждаясь внезапно напрягшимся лицом Коула. – Или ты в него вцепился потому, что скучаешь по папашиным подзатыльникам?
Коул вздрогнул как от удара и лицо его исказила ярость.
- К черту пошел! Ублюдок! – заорал он, забыв, где находится. - У меня хотя бы был отец! А ты… ты подзаборный…
Он не договорил. Лукас коротко улыбнулся и предложил с невыразимой язвительностью:
– Понятно. Я прав. Ну что, хочешь я подзатыльник отвешу? Вместо Ёру.
Коул рванулся вперед с тихим рычанием. Это и дракой нельзя было назвать. Лукас, привыкший к жестким общажным разборкам, поначалу опешил от царапанья и укусов, с которыми набросился на него Коул. Но через несколько секунд лейтенант очухался, повалил парня и вжал коленом в пол, заломив руку.
Коул задергался, пытаясь вырваться. Но железная хватка Лукаса становилась только сильнее. И тогда фон Браун выкрикнул, задыхаясь от боли и унижения:
- Пусти меня! Мне больно!
Лукас вдруг увидел в этом мальчишке самого себя четырехлетней давности и пальцы разжались сами собой.
Коул выкатился из-под него, отполз на пару шагов и поднялся, отряхивая дорогой, теперь уже измятый и запылённый пиджак. Он тяжело дышал, поправляя выбившуюся из-под жилета рубашку и не глядя на Лукаса. Потом, всё так же не поднимая глаз, упрямо кривя губы, произнёс:
- Ты не справишься без меня.
Управившись наконец с одеждой, он взглянул наконец на Лукаса.
- Без Ёру тебя вышвырнут из Тайной Канцелярии. А меня прирежут, как неудобного свидетеля, - проговорил Коул уже без истерики в голосе.
Лукас, сидя на полу, прислонился спиной к ножке стола и вытер ладонью кровь с разбитой губы. Он смотрел на Коула - на этого наглого, сломанного, невероятно упрямого щенка - и не чувствовал в первый раз в жизни себя одиноким.
- Ладно, - хрипло сказал он. - Садись. Слушай.
И они сели там же, на полу разгромленного кабинета, среди разбросанных бумаг. Лукас, методично изложил всё, что знал: про институт, спонсорство отца, лабораторию Бертигеля, пустой стол, микрокапсулы.
Коул слушал не перебивая, только отстукивая пальцем по колену барабанную дробь. Но когда Лукас закончил, в глазах его уже созрело решение.
- Я стану спонсором вместо твоего отца. Барон фон Браун, молодой меценат, заинтересованный в передовой науке. У них денег всегда не хватает. Они проглотят. А ты… - он окинул Лукаса оценивающим взглядом, - …ты будешь моим советником тут. Тебе же нельзя выходить из казарм.

2

Роскошный синий ройс остановился у крыльца Института. Дверца машины открылась и на землю опустилась трость с платиновым наконечником. Следом за тростью показался ее обладатель – барон фон Браун.
Навстречу потенциальному новому спонсору с распростертыми объятиями уже спешил ректор. Коул окинул взглядом добродушного толстяка и выдал ему кличку – тюлень.
- Рад видеть вас, господин барон! – поприветствовал его ректор Хирш и лицо его тут же приняло скорбное выражение: - Позвольте выразить вам мои искренние соболезнования. Почти в один день сестра, отец… ужасная трагедия. В такие моменты – главное держаться…
- Да, да, - почти не слушая его, кивнул Коул. – Я даже трость себе купил, чтобы не упасть.
Острый взгляд молодого магната заметил за окнами девушек и губы недовольно скривились.
- Ну что, мы так и будем торчать во дворе? - нетерпеливо стукнув тростью по ноги, поинтересовался Коул. – Чувствую себя экспонатом на выставке.
- Прошу в мой кабинет, - ректор широким жестом пригласил барона внутрь.
Кабинет ректора походил на музей. По стенам развешаны портреты ученых. В углу чучело медведя на задних лапах. Между окнами головы оленей. Несколько витрин с образцами геологических пород.
Ректор пригласил гостя сесть, потом умильно сложил руки на животе и заговорил о деле:
- В предварительном звонке мне было сообщено, что вы хотите вложить средства в развитие нашего института. Мы будем счастливы…
- Не вложить, а сделать пожертвование. - Уточнил Коул. – Благотворительность. В память о сестре и отце. – Коул сделал микропаузу и уже другим, более доверительным тоном, пояснил: - Ну и налоговые послабления благотворителям сейчас немалые.
- Разумеется, - закивал ректор тюленеобразной головой. – Очень мудрое решение. В память о близких вы делаете доб…
- Мне сказали, что надо выбрать направление для спонсорской помощи, - перебил его Коул. – Что там у вас не занято? Не хотелось бы толкаться в очереди. Сами понимаете.
Лоб ректора прорезали морщинки. Глаза сузились.
- Прекрасно вас понимаю. В настоящий момент совершенно свободны от спонсорской помощи факультет математики, географии, биологии, метеорологии
- Угу, - Коул кивнул, заделав задумчивое лицо. – Математика – скукотища. Мне хватает возни с бухгалтерией. География – вообще никому не нужна. Метеорологией пусть занимаются старые тетушки с больными суставами. А что там насчет биологии?
- Оооо…
- Биология — это здорово. Я, помнится, в детстве увлекался опытами. У меня была коробка с тараканами. Я им отрывал ноги и смотрел, что они делать будут. Иногда отрывал головы. Знаете сколько времени они после этого шевелились?
Ректор сглотнул слюну, моментально подавил в себе желание брезгливо изогнуть губы и улыбнулся:
- Это же замечательно. Проницательный и живой ум. Ваш отец наверняка был горд. Кстати, о тараканах. У нас на кафедре, профессор Бертигель, как раз проводит исследования в области синантропной энтомологии.
- Синантропной? – не понял Коул. – Он людей с насекомыми скрещивает?
- Отличная шутка! – ректор позволил себе улыбнуться. – Доктор Бертигель работает с насекомыми проживающими неразрывно с людьми. В частности, он проводит опыты с тараканами. На предмет использования их с пользой для человека.
Коул поднял бровь.
- Он их дрессирует?
- В каком-то смысле да.
Коул встал с кресла.
- Я хочу посмотреть! – объявил он с загоревшимися от нетерпения глазами.
- Разумеется, - закивал ректор. – Устроим экскурсию – отличная идея!
Профессор Бертигель встретил их у входа на кафедру. Короткое, сильное рукопожатие. Острый, оценивающий взгляд. Удовлетворение от первого впечатления. И тут же на лице возникла маска радушного, чудаковатого ученого.
Выслушав ректора о намерениях барона, профессор просиял.
- Барон фон Браун, - нараспев проговорил он. – Я буду счастлив провести для вас небольшую экскурсию. В наши дни так редко можно встретить молодого человека, искренне интересующегося наукой о насекомых. Прошу.
Он повёл их по длинному коридору, читая на ходу сухую, заученную лекцию о перспективах использования насекомых в биорециклинге отходов и очистке труднодоступных механизмов. Коул кивал, делая вид, что внимательно слушает, но его зрачки, привыкшие замечать важное, сузились, улавливая детали.
В конце коридора дверь в одну из лабораторий приоткрылась, и оттуда высунулся бледный лаборант. Увидев процессию, он ахнул и тут же скрылся, но Коул успел заметить, как за ним двое других в панике стали снимать со стола какие-то приборы, аккуратно укладывая их в серый ящик. Стол, на секунду мелькнувший в проёме, стремительно опустошался, словно его готовили к операции.
Тем временем Бертигель, открыв дверь в лекционный зал, принялся жаловаться:
- Мебель, как видите, ещё позапрошлого века.
Потом - практикум с потускневшими микроскопами.
- Оборудование устарело. Реактивов не хватает.
Коул кивал, но его терпение таяло. Всё это было уныло, предсказуемо и не имело отношения к настоящей цели. Наконец, когда Бертигель завёл речь о необходимости нового автоклава, Коул не выдержал. Он остановился, повернулся к профессору и произнёс с лёгкой, почти детской обидой в голосе:
- Профессор, это всё очень интересно, конечно. Но мне обещали показать тараканов. Дрессированных.
Он уставился на Бертигеля прямым, требовательным взглядом человека, который привык получать всё чего захочет.
Бертигель расплылся в подобострастной улыбке:
- Разумеется, господин барон. Тараканы. Прошу в мою лабораторию!
Стеклянный лабиринт – демонстрационная гордость Бертигеля, возвышался на лабораторном столе в центре комнаты. От лабиринта шел едва уловимый человеческим слухом писк.
- Да у вас тут целый город, профессор, - не скрывая своего восхищения отметил Коул, разглядывая строение. - Здания, дворцы, площади. А эти тараканы, - он ткнул пальцем в откормленных глянцевых прусаков. – Эти тараканы, как бенсы. А черные – форды.
Бертигель рассмеялся, словно барон изрек остроумную шутку.
- Действительно похоже, - одобрительно заявил он. – У вас глаз-алмаз!
- И как вы их дрессируете? Вырабатываете условные инстинкты?
- Поражен вашими знаниями, господин барон. Но, к сожалению, дрессировка на уровне инстинктов, срабатывает на более высокоорганизованных животных. Для тараканов мы применяем комбинации ультразвуковых частот и феромонных маркеров на полу лабиринта. Они не думают. Они реагируют. Как нервные окончания в организме. Мы просто… задаём направление тока.
Бертигель повернул ручку, и писк сменился на чуть более низкий гул. Тараканы в одном из коридоров дружно замерли, затем развернулись и пошли в противоположном направлении.
- Вот это да, - Коул приблизил лицо к стеклянной перегородке, наблюдая за насекомыми. – Интересно, с людьми можно такое проворачивать? Вот бы на заводе такое устроить? А?
- А зачем люди? – искренне удивился профессор. – Насекомые дешевле. Эффективнее. И у них нет профсоюзов.
Коул взглянул в глаза Бертигеля оценивающим взглядом.
- Господа, - встрял в беседу ректор. – Господин барон. Мы с профессором были бы польщены, если вы разделили бы с нами скромную трапезу. Я приказал накрыть стол в профессорской гостиной. Небольшой фуршет, если позволите, экспромт.
Ректор явно расстарался для дорогого гостя: устрицы, прошуто, паштет из гусиной печенки, икра, запечённое мясо в тесте, несколько бутылок неплохого алкоголя. Коул милостиво позволил усадить себя за стол и ухаживать. Под светскую беседу молодой магнат выпил несколько порций крепкого виски и лицо его раскраснелось. По незаметному знаку ректора Бертигель продолжил подливать спиртное гостю.
Говорили про экономическую эффективность дрессированных насекомых. Бертигель распространялся о перспективах. Коул кивал, рассеянно поглядывая на то и дело пустеющий стакан. Глаза его мутнели с каждой новой порцией.
- Да вот именно! – громко воскликнул Коул, когда Бертигель объявил, что тараканы могли бы прочищать и смазывать механизмы в труднодоступных местах.  – От людей толку никакого. В поршневые системы не пролезут. А денег требуют все больше и больше. Инфляция видите ли… - лоб у Коула сморщился, словно от неприятных воспоминаний. – Этому дай, тому заплати. Налоги эти чертовы. Потом куча инспекций… И постоянные вопли рабочих с заводов – денег им на жизнь не хватает. Черт! Сестрица еще – дура! Замуж, видите ли, собралась – приданое ей подавай. Нашла время. Была бы она тараканом, я бы ее… - Коул хлопнул ладонью по столу и рассмеялся.
Ректор с Бертигелем с готовностью подхватили его смех. Обед пошел своим чередом, но внимательный взгляд Коула отметил, как напрягся профессор при его словах о сестре.

3

В допросной пахло хлоркой и страхом. Несмотря на постоянные уборки, на полу въевшиеся пятна, которые не удавалось отмыть даже растворителями. Ёру ввели в комнату в наручниках. Он спокойно оглядел помещение.
Молчаливый сержант, который частенько дежурил на входе, подтолкнул капитана к массивному столу, в центр которого было ввинчено стальное кольцо. Щелкнули наручники, приковав запястья следователя к столешнице. Ёру наклонился вперед. Тело против воли приняло унизительную, сгорбленную позу. Ёру знал человека, который это придумал.
Убедившись, что замок надежно защелкнулся, сержант подкатил сервировочный столик к шкафу и стал выкладывать оттуда инструментарий: длинные тонкие иглы, крючки с зазубренными концами, пилки, небольшой паяльник, стальная струна – все идеально чистое, стерилизованное. Хирургический набор для получения информации с максимальной эффективностью.
Ёру знал назначение каждого инструмента. Как, с какой силой и в каком случае их следует применять.
Когда сержант случайно положил широкий, с зазубринами на лезвии, нож немного криво, веки Ёру дрогнули.
- Серрейтор, Марк, - тихо предупредил Ёру.
- Простите господин капитан, - сержант переложил нож ровно.
Дверь открылась. Вошёл следователь. Полковник Келлер - начальник внутренней службы безопасности Тайной Канцелярии. Сухой, седеющий, с лицом бухгалтера, ведущего неприятный аудит. Он сел напротив Ёру, положил перед собой папку и закурил, не предлагая.
- Капитан Ёру Хидеки, - начал он процедуру. - Время - четырнадцать ноль пять. Начинаю допрос по факту убийства генерал-майора Карла Шмита. Вы предупреждены об ответственности за дачу ложных показаний. Расскажите подробно о вашей последней встрече с генералом. С момента вашего входа в кабинет до момента выхода.
И пошла карусель. Три часа. Один и тот же вопрос, заданный под разными углами.
- Что вы делали, когда вошли?
- Куда сели?
- О чём говорили сначала?
- Какое было выражение лица у генерала?
- Вы приближались к его столу?
- Какие именно слова он сказал, услышав ваш рапорт?
- Как он отреагировал?
- Что стояло у него на столе?
- Вы пили что-нибудь?
- Вы касались чего-либо на его столе?
Ёру отвечал, повторяя показания слово в слово и раз за разом. Его голос не дрожал, зрачки не расширялись, на лбу не выступал пот.
Часы пробили седьмой час пополудни. Келлер отложил ручку. Он вздохнул, впервые за весь допрос проявив нечто, похожее на человеческую усталость.
- Капитан, - сказал он тихо. - Зачем? Зачем ты всё это делаешь?
Ёру молчал.
- Мы оба знаем, что это ты. Знаем про бутылку в твоём сейфе. Знаем про твою личную вендетту против системы. Твой донос на генерала. Ты посчитал его недостойным Тайной Канцелярии? Я тебя понимаю. Просто подпиши чистосердечное. Твоё раскаяние и мотив будут учтены. - Келлер обвёл рукой комнату, указав на инструменты. - Видишь это? Ты знаешь каким должен быть следующий этап. Зачем ты хочешь поставить меня в такое положение? Думаешь я этого хочу? Зачем упрямишься?
Ёру поднял глаза:
- Я не убивал генерала Шмита, - произнес он ровным, безжизненным голосом.
Келлер медленно кивнул.
– Хорошо. Допустим. Допустим, ты чист. Но мир вращается фактов. И факт в том, – он наклонился вперёд, сокращая дистанцию до полуметра, и его голос стал сочувственным, почти дружеским, – что пока ты тут упрямишься, твой подельник… прости, твой практикант… уже во всём сознался. Лукас Винтер.
Он выдержал паузу, впиваясь взглядом в лицо Ёру, выискивая хоть какую-то эмоцию.
- Он не такой стойкий, как ты. – продолжил Келлер. - Молодой. Испугался. И когда ему объяснили, что единственный способ избежать петли - это сотрудничать, он… расписал всё. Как вы вдвоём убили генерала, когда тот раскрыл вашу аферу со взрывом в Сенате. Что вы были сообщниками. Что это ты подговорил его, использовал его ненависть к отцу, его амбиции. Он рассказал, как ты передал ему яд. Как вы договорились об алиби. Всё, капитан. Всё. И подписал. Его показания – здесь.
Келлер хлопнул по папке и замолчал. Он ждал. Ждал хоть какого-то человеческого отклика. Но лицо Ёру оставалось бездушно-каменным.
Глаза Келлера метнулись к столку с инструментом. Именно сейчас наступило время. Но перейти к форсированным методам – означало расписаться в своей некомпетентности. Другие следователи не простят ему такого непрофессионализма. И Келлер решил сменить тактику.
- Я лично его допрашивал, - объявил он и голос стал доверительно-тихим. – Он хорошо держался для своего первого допроса. Он молчал до тех пор, пока я н намекнут на брата. Мальчишка остался практически один. Отец в тюрьме, старший брат пойдет на эшафот как отравитель. Его некому будет защитить. И Винтер сломался. Подписал все. Рассказал про желатиновую ампулу с эликсиром. Тем, что мы нашли у тебя. Ты заполнил ампулу и пошел к генералу. Так было дело?
Ёру, не меняя выражения лица, медленно моргнул. Один раз. Как веко сработавшего затвора. Келлер, увлечённый своим рассказом, не заметил этого.
- Ты заявился к генералу и подкинул ампулу в стакан с виски. Отвечай! – резко крикнул Келлер.
Ёру медленно выпрямился, чуть съехав по сиденью вперед.
- Полковник, - произнёс Ёру ровным, безжизненным голосом. - Вы совершили методическую ошибку.
Келлер насторожился.
- Что?
- Понимаю, у вас было мало времени, чтобы изучить обстоятельства дела. – сказал Ёру. – Яд помещался не в ампулу, а в микроскопические желатиновые капсулы. Лукас Винтер не мог сказать про ампулу. Если бы он действительно давал вам показания, вы бы не совершили такой ошибки. Вы не хуже меня знаете, что я не виновен. Вопрос в том, кто? Кто мог войти в самое сердце Тайно Канцелярии и выйти, оставшись незамеченным?
Полковник сжал кулак.
- Хотел бы я это знать, черт тебя побери, - произнес он, глядя следователю прямо в глаза. - Хидеки, послушай меня, – голос Келлера стал тише. – Яд в бутылке, что мы изъяли из твоего сейфа, химически инертен. Семь лет, если не больше. Он не мог убить ни фон Брауна, ни Шмита. А главное... – Келлер сделал паузу, впиваясь взглядом в Ёру. – Я знаю, чья это бутылка. И откуда она у тебя. Я служил здесь, когда твой отец был... главным по этой комнате. Он хвастался этим сувениром. Говорил, что это подарок от благодарного "клиента".
Полковник откинулся на спинку стула.
– Так что давай договоримся. Ты поможешь мне найти того, кто подставил и тебя, и убил моего генерала у меня под носом. А я помогу тебе. У тебя есть версия, капитан?
Помолчав две секунды, Келлер спросил:
- У тебя есть версия, капитан?
Ёру выдохнул и осторожно кивнул.

4

Лукас сидел в своей комнате, откинувшись на стуле. Заложив руки за голову, он уставился в центр стола. На столешнице возвышалась причудливая конструкция из кубиков сахара, которые он позаимствовал в столовой. Со стороны казалось – развлечение скучающего офицера. Но на самом деле это было дело, которое вел Лукас.
Каждый кубик – факт. Башенка – версия.
Самая толстая и двухголовая башенка – Илла и Эрнст фон Брауны. Несколько кубиков рядом, сложенных в прямоугольник, обозначали Отто фон Винтера. От него к башенке тянулась сахарная тропинка с нарисованным вопросительным знаком.
Следующей башенкой обозначался Шмит. Рядом с которым была насыпана куча кубиков, обозначавших взрыв в Сенате и несколько кубиков, поставленные друг на друга – законопроект.
В самом центре лежал почерневший от кофе один-единственный кубик – «Эликсир», окруженный стеной Института. От него тянулись линии ко всем башенкам.
Лукас не двигался. Его мозг, вышколенный логикой, отчаянно пытался преодолеть барьер, который воздвигали неизвестные силы.
«Что первично? Яд как оружие? Или заговор, в котором яд - лишь инструмент? Кому выгодно всё это? Кто стоял за кулисами и дергал за ниточки, на которых плясала Илла, Отто, взрывник, убийца Шмита... и зачем убирают Ёру?»
Дверь в комнату раскрылась без стука. Лукас поморщился от аромата дорогого одеколона и шерсти, разом заполонивших его берлогу.
- Стучаться тебя дома не учили? – поморщившись, поинтересовался Лукас.
- Разве в общагах принято стучать? – колко ответил Коул.
Лейтенант отметил, как лихорадочно блестят глаза парня.
- Ну? Что случилось?
- В кубики играешь? – Коул не спешил делиться новостями, решив насладиться своей значимостью для Лукаса. – Пока твоего начальника допрашивают в подвалах, может быть, даже пытают, ты тут домики сахарные строишь? Ну молодец лейтенант.
Лукас и глазом не повел на эту жалкую попытку вывести его из равновесия.
- Если есть что сказать – говори. Нет – уматывай, – резко объявил он, снова возвращаясь к своей сахарной композиции.
Коул неопределенно хмыкнул и уселся на край кровати.
- Я только что из института! – гордо сообщил он Лукасу.
Лейтенант замер от удивления.
- Ты откуда? – через секунду до него дошло. – Я давал тебе разрешение?! Ты какого черта поперся туда без плана, без приказа?!
- Разве мы не планировали, что я поеду туда?  - парировал Коул. – Я посчитал нужным действовать. Время – деньги.
- Ну и что там? Боже, надеюсь ты они приняли тебя за придурка и не пакуют сейчас вещи.
Коул ухмыльнулся, гордо поднявшись на ноги:
- Ты меня недооцениваешь Винтер. Еще как приняли! Еще за какого придурка! И встречу мне назначили! Вот так!
И, надувшись от гордости, Коул выложил всю историю. Визит в институт. Тюлень-ректор. Профессор Бертигель и его армии насекомых. Искусно поданные намёки. И… результат.
- Мне назначили встречу. Сегодня. Вечером. В городском парке, у музыкального павильона. Сказали «приходи один, обсудим твою проблему с сестрой». Ты представляешь?
Коул наконец закончил с довольной улыбкой и замер, ожидая восторженной похвалы. Но вместо похвалы, тишину в комнате разорвало раздраженное шипение. Лукас буквально подпрыгнул. Стул с грохотом отъехал в стену.
- Щенок! Ты идиот! – слова изо рта Лукаса вылетали, мешаясь со слюной. – Полез в самое логово. Без прикрытия. Без моего ведома. А если тебя закатали бы в банку с формалином? Никто бы не узнал! Закатали бы и поставили в качестве наглядного пособия по анатомии как клинического идиота!
Коул побледнел. Улыбка наконец сползла с его лица. Он шагнул назад, натолкнулся на койку и упал.
- Я…
- Молчать! – прошипел Лукас и бахнул кулаком по столу. – Ты понимаешь, что тебя взяли на крючок? Никто никакого эликсира тебе передавать не станет. Если бы они хотели бы этого – то присматривались бы пару месяцев. Тебя уберут по-тихому и всё.
- У нас нет пары месяцев, - пробормотал Коул. - Ёру…
- Без тебя знаю, придурок. Дай мне подумать.
Лукас зажмурился, сделав глубокий, дрожащий вдох. Он увидел как наяву сцену: тёмная аллея, силуэт Коула, и из-за деревьев…
Лейтенант открыл глаза, обвёл взглядом разрушенный сахарный ландшафт на столе, потом перевёл его на Коула.
- Ты пойдешь на встречу, - объявил он.
Коул ахнул.
- Я…
- Ты пойдёшь, - повторил Лукас, отметая все возражения. - Но не один. Я буду с тобой. Но ты не узнаешь, где. Твоя задача - прийти, показаться, потянуть время. А я… я подстрахую.
Он посмотрел на часы, потом на темноту за окном.
- Из-за тебя мне придётся нарушить приказ об отстранении, -констатировал он, открывая окно и скомандовал: - Лезь. По дороге расскажешь мне все еще раз. Мы идем на охоту. Ты – моя приманка. И если с тобой что-нибудь случится, я оторву ему голову, пусть даже это будет сам черт.