Глава 35

Первые хлопоты из-за нерадивости и своеволия Вадим заметил со стороны автоколонны военнослужащих с первых дней. Солдаты, весь день предоставленные сами себе, вели на линии вольный образ жизни – не служба, а малина! Одним словом, работали спустя рукава. В особенности старослужащие, которые поднаторели в вывозе грузов налево, для монгольского населения, в частности – дрова, уголь, имея от этой реализации лишние деньги, а отсюда пьянки, дебош.

Ко всему прочему надо добавить, что в войсках, находящихся на территории Монголии, увольнительные были исключены – да и куда пойдёшь? В степь, на свиданку с ветром? Культурные мероприятия внутри гарнизонов отсутствовали, за исключением показа практически одних и тех же фильмов, надоевших солдатам до оскомины. Вот и упражнялись кто во что горазд! От этого – частые аварии, поломки, наносившие вред автохозяйству, в которое то и дело шли звонки и жалобы на недостающие грузы или вовремя не доставленные по назначению. Шли жалобы от ТЭЦ, шерстомойной фабрики, от строителей и прочих организаций, обслуживаемых автомобилями автохозяйства.

Вадим внимательно приглядывался к этой роте солдат-шофёров из стройбата. Брал на заметку пока ещё незначительные нарушения перевозок, запоминал фамилии тех или иных нарушителей, чаще других создающих угрозу перевозкам грузов. Спустя месяц работы в качестве главного инженера Вадиму главный механик сообщил о новом чрезвычайном происшествии.

– Опять грохнули две машины! Одна так просто в хлам! – говорил он. – И что с них взять? Одним словом – солдатня.
– Как это – что взять? – Вадим с раздражением хлопнул ладонью по столу. – А ну пригласи-ка ко мне этих двух раздолбаев!
– Может, сообщить их командованию? Это ихние солдаты, вот пусть сами и разбираются…
– А мы кто? Работают-то у нас, и техника наша, и денежки мы платим. Спрашивается – за что? Веди!

Через полчаса вошли два солдата, виновники аварии. Один – высокий, с расстёгнутым воротом, с наглой улыбочкой, без приглашения сразу же сел, показывая своим видом: «А что ты можешь со мной сделать? Ну накричишь, ну пожалуешься ротному, ну посадят на губу – и что? Сам же потом и вытащишь, и ещё упрашивать будешь побыстрее отремонтировать техника». Он ухмыльнулся и независимо отвёл взгляд в сторону. Другой затравленно мялся у порога.

– Дверь закрой! – сразу же сказал ему Вадим, определяя навскидку, что этот с нагловатой улыбкой – «старик», а второй у двери – салага, побаивается «старика» и ходит под ним.

Вадим пристально смотрел на старослужащего – знал и помнил таких срочников из армейской крутизны. Эта крутизна только с виду крутизна, а ткни пальцем в пуп – сразу сомлеет, потому как понимает другую силу и ничего больше. Вадим не торопясь встал, подошёл к сидящему солдату.

– А ну встань! – спокойно, но твёрдо сказал он.
Солдат лениво поднялся и тут же отлетел к стене, сметая вдоль стола ряд стульев. Вадим так же спокойно вернулся на своё место, сел и посмотрел на испуганного молодого солдата у двери, спросил:

– Кто больше виновен из вас?
Солдат, глядя на лежащего без движения товарища, заикаясь, только и смог вымолвить:
– А он живой?..
– Жить будет. Отвечай на поставленный вопрос!
– Так я, это…
– Ты не мямли, не в садике, отвечай как положено! – Вадим говорил отрывисто, резко, и солдатик совсем стушевался, вжал голову в плечи, замолчал.
– Он? – спросил Вадим, кивком головы показывая в сторону лежащего.
Солдатик затравленно кивнул. Он был сейчас в таком состоянии, что если крикнуть или хлопнуть по столу – упадёт в обморок.
– Ладно, иди, я с ним сам разберусь.

Солдатик быстро исчез, осторожно прикрыв за собой дверь, а Вадим принялся за бумаги. Минут через пять старослужащий очухался, приподнялся, сидя на полу, поглаживал шею, озирался… Увидел за столом Вадима, качнулся и быстро встал, хлопая удивлённо-испуганными глазами. Не отрывая внимания от бумаг, Вадим произнёс:
– Составь стулья, как было.

Солдат поспешно выполнил указание. Куда только девалась наглая улыбочка, в глазах застыл только испуг и раболепская услужливость. Вадим брезгливо поёжился, с отвращением подумал: «Над молодыми царствуешь, а здесь готов пятки лизать, мразь!» – И, отложив папку с бумагами, сказал:

– А теперь слушай сюда. Срок тебе – трое суток на обе машины, причём без помощи молодых. Я проверю, и чтобы шелестели как ласточки! Не будут готовы – воспитательный урок повторим, и на дембель ты уедешь калекой, я постараюсь, если ещё уедешь… Понял?

Солдат угрюмо молчал.
– Не слышу? – повторил вопрос Вадим.
– Так точно! – вытягиваясь в струнку и чуть не вскидывая руку к козырьку, ответил солдат, покосившись на дверь.
– А теперь проваливай! И помни, на тебе висит дисциплинарный батальон. Об исполнении ремонта доложишь лично мне, я сам принимать буду. Иди.

Спустя несколько дней Вадиму пришлось дважды провести подобные процедуры в качестве доходчивого воспитания, но с другими военнослужащими.

Молва о грозном главном инженере вмиг прокатилась по стройбату и бумерангом дошла до Валерия Ивановича, и он вызвал Вадима к себе.
– Послушай, брат во Христе и друг в упряжке. Откуда такая метода – зубы править? Не педагогично.
– И не эстетично, – согласился Вадим. – Зато верно.
Валерий Иванович хмыкнул, качнув головой.
– Ты бы как-то поосторожней, – сказал он. – А то так весь коллектив мне перекалечишь. Боксёр, что ли?..
– Бери выше – боевое искусство.
– Ну ты даёшь! – удовлетворённо восхитился директор. – Но я бы тебя попросил поосторожней, а лучше вообще прекрати! Хотя сам не ангел, другой раз так хочется врезать! Да дистанция не позволяет. А ты – второе лицо в автохозяйстве, так что понимать должен!..
– Вы не слышали, тем более что не видели, а значит, не в курсах.
– Это ты брось. Сигналы-то идут, а я не полено, через которое ты переступить хочешь, и вижу всё, и слышу. Поэтому пока прошу – осторожней.
– Вас понял. А дело стоять будет?
– Ты мне не выкай, одни в кабинете. А я по силе возможности помолчу пока, но и ты прекращай эту партизанщину! Всё-таки инженер, а не шоферюга какой.
– А я по жизни шофёр, Валерий Иванович, и эту мазуту знаю не понаслышке, а вживую, изнутри! И убеждён, что против наглой силы есть другая сила, и ничего больше! Все эти уговоры, наставления – демократическое сюсюканье, полнейшая галиматья! Мужик понимает и уважает силу…
– Короче, – перебил Вадима директор. – Я сказал всё, имей в виду!
– Отвечу тем же: пока не наведу порядок, системе не изменю! А будут выполнения в планах перевозок – никто и не вспомнит, каким путём это достигнуто. Поздравления, грамоты, денежные вознаграждения вычеркнут чёрную полосу нерадивости и её ломки.

Валерий Иванович покачал головой.
– Ежовщину разводишь. Смотри, как бы сам не загремел, – хмуро отозвался он и прямо посмотрел на Вадима. – Здесь заграница, а не Союз, и ты не дома.
– Заграница официально, а по существу – внебрачная сожительница шестнадцатой республикой Союза.
– Не умничай и не зарывайся, ты не с монголами воюешь, а со своими…

Но Вадим, не соглашаясь с директором, перебил его:
– Надо будет – и их поставлю на место, и ботинком постучу, как Никитка Сергеич, напомнив Кузькину мать!
– Всё, свободен! Мы с тобой не говорили, но смотри у меня: сорвёшься – сам утоплю!
– Не утопишь, я тебе нужен.

Валерий Иванович отмахнулся рукой:
– Иди работай!

Это было первое столкновение с директором, и то на средних тонах. Потом ещё будут и более жёсткие столкновения, но они друг друга поняли: один – удовлетворённый непокорностью подчинённого, но делающего правильно, с сознанием своего дела – а что до рукоприкладства, так это как терапия, укол против заразной инфекции, пресечение распространения её. Другой с пониманием дела отнёсся к порицанию уважительно – не дурак, но осторожный, а иначе в его положении быть и нельзя. Но царапаться будут: оба человеки, и сдавать за просто так свои позиции не будут! Камень на камень, а между ними вода – она рассудит.

Ещё пару месяцев спустя нарушения дисциплины свелись к нулю.
– Ну ты даёшь, варвар! – довольно воскликнул Валерий Иванович, чувствуя и его, и свою удовлетворённость. – А помогло ведь!
Вадим промолчал, а директор, довольный, дополнил:
– Век живи, век учись! Хорошо, что сразу в дамки, а могло бы быть и мимо…
– Могло, – согласился Вадим. – Но это уже история.