69 Москвее некуда. Терминал любимая остановка

         МОСКВЕЕ НЕКУДА. (БАЛКОНЫ.)
                2018.   

Старики (профессор, генерал, директор, председатель ассоциации) вспомните:
моя мама навсегда разбилась в автокатастрофе, когда везла нам еду. 
Только не обижаться.
Не напрягаться. Как и всю свою жизнь, я без счетов, без претензий, без обвинений.
Мне только очень интересно (профессионально, наверное), случалось ли вам
хоть  когда-нибудь думать о том, как тогда одна (1) беда потянула за собой другие?
Как (и какими) вы мне были тогда  нужны?
Удивляет ли, радует ли вас, что я жив и успешен?
Или вы никогда не вспоминали, не думали обо мне?   Это ваше право.
Или вы уверены, что моё участие в вашей жизни абсолютно ничтожно?   
   
                69 Москвее некуда.   Терминал – любимая остановка.

Да, я порой, или даже часто  бывал совершенно невыносимым.
Но именно тогда жизнь начала со мной свой длительный и убедительный
курс по овладению основами терпения. 
Видимо, мой случай не был вами воспринят как сигнал к включению. 
Хотя  убеждён, что в последствии вам всё равно пришлось учиться делать
что-то вопреки своим инстинктам.
Надеюсь только, что «ваши университеты» были не столь мучительны.
А вот и ещё одна (1), возможно, главная индульгенция.
Никто, буквально никто из тех времён, не смог пройти со мной весь путь
до решающих перемен, до «второй» (2) жизни.
И всё-таки были те, кто держался рядом и долго, и с пользой.
И среди них, конечно,  Левис.   
Серёжка, тот самый мой фантаст – соавтор.  У меня нет каких-то специфических резонов скрывать его фамилию.  И я называю его по кличке исходя из традиции, сложившейся по ходу этого повествования, а ещё и потому, и даже в большей степени, что ему всегда самому нравилось и подходило джинсовое прозвище.
Мне, кажется, что  и сейчас, студенты за глаза называют своего профессора также.   
Я,  кстати,  собираюсь опубликовать наш детский рассказ.
Он, конечно, не получит литературных премий.  Но и хулы не будет, уверен.   
Серёжа был со мной  тогда, когда долгие месяцы было неясно, выживет ли моя мама.  И следующей осенью, когда настал черёд  второй (2) серии,  уже моя больница, онкологический институт «имени Герцена Петра Александровича
(1871 – 1947), внука Александра Ивановича, одного из основоположников клинической онкологии в СССР; он, правда, несколько раньше СССР,
в 1907 сделал кому-то пищевод из тонкой кишки».   
Выдержка из моего многоцелевого  рассказа  «Ляги и Миги». Читайте! 
А сиюминутную историю «о тихом баре» следует начинать с географии.
Если открыть карту нашего города, найти и обозначить на ней три (3) точки
(называю:  стеклянные двери нашего института на Больом Трёхсвятительском,
тогда  Большом Вузовском переулке; Восточный вход в гостиницу Россия, карта, естественно, не новая; и, наконец, дом моего друга С.Л. на Котельнической набережной, через квартал от высотки, его тоже нет, и долгие годы декорация скрывает пустырь, где никак не начнётся строительство, говорят, берег возражает – съезжает, а раньше дома как держались?), и, затем соединить их между собой, получится идеальный равносторонний треугольник.
И на местности, несмотря на серьёзную холмистость и разрезающую водную преграду – Яузу, есть почти спрямлённые и одинаковые по расстоянию маршруты.
Две с половиной  тысячи (2500) шагов.  У Серёжки всё просчитано. 
«Давно путь шагами измерен» - это ведь я с него писал, это он ходил на вступительные пешком.  Восемнадцать (18) минут. При включении любого транспорта не менее двадцати двух (22).   Не туда едут, не там останавливаются.
Тем летом, шестьдесят шестого (66), он на год старше, была только прямая стремления к диплому, «Россия» ещё строилась. 
Но как только…
В общем, та оперативность, с которой вновь открытое заведение было внесено в наш список, говорит о том, что Левис определённо отслеживал процесс.
Впервые (1) вдвоём (2) мы поднимались сюда со стороны Москва – реки.
Длинный – предлинный пандус был ещё до конца не заасфальтирован, здесь работали дорожные работники и каток, которому, по-видимому, не просто было выполнять свои функции на склоне с виражом. Поэтому наверху дежурил тягач
с лебёдкой,  водитель которого, то включал её, подтягивая тяжёлую машину,
то отпускал каток вниз, виртуозно синхронизируя скорость.
То, как попал сюда этот тягач, было не совсем понятно.
Варианты и нашего пандуса, и противоположного, как раз (1) от площади Ногина, были абсолютно исключены.   Снизу они были перегорожены, заблокированы
толстыми бетонными  блоками – тумбами. Подъезд к подъезду был невозможен.
Тем не менее, на верху, у дверей стоял весьма заметный щит с англоязычной надписью «Bus terminal», что, конечно, означало, что именно здесь автобусу
должно высаживать прибывших, по преимуществу иностранцев.
Так Серёга его и назвал, этот крохотный бар на востоке «России».
Он просто указал на щит и произнёс только одно (1) слово.
- «Терминал».
Мы оба (2) неплохо (особенно он) знали язык, но нас совсем  не смутило,
что «остановка автобуса» по-английски  несколько проще  «bus stop».
Больше того, я и потом никогда, нигде не видел вывески «Bus terminal»,
и посему до сих пор не знаю, грамотно ли это.
Впрочем,  «Терминал» для нас навсегда стало названием бара, а не филиала автовокзала. Справедливости ради, отмечу, что словари переводят «terminal»
как вокзал, конечная станция, что легитимизирует, признаёт, утверждает,
узаконивает ситуацию и тот синий щит.   
Знаю, что указанное заведение так потом и называлось в народе, но пусть мне покажут тех, кто знает почему.
Здесь, в этом месте мы выпивали с Серёжкой Левисом,  что, несомненно, было гораздо более  цивилизованно и существенно менее опасно для судьбы и здоровья,
чем многочисленные мои московские пивные, которые я, к сожалению,
так и не успел вовремя бросить.
Серёжка, помню хорошо, может быть третье (3) или четвёртое (4) наше посещение Терминала (или Терминаля?).  Мы тогда привели сюда Андрюшку Грачика.   
Представляешь, я впервые (1) упоминаю его в такой большой книге с уймой близких, и не очень, персонажей. Разве это справедливо? 
Официально, бар начинал работать рано, с десяти (10) или с одиннадцати (11) утра, но когда мы появились здесь, где-то к обеду,  весь свет был выключен.
Мы, было, растерялись, но заметили приоткрытую дверь в подсобку.
Бармен услышал нас и выполз наружу. Он подумал, что кто-то просто ищет туалет,
и был несказанно обрадован, узнав нас. Мы были уже знакомы. 
Игорь (там были ещё Вадик), оказывается, привык за три (3) недели практики,
что до шестнадцати (16.00.) можно просто спать.   
Они даже установили, что официантка – уборщица приходит к пяти (5) вечера.
Вот их имён я не помню.
Мы тогда долго-долго сидели вчетвером (4) вместе с воодушевлением согласившимся барменом. Вот тогда-то он мне и рассказал всё про бокалы,
коктейли и сорта орешков.  Следующий клиент появился «по расписанию».
После того как восток перестал быть «делом тонким», я перестал посещать Терминал.  Но я, случалось, попадал и на запад, с видом на Кремль,
как-то при мне,  очень точно обозванным «толчком»;
и на север, из-за  закрученных лестниц прямо над головами именуемый «винтом»;
и на верхнем ярусе, над оркестром, на самом, что ни на есть последнем  этаже – реальной «антресоли».   Но это, что говорится, «о другом».
Как удобно мне  было ездить туда. Настоящая экскурсия по набережным реки Москвы на автобусе номер восемь (№8).
Фрунзенская, Крымский мост, Метростроевская (читай – Остоженка),
бассейн «Москва» (смотри – храм Христа Спасителя), Кремль,
и вот она – гостиница «Россия», а дальше высотная здание над слиянием двух (2) рек,  а за ним Серёжкин дом.  И продолжить можно. Таганка. Бабушка… 
А сейчас, прощаясь, надеюсь не навсегда, с Левисом,
дежурная лингвистика, точнее здесь – ономастика, совсем точно антропонимика. 
Мы и тогда знали, что джинсы пишутся Levi's, а произносятся Ливайс.
Потому как Levi Strauss, он же Ливай Стросс,  он же Лёб Штраусс.
Лейб  эмигрировал в Америку уже почти взрослым, восемнадцатилетним  (18),
а, значит, джинсы – штаны не американские, не ковбойские.
Куда же без  модных антиамериканизмов?   
В две тысячи шестом (2006) «Россию» сравняли с землёй (я уже писал).
А у меня родился внук. 
 
   У МЕНЯ ЕСТЬ ВНУК АНДРЮШКА. 
                1.
У меня есть внук Андрюшка          
Милый мой башибузук.               
Всюду прыгают игрушки,
Непрерывный гром и стук.
Мы играем с непоседой            
Вот уже четвёртый год.            
Деда, деда, деда, деда.
Не хочу наоборот.
Я и сам, хочу признаться,          
Не хочу наоборот.               
                2.   
У меня есть внук Андрюшка 
Замечательный мой внук.
Вечно ушки на макушке:
Ловят каждый новый звук.   
Всё вопросы, всё беседы,
Непременно дай ответ.
Деда, деда, деда, деда   
Отвечает за весь свет.
Да, я сам, хочу признаться,
Отвечаю за весь свет.
                3. 
У меня есть внук Андрюшка 
Ох, и весело мне с ним.
Вместе мы поём частушки,
И гитарами звеним.
Надо прыгать до обеда
И сломать диван – кровать.
Деда, деда, деда, деда.
Мы умеем зажигать.
Я и сам, хочу признаться,
Не забыл, как зажигать.
                4. 
У меня есть внук Андрюшка   
Очень на меня похож.
Часто очень непослушный,
Но зато всегда хорош.
Мы играем до победы.
Чашки, плошки, окна прячь.
Деда, деда, деда, деда
Доставай скорее мяч.
Я и сам, хочу признаться,
Хорошо играю в мяч.
                8.10.2009. 
                5.
У меня есть внук Андрюшка. 
У него дед Вячеслав.
Кто ведомый, кто ведущий?
Каждый главный, каждый прав.
Занят самым важным делом.
Деда, я с тобой дружу.
Деда, деда, деда, деда
Крепко за руку держусь.
Я и сам, хочу признаться,
Крепко за руку держусь.
                27.11. 2009.

Конечно, самая малость, промилле о нём.
Вот такое доброе, счастливое развитие событий.
Вспышка из настоящего.

И сразу назад.  Последняя остановка в Терминале.
Английские настроения, английский язык как знак долгожданного возвращения
в текст моей англичанки Ленки.
Игорь (бармен) тогда произнёс: «Тумблер!» - не совсем по-русски,
Tumbler,  где  а – о – у одновременно. 
И я сразу понял, что в его кулинарном училище особое внимание уделялось изучению языка международного общения.   Да что там, он и на стажировке был
(без уточнения где),  и учился в английской школе.  Но в институт не поступал.
Какой смысл мучиться.  Мне были знакомы такие ребята, как правило, умело профессионально сориентированные семьёй,  буквально нашедшие своё призвание в валютных барах и автомастерских при «управление делами дипломатического корпуса» (как-то  так, или похоже  оно называется).   
               
Продолжение следует.    70МН…
4 страницы.  205 строчек.