Дмитрий Корост книга Диалоги о счастье

Диалоги о счастье
От автора: Введение к интервью с Дмитрием Коростом
Каждый человек на протяжении жизни задаёт себе фундаментальные вопросы: что такое счастье? Как достичь внутреннего спокойствия? Что придаёт смысл нашему существованию? Эта книга посвящена поиску ответов через беседы с людьми, оставившими заметный след в моей жизни и карьере.
Разговор с Дмитрием Коростом. Это не просто беседа, это исповедь, размышление и совместный поиск истины о том, что действительно делает нас счастливыми.
Дмитрий предложил вести беседу естественно, позволяя мыслям прыгать от темы к теме, как это происходит в живом общении. Я согласился, и результат перед вами — аутентичный диалог, где каждый вопрос открывает новые горизонты понимания жизни, принципов, страхов и смысла.
Надеюсь, эти размышления помогут вам, дорогой читатель, осознать собственное определение счастья.

Интервью с Дмитрием Коростой
О определении счастья
Андрей: Мне запомнилось одно твоё наблюдение из наших ночных разговоров. Ты используешь простой, но действенный метод, чтобы определить, счастливый ли человек. Ты спрашиваешь: если у тебя будут безлимитные деньги, что ты будешь делать?
Дмитрий: Да, это инструмент, который я применяю. Если человек теряется в этом вопросе, начинает придумывать отговорки или произносит клише вроде «я буду сам развиваться», это означает, что он сам не знает ответа.
Андрей: то есть он задается вопросом?
Дмитрий: Он ещё не знает, что делает его счастливым.
Андрей: Но ведь из этого вытекает определение, не так ли?
Дмитрий: Совершенно верно. Из этого следует главное определение: счастье — это когда человек знает, зачем он просыпается.
Грубо говоря, если у человека нет мечты, если он не знает, что будет делать, когда всё будет в порядке, если он не знает, чего ему страшно, — это значит, что он просыпается, не понимая зачем. Но когда ты просыпаешься с интересом, с желанием встретить новый день, потому что впереди ещё один день жизни, полный возможностей, — вот это и есть счастье.
Андрей: Ты ввёл свой инструмент определения счастья. Дим, у меня для тебя вопрос: я писал вопросы ночью, и они получились немного неструктурированными, перепрыгивающими с темы на тему. Как ты хочешь их обсуждать — последовательно или в естественном порядке?
Дмитрий: Я за естественность. К тому же, я не люблю читать недоделанные творческие работы — это как когда повар готовит ужин, а гости ходят и кусочничают. Мама в детстве мне это отбила. Поэтому я дождусь готового результата. Чем естественнее будет наш диалог, тем лучше.
О творчестве и форме диалога
Андрей: Спасибо. Мне дали замечание, что даже когда я беру интервью, получаются монологи. Я задаю вопрос, человек отвечает, я задаю следующий. Мне посоветовали сделать это настоящим диалогом.
Я хочу поделиться тем, что я уже неоднократно говорил: я дифференцирую творчество и искусство. Искусство определяется вдохновением — когда строки сами ложатся, когда текст льётся без размышлений. Я написал введения за одну ночь. Там есть тавтология и другие недочёты, но это лилось как искусство, поэтому я решил не редактировать сразу.
Однако, как ты справедливо заметил, я буду всё-таки корректировать написанное. Финальный результат потребует доработки.
Дмитрий: Это неизбежно. Редакторы просто замучают тебя — они не выпустят недоделанный текст. Они жёсткие, но справедливы. Я не говорю, что у тебя плохо. Просто редакторы будут корректировать, может быть, даже больше, чем ты сам.
Андрей: Я не люблю это делать, но это нормальный процесс.
Дмитрий: Твои тексты интересны. Когда ты пишешь про себя, особенно если публикуешь на Прозе, то просто нажимаешь Enter и выпускаешь в мир. Когда текст про себя — в нём больше эмоций. А когда про лирического героя, про кого-то вымышленного, — это больше похоже на искусство. Когда про себя — это больше эмоция.
Андрей: Спасибо за то, что заметил эту разницу.
Что такое счастье на практике?
Андрей: Перейдём к содержательной части. Два вопроса в одном: что для тебя счастье и какие инструменты ты используешь, чтобы быть счастливым?
Дмитрий: Я, кажется, уже сформулировал это в начале: главное, чтобы было интересно. Я всегда был такой, и в большинстве своих принципов я не изменился. Но в то же время я много что изменил — примерно пятьдесят на пятьдесят. Человек развивается, и менять точку зрения с возрастом — это нормально.
Особенно когда ты растёшь, когда у тебя появляются дети. У меня был период, когда я очень боялся смерти, хотя ничего особенного не происходило. Потом стало понятно: все рождаются одинаково, все умирают одинаково, независимо ни от чего. Поэтому всё, что мы можем контролировать, — это промежуток между этими двумя событиями.
Поэтому самое главное — чтобы было интересно. Счастье — это когда интересно жить. Хочется просыпаться быстрее, хочется идти на работу, хочется быть с близкими, с друзьями, хочется смотреть кино, хочется чувствовать жизнь.
Я не хочу, чтобы люди превратились в овощей, живущих по инерции. Таких очень много, и их жалко. Человек должен чем-то гореть — в хорошем смысле этого слова. Иначе это не человек, а просто часть природы.
Андрей: Как ты это практикуешь?
Дмитрий: Всем, кто приходит ко мне — работают ли они со мной или в других проектах, — я говорю одно: я гарантирую вам только одно — будет интересно. Деньги могут быть, а могут и не быть. Слава — это вопрос случая и твоих усилий. Но интересно будет гарантированно, потому что мы занимаемся только интересными вещами.
Дома с детьми мы тоже придумываем интересное. У нас есть выдуманный журнал под названием «Дебильные игры». Детям это очень нравится. Раньше они приходили и спрашивали: «Папа, а не вышел ли новый номер журнала?» Я начинал придумывать какую-то чушь, но им это было весело, потому что я делал это для них. Когда ты во всём ищешь интерес и делаешь жизнь вокруг интересной, это передаётся людям.
Один рэпер когда-то сказал: «Если я счастлив, значит, все счастливы». Это можно интерпретировать двояко: или мое счастье делает счастливыми окружающих, или я часть всех людей вокруг. В любом случае, если счастье — это интерес, то нужно делать вокруг себя интересно, и тогда счастье возникнет естественно.
О депрессии и преодолении
Андрей: Но откуда брать этот интерес? Бывают депрессии. Если интерес равен счастью, то тебе всегда интересно?
Дмитрий: Нет, не всегда. Если было бы всегда интересно, я бы не знал, что такое интересно. Ты не знаешь, что горько, если не пробовал сладкого. Есть периоды, когда я входил в состояние, которое можно назвать депрессией.
Когда я закончил работу в Центре морских исследований, которым руководил десять лет, произошло что-то вроде этого. Полгода я был, наверное, в депрессии — новая работа ещё не началась, но куда-то нужно было ходить.
И тогда я начал мастерить в гараже. Сначала навёл порядок, потом начал придумывать полезные вещи — крючки, стол с инструментами. Просто что-то делал, делал, делал. Мне легче работать, нежели сидеть дома. Если б я остался дома, я бы листал ролики в YouTube или предавался унынию. Вместо этого я делал конкретные вещи — руки болели, но многое из сделанного потом оказалось полезным.
И я заметил, что сам, не понимая этого, выводил себя из депрессии. Я не давал себе углубляться в неё. Потом я даже не заметил, когда она закончилась. Я понимал, что уволился и мне нужно двигаться дальше. Лучше пойти в гараж, чем сидеть дома, не зная, что делать.
Андрей: Получается, действие вытащило тебя из депрессии?
Дмитрий: Да. И, конечно, грустно случается со всеми. Бывают трагические события, уходят близкие, в мире идут войны, люди умирают. От всего этого можно страдать. Но смысла в этом не много, потому что всё равно нужно, чтобы было интересно. Если не тебе, то людям вокруг.
Есть фраза, которую приписывают разным авторам: «От разбитого сердца и расстроенных чувств есть два лучших лекарства: морфий и работа». Героина нет, поэтому пойдём работать. Вот так и я поступал.
О жизненных принципах
Андрей: Давай перейдём к принципам. Как ты считаешь, стоит ли относиться к жизненным принципам серьёзно? Когда они формируются, меняются ли они, и когда они должны перестать меняться?
Дмитрий: Есть десять заповедей и семь смертных грехов, которые всем известны. Я согласен не со всеми. Например, я не считаю чревоугодие грехом — это просто дар божий. Но с большинством согласен, потому что это очевидные вещи.
Я не считаю себя способным убить человека, хотя все говорят, что я резкий и жестокий. Но это не так. Не могу себе представить — мурашки бегут.
В то же время есть вещи, которые в детстве казались мне нормальными, а теперь я за них стыжусь. Иногда мне кажется, что судьба наказывает меня за давние ошибки. Но тогда я не понимал этого — мне не хватало ума. Теперь я понимаю, и это нормально.
Люди меняются с возрастом. Пока человек не стал взрослым, его мировоззрение абсолютно точно меняется. Представление о хорошем и плохом трансформируется. Главное — это не становиться убийцей, не начинать делать ужасные вещи. Но остальное может меняться.
Андрей: Когда же должны перестать меняться наши принципы?
Дмитрий: Никогда. Мы всё время растём, приходит новый опыт. Но есть фундаментальные вещи, которые должны оставаться. Я всегда возвращаюсь к заповеди «Не убей». Я не переношу, когда обижают слабых, особенно детей. Это фундамент, который был со мной всегда.
У меня в жизни было три наставника. Первый сформировал мои жизненные принципы. Второй научил ценить труд и людей вокруг. Третий показал, каким не надо быть — отрицательный пример тоже учит.
Мой дед сформировал мой фундамент. Мои родители были в девяностых в тяжёлой ситуации, но дед разговаривал со мной, объяснял, никогда не бил. Все его не очень любили, но мне он нравился, потому что он любил меня.
От деда я узнал две главные ценности: свобода и честность. Свобода — это когда ты сам определяешь свой день, свою жизнь. Честность — это когда ты не скрываешь ошибки, а признаёшься в них. Если ошибка неумышленная, лучше сказать правду, и тебе станет легче. Люди тебя уважают за честность.
Как-то я случайно задел машину на парковке. Я остановился, оставил записку, потом мы созвонились и просто разошлись, пожав руки и улыбнувшись. Это из того фундамента.
Андрей: А что может меняться?
Дмитрий: Политические взгляды, вкусы в еде, музыка, предпочтения — всё это может меняться. И это нормально. В детстве я мечтал о путешествиях, читал много книг. Я жил в закрытом городке, книги были спасением от скуки. После третьего курса я перестал читать художественную литературу, потому что я уже прожил в реальности то, о чём мечтал через литературу.
Первые пять лет я путешествовал и мне за это платили. Потом мы много путешествовали с женой, но быстро поняли, что в Европе всё одинаково, и договорились ездить туда только по деревням. После этого мы стали ездить в Азию, и там интереснее. Но может быть ещё интереснее там, где я ещё не был. Взгляды меняются, когда ты открываешь новые двери.
Но если вдруг честный человек передумал и однажды решил никогда не говорить правду — это плохая мутация. Это фундаментальное изменение. Если ты видишь, что у человека поменялось что-то фундаментальное, что делает его плохим, нужно ему подсказать.
Я тоже как-то поменялся. Я решил, что с людьми, которые мне не нравятся, я не буду общаться. Это дорого обходится, потому что ты отрезаешь и других людей. Но я не готов мучить себя, окружающих и делать жизнь неинтересной.
Андрей: Согласен. Принципы типа «Не убий», «Не укради», «Не прелюбодействуй» должны оставаться неизменными.
О критических страхах
Андрей: Следующий вопрос о твоём самом критическом страхе. Можешь не отвечать, если не хочешь.
Дмитрий: Я включу воображение. Ужас ко мне приходит, когда я представляю, что что-то плохое происходит с моими детьми. Это просто мурашки. Когда кто-то делает плохое детям, это самое болезненное. Иногда мой мозг сам генерирует эти картины, но я не хочу о них думать. Давай лучше о чём-то другом.
О фонде памяти И.И. Нестерова
Андрей: Ты знаешь Ивана Ивановича Нестерова? Мой вопрос: как ты считаешь, смогу ли я создать благотворительный фонд его имени? Если честно, я не особенно хочу быть учредителем или заниматься общественной деятельностью. Мне просто хочется, чтобы такой фонд существовал, и чтобы моя деятельность стала катализатором для его создания.
Дмитрий: Я профессора Нестерова лично не знал, хотя, может быть, когда мы приезжали запускать оборудование у вас в лаборатории в университете, мы встречались мельком. Но я знаю, кто это. Я геолог-нефтяник и учился в университете, и Иван Иванович — один из основателей Западно-Сибирского промысла. Я знаю, что он возглавлял ваш университет и был твоим профессором.
Книга, которую ты презентовал, — это бомба. Я представляю, какие архивы у тебя есть. Его «200 недоделок» я перечитываю по кругу. Моя дочь их очень любит, особенно те, где рассказывается о лекарственных и биологических вещах. Она даже говорит: «Может, если это сделать так, дадут Нобелевскую премию?»
Мне близко твоё отношение к этому человеку. У меня был похожий учитель — Михаил Константинович. Я испытываю к нему пиетет, и его влияние на мою жизнь огромно. Поэтому я понимаю твои чувства к памяти Нестерова.
Что касается фонда: если ты не будешь к этому стремиться, если не будешь делать то, что делаешь сейчас, то фонда точно не будет. А если будешь прилагать усилия, вероятность возрастает существенно.
Андрей: Это как девиз моего прошлого года. Когда мне исполнилось тридцать, я как-то переосмыслил жизнь. Моя интуиция подсказала: если я буду работать на полную мощность, есть небольшой шанс добиться результата. Большим шансом очаровываться не будем. Главное — если ничего не делать, ничего не будет. Если вкалывать, то есть хотя бы маленький шанс.
Дмитрий: Как в анекдоте про лотерейный билет. Чтобы выиграть, нужно сначала его купить.
Мне нравится поговорка: «Краткое руководство для начинающих: начните». На этом этапе многие часто ломаются. Идея становится апофеозом, а реализация не начинается. Один парень мне сказал гениальную вещь: «Идея, когда ты её придумал, - бесценна -может стоить миллион, а может и ничего не стоить». Она ничего не стоит, потому что это просто идея. И она бесценна, потому что может превратиться в невероятную вещь. Идею нужно брать по модулю.
Чтобы что-то получилось, нужно долго мучиться.
О возрасте и размышлениях о счастье
Андрей: В каком возрасте человеку следует задумываться о счастье? Стоит ли об этом думать?
Дмитрий: Если честно, я об этом не думал до тех пор, пока ты не начал писать свою книгу. Для тебя это интересный творческий проект. Но если обычный человек начинает рассуждать о счастье вне контекста искусства, это часто означает, что он становится несчастным.
Счастливые люди просто счастливы. Они не задаются вопросом о счастье. Это как с чаем: когда ты пьёшь сладкий чай, ты не думаешь о том, что он сладкий. Это просто чай. Но когда тебе дают горькое, ты замечаешь разницу. Если обычный человек начинает вдруг размышлять о счастье, это признак того, что его счастье нарушилось.
Поэтому логика подсказывает: люди, которые думают о счастье, часто оказываются несчастными в этот момент. Лучше бы люди просто были счастливы, не размышляя об этом.
Андрей: Но это мнение. Я, наоборот, считаю, что просто так быть счастливым не получится. Хотя есть люди, рождённые похеристами — им просто всё равно. Они спят без забот, и что бы ни происходило, им пофигу. Но я задумался о счастье, потому что был несчастен. Через анализ опыта, рефлексию жизненных обстоятельств я постарался зафиксировать свои размышления.
Дмитрий: Тогда я перефразирую. Я не имел в виду быть овощем. Я как раз против этого. Лучше бы люди пореже задумывались о счастье в философском смысле. Иногда нужно менять рацион, чтобы сладкое было сладким, а горькое — горьким.
… Нет, я не задавался таким вопросом как таковым. Я размышлял о чём-то другом, просто старался не сдаваться. Когда я работал в Центре Морских Исследований на должности директора, то летом не ездил ни на практики, ни в рейсы — нужно было оставаться в офисе, чтобы ничего не произошло и всё закончилось желательно хорошо.
И каждый год, по крайней мере до пандемии, случалось одно и то же. Наступало лето, и в какой-то момент обязательно наступала неделя или две абсолютной тишины. Светлана уезжала к маме, дети были у бабушки, из друзей никто не звонил, родители тоже были в деревне. Я сидел целый день в кабинете и не знал, куда себя деть. Играть в приставку одному было неинтересно. Я просто мучился.
В те моменты возникали странные мысли. Я думал: «Блин, вроде всё нормально, а я весь несчастный. Почему я здесь сижу и мучаюсь?» Это происходило каждый август. Была неделя абсолютной пустоты и тишины. Когда остаёшься один, начинаешь ковыряться в себе, задавать ненужные вопросы и получать ненужные ответы.
Думаю раз в год думать о счастье полезно — раз в год, чтобы взбодриться. Но не чаще. Потому что если будешь думать о счастье через день, значит через день ты будешь несчастлив. Раз в год — это оптимально. Два раза в год — уже не рекомендую.

Часть вторая. О поддержке талантов и самородках
Андрей: Дим, вот подрастающее поколение — студенты среднего и высшего образования. Как определить, кого финансово стимулировать стипендиями и грантами, чтобы самородки превращались в бриллианты? Как в научной сфере, так и в производственной. Как выявить того, кого надо стимулировать и повлиять на него?
Дмитрий: Во-первых, если бы кто-нибудь на этой планете знал достоверный ответ на этот вопрос, жизнь стала бы неинтересной. И слава Богу, что мы не знаем!
Меня по жизни всегда волновал вопрос: почему люди хотят халявы? Со Светкой мы даже шутим: поскольку башкирские лучники дошли до Парижа, мы на всякий случай раз в месяц читаем французские некрологи — может, кто-нибудь найдётся, и нам что-то достанется (смеётся). Но серьёзно: я ни разу в жизни ничего не выигрывал. Один раз выиграл четыреста долларов в казино, но подошла Светка и я расхорохорившись за двадцать минут их проиграл.
Я много раз представлял себе, что кто-нибудь мне что-то подарит, что-нибудь изменится. Но ни разу не случилось. Однако я сформулировал для себя понимание: если самородок должен был выплыть, он выплывет. Один поэт говорил: «…чтобы писать полотна, мне нужно быть голодным». Жир затягивает глаза.
Поэтому нам не нужно думать о том, чтобы искать какого-то самородка. Он сам найдёт тебя. Грубо говоря, ответ на этот вопрос существует, но ты на него не можешь повлиять. Самородок сам придёт к тебе, и ты поймёшь, что одному нужна похвала, другому — подзатыльник.
Михаил Константинович, которого я много раз упоминал, был одним из лучших педагогов. Он понимал, кому чего надо. При нём Светлана расцвела как организатор. Её он хвалил каждый раз. Меня хвалил один раз в жизни. Я в тот день заболтался и не пришёл на лекцию, где это случилось. И это правильно — потому что у меня быстро вырастает нимб, если постоянно хвалить.
Каждому нужно своё. Самородки сами придут туда, куда должны прийти. Их поддержат так, как их должны поддержать. И я не видел людей, которые были гениями, а потом, разочаровавшись в тридцать лет, просто сдались.
Я сформулировал для себя критерии, по которым понимаю возможность работы с людьми. Есть два основных фильтра и один условный.
Первый: у человека должны гореть глаза. Он должен хотеть. Неважно, биолог, геолог, танцор или кто-то ещё — если он хочет заниматься конкретным делом, - это главное.
Второй: у нас должны совпадать моральные принципы. Потому что кто-то ест собак, а кто-то считает, что это нельзя. Оба человека могут гореть, но если они расходятся в морали, конфликты неизбежны.
Третий — уже наживное дело: специальность и квалификация. Если у человека горят глаза и моральные принципы совпадают, они встретятся и поддержат друг друга.
Это и называется поиском талантов — открытие дверей, чтобы люди и таланты зацепились и не пролетели мимо.

Часть четвёртая. О стечении обстоятельств и судьбе
Андрей: Веришь ли ты в судьбу или считаешь, что всё в руках человека?
Дмитрий: Вообще ничего не изменить — и это правда. Потому что если б ты знал, что будет, тогда что-то ты бы изменил, но ты не знаешь.. Мы все богаты задним умом. Путешествия во времени невозможны, поэтому ничего не изменить.
Но это не значит, что нужно перекладывать ответственность на других или на судьбу. Безусловно, всегда есть стечение обстоятельств.
Однажды мы с Светкой ехали в Москву, нужно было забрать её отца. По дороге я заправился, купил сигарет, потом забыл что-то и вернулся. Мы приехали на работу, опять что-то забыл, подняться пришлось. Выезжая с работы, я совершенно не увидел, как прилегающей дороге неслись пацаны. Я выезжаю — бам! Столкновение. И я думаю: если б я пачку сигарет не уронил, я оказался бы здесь на четыре секунды раньше. А если б ещё не поднимался? Значит, я здесь оказался именно потому, что уронил эту пачку. Кто это определил?
Виноват ли я? Невиноват? Судьба? Неясно. Но явно всё, что происходит с нами, — это стечение обстоятельств. Вопрос только в том, как это принимать.
Я заметил, что часто в жизни мы не можем объяснить, почему произошло то или иное событие. Когда мы можем объяснить — значит, это либо мы сделали, либо кто-то специально сделал. Но когда взялось откуда-то вот это авария или, наоборот, что-то хорошее — мы не знаем причин. Это просто стечение благоприятных или неблагоприятных обстоятельств.
Сергей Александрович сказал мне хорошую вещь: опыт, особенно тяжёлый, — это знания и навыки, приобретённые невероятно тяжёлой и дорогой ценой, которые, если ты не идиот, тебе больше никогда не пригодятся.
Андрей: Помнишь я рассказал про телефонный звонок с Маратом Гафуровым. Я когда аспирантом был, мне нужно было провести исследование. Я знал, что в Казани в КФУ кто-то этим занимается. Загуглил, нашёл номер, позвонил. Это был как раз Марат. Но он редко там бывал. Но именно, когда я позвонил – он оказался рядом с телефоном… в итоге друзья, помощь по кандидатской и научным анализам…
Дмитрий: У меня тоже были подобные случаи. И вот такая штука со Светкой была. Однажды новогодняя кафедральная пьянка, заскучав я отошел от компании, сходить в номер, она сидела в коридоре. Мы проговорили полночи. После этого я не мог перестать о ней думать. Мог бы я выпить лишний стакан, и меня бы положили спать, могла она уже спать. Но этого не случилось.
У нас сейчас работает Ирина Белова, супруга Олега. Она работала в Институте Космических Исследований И вот пример: совместно с французами наши запускали два спутника с небольшим промежутком. Один вышел на орбиту нормально, а второй начал крутиться. За первые пятнадцать минут он сжёг всё топливо и начал хаотично вращаться. Полгода он летал, потом с ним случилась беда. Почему так произошло – не понятно.
Ирина приехала во Францию для анализа. Там было двести параметров телеметрии, записываемых каждую сотую секунды. Она месяцы просидела, разбираясь в данных. И вот что оказалось: второй спутник запустили в неудачный момент. При выходе в нужную точку он оказался прямо под солнцем. Лапа, на которой висел датчик, удлинилась, из-за чего изменились центробежные силы. Его начало штормить, он подруливал, потом ушёл в тень, лапа скукожилась, он обратно рулить, и так — топливо закончилось, всё.
Она это разгадала. И она говорит: «Я решаю супер-задачи, которые больше не имеют второго применения». Десятки таких за жизнь. Но всё, что она делает, оно больше нигде не применимо второй раз, потому что это очень индивидуально.
И я подумал: вот эта вот в голове у каждого из нас есть своя Ирина, которая объясняет, почему так случилось. Но как это использовать — неизвестно. Вот поэтому нет фатализма, но есть понимание, что что-то почему-то происходит. Почему — не знаю. И знать не хочу, потому что будет неинтересно.

Часть шестая. Об успехе
Андрей: Успех — это что такое, по-твоему?
Дмитрий: Когда я доволен результатом. Это мой успех. Когда ты доволен тем, как всё закончилось.
Потому что успех может быть хорошо сданный проект. Или ты пошёл драться, и тебе только один глаз подбили, а не два, как ты думал. Вот это тоже успех.
У нас есть дочь Даша, которая плавает. Она развивается, сейчас вышла из ямы. На рпервых соревнованиях она стартовала в последних заплывах, а потом долго-долго шла, прежде чем дошла до сильнейших заплывов в своём возрасте. И каждый раз задача была простая: проплыть лучше, чем в прошлый раз.
Людей расставляют по времени, чтобы заплывы были примерно одинаковые. Может быть, ты первый приплыл в заплыве, но ты остался ни с чем. А может быть, ты последний, но в своей возрастной группе ты получил первое место.
Поэтому в одиночном виде спорта, особенно в плавании, ты не борешься с соперником, ты борешься с собой. И успех — это когда ты доволен, когда что-то у тебя получилось или не получилось, но не так сильно, как ты думал. Успех — это когда ты доволен результатом.
Андрей: Это качественная, а не количественная величина?
Дмитрий: Да, это сущность, которая в количественных единицах не измеряется, только на качественном уровне.

Часть седьмая. О вопросах, на которые лучше не знать ответы
Андрей: И вот пред заключительный вопрос. На какой любой вопрос, абсолютно любой, ты бы хотел получить достоверный ответ?
Дмитрий: (смеётся) Ну, я уже знаю ответ на «Кто убил Кеннеди?» — снайпер. А отвечая тебе - это какой-нибудь исторический вопрос, не фундаментальный.
На фундаментальный вопрос — нет. Есть вещи, которые лучше не знать. Есть вопросы, которые лучше не задавать.
Мне интересны исторические загадки из нынешнего времени, потому что прошлое потихоньку проясняется, а вот нынешнее время — когда все узнают, как было на самом деле, меня уже не будет. И это обидно, потому что это происходило во время меня, но я это не узнаю.
Со Светкой мы обсуждали, что есть вопросы, на которые ты задашь себе или кому-то, получив ответ, тебе становится только хуже. Ничего не изменяется, кроме одного: ты расстраиваешься. И ты думаешь: зачем я об этом спрашивал?
Потому что изменилось во всей Вселенной только одно — твоё настроение. И оно теперь поселилось в твоей голове. Поэтому на такие вопросы не нужно знать ответы.

Часть восьмая. О нейросетях и критическом мышлении
Андрей: И заключительный вопрос: как ты относишься к нейросетям? Возражаешь, чтобы я при подготовке этого текстового интервью использовал нейросети?
Дмитрий: Мы с тобой эти два года параллельно их изучаем и в них погружаемся. Во-первых, я долго плохо к ним относился — потому что это плохая игрушка в руках дураков. И самые опасные люди — те, которые не подозревают о наличии границ своего понимания. Это эффект Даннинга-Крюгера: человек глуп настолько, что не понимает, что глуп.
Но я не возражаю. Это даже интересно. Мне нужно разобраться, как это устроено. Вот сам пойду узнавать, в ближайшую пятницу наш программист Андрей будет рассказывать детям-гимназистам, которых мы укурируем в их научной деятельнсоти, как нейронные сети работают. Пойду тоже послушаю, поскольку знаний у меня тут не больше, чем у старшеклассников.
В чём, я думаю, опасность нейросетей: раньше мы говорили — не верьте телевизору читайц интернет, потом - проверяйте всё, что читаете в интернете. Теперь результат, который даёт нейросеть, многие воспринимают как абсолютную истину. И мы перестали даже проверять. Появилась иллюзия, что есть сверхразум, и всё хорошо.
Вот это плохо. Один человек, который в этом разбирается, сказал мне: «Искусственный интеллект — это просто название. Это не интеллект и не искусственный. Это просто перебирающий алгоритм, рукотворный». Красиво назвали, а на самом деле — ровно наоборот.
Поэтому нужно разобраться. Пока разбираюсь. (смеётся)

Послесловие
Этот диалог — попытка двух людей, думающих о жизни и о себе, прикоснуться к вопросам, которые кажутся простыми, но на деле весьма сложны.
Дмитрий говорит о счастье редко — раз в год. О том, что таланты найдут себя сами, если будут открыты двери. О том, что мы живём в переплетении обстоятельств, которые не можем ни предсказать, ни остановить, но можем принять. О том, что успех — это не достижение чего-то большого, а удовлетворение тем, что произошло. И главное: есть вопросы, на которые лучше не искать ответы, потому что знание может сделать жизнь менее интересной.
В наше время, когда мы привыкли верить машинам больше, чем себе, такая честность кажется особенно ценной.

Интервью взято Андреем Пономаревым
Интервьюируемый: Дмитрий Корост
Январь 2026