наконец мы в Партизанах, много лет спустя ред ИИ

ПЕРВАЯ ВСТРЕЧА С НЕЗАЛЕЖНОЙ
Этот рассказ уже существует у меня в формате видеоролика на YouTube, но я решил записать его текст, чтобы историю могли прочесть и те, кому неудобно смотреть видео.
Итак, 1998 год. Мы с женой едем на Украину — впервые за много лет, уже в независимую страну. До этого был СССР, и никто даже не думал, что такая поездка станет путешествием «за бугор». Так соседям и говорили: «Ездили за границу».
Миновав Казачью Лопань, поезд прибывал в Харьков. Из прошлого я помнил, что здесь всегда была самая долгая остановка. Привокзальный ресторан пользовался этим: прямо у дверей выставляли столы, и к прибытию состава на них уже дымились тарелки с горячим борщом. Народ бегом высыпал из вагонов и набрасывался на еду. Конечно, так делали не все, но желающих мужиков хватало.
И вот поезд медленно вползает на первый путь. Мы прилипли к окнам, и чем больше видели, тем сильнее тело охватывала дрожь. Напротив каждого вагона в шеренгу стояли плечистые пограничники, держа на коротких поводках огромных овчарок. В вагоне поднялся тревожный гул: как будут проверять, заставят ли открывать сумки? Жена волновалась — она фармацевт и везла теще целую гору лекарств. Пограничники с собакой быстро прошмыгнули по вагону. Следом зашел офицер и казенным голосом спросил об оружии и валюте. В сумки никто особо не заглядывал. Нам выдали миграционные карточки, одну часть которых забрали, а на второй поставили штамп, строго предупредив: без неё обратно в РФ не выпустят.
Ну вот и всё — поезд двинулся, и от сердца отлегло. Так впервые в жизни я «переходил» границу. В одиннадцать вечера наш поезд «Нева» высадил нас в Мелитополе. Нам предстояло проехать ещё семьдесят километров на юг, до Партизан. Еще в Питере жена, грузя нашу длинную сумку на тележку — «кравчучку», закрепила её поперек и при посадке в трамвай надорвала спину. Теперь, ночью, мы мечтали лишь о том, как бы скорее добраться до места.
В кассе рубли не принимали, обменник был закрыт до утра. Нас обступили таксисты, и один из них согласился обменять валюту, правда, с большой комиссией. Мы прыгнули в первый же проходящий поезд и через час были в Партизанах. На привокзальной площади было пусто, лишь огромные бродячие псы лениво посмотрели на нас.
Внезапно в зале ожидания ко мне приблизилась странная фигура. Человек с восточными чертами лица наклонился к моему уху и спросил: «Ты дитя дьявола?». От этих слов по телу пробежал холодок. Я не помню, что ответил, но в голове пронеслась злая мысль: «Придурок! Проехать две тысячи километров, чтобы так влипнуть!». К счастью, «тень» вскоре удалилась.
На площади стояла старая 21-я «Волга». За рулем сидел плотный, стриженный налысо мужчина.
— А к кому вы приехали? — спросил он.
— К Сажневой Мотрёне.
Лицо водителя мгновенно изменилось.
— А не мать ли это Людмилы Фёдоровны, нашей мэрши?
— Её самая, — ответил я. — А это — моя жена, её родная сестра.
Водитель, которого звали Гришей, тут же стал необычайно заботливым.
— Конечно, подвезу! — воскликнул он. — Только подождем следующий поезд, вдруг еще пассажир будет.
Пассажиров не нашлось, и мы поехали одни. Узнав, что мы из Ленинграда, Гриша совсем раздобрел — оказалось, он служил срочную в Пушкине. Всю дорогу он увлеченно рассказывал о своей молодости.
Приехав, мы долго будили тёщу, которая не ждала гостей в такую рань. Уже засыпая в доме, я вспомнил картину на путях: тот жуткий человек-тень шел рядом с маленьким мужичком, который собирался поминать друзей на кладбище. Позже сестра жены объяснила, что «тень» — это местный сумасшедший. Не знаю, как его голова, а моя от этой встречи чуть не повредилась.
Ну, пока на этом всё — о днях минувших и первой встрече с Незалежной.
спб 19.01 26 г.