Фамилия. Вступление

Мой отец никогда толком  не знал, кто  его прародители. Время от времени он пускался в воспоминания, но ничего, кроме того, что его то ли дед, то ли прадед был сослан в Сибирь  откуда-то из-под Вильно,  рассказать не мог.  Так назывался в то время город Вильнюс. 
Я где-то читала, что полякам, не относящимся к дворянству, то есть к шляхте, но отличившимся в служении своему государству, за заслуги перед Речью Посполитой присваивали дворянский титул,  и в связи с этим изменялась их фамилия: например, был Вишневец, а стал Вишневецкий.
Поскольку наш папа настаивал на своих польских корнях и неизменно упоминал про ссылку, мы много гадали, за что был сослан наш прадедушка из Литвы в Сибирь. И не один, а со всей семьей. Осужденных по уголовному делу отправляли в дальние края одних, без сородичей, – последние оставались в родных местах ждать возвращения  родных с каторги или из ссылки. Семьями в ссылку гнали политических. Судя по фамилии, которая заканчивается на суффикс «ский», она принадлежала дворянскому роду. 
Перелистывая страницы  списка  «Наследники шляхты и дворянства», я наткнулась на  фамилию  Яздовский ( Jazdowski ). Очень уж похожа на  Язовского, просто одна буква выпала из слова. Но дальнейшие события в нашей семье, когда мы,три сестры, решили вернуть себе родовое имя,  показали, что не всё так просто с нашей фамилией.
Уже в двадцать первом столетии в поисках  истории рода  мы обнаружили материалы переписи населения 1897 года. Из них следует, что дед нашего отца Иван Степанович Язовский родился примерно в 1850 году в Шадринском  уезде. Возможно, он и был сыном, а то и внуком ссыльного шляхтича, который участвовал в польском восстании 1830-1831 годов против российской власти на территории Царства Польского, Северо-Западного края и Правобережной Украины. Участниками восстания стали различные слои общества, включая польское дворянство, интеллигенцию, крестьянство и рабочих.
После поражения восстания Царство Польское было ликвидировано, а вместо него образовано наместничество с административным устройством по аналогии с русскими губерниями, но с отдельными элементами автономии. Польский сейм, армия и другие атрибуты государственности были упразднены.
Таким образом, пан Язовский со всей своей семьёй оказался в  Сибири.  Жил нищенски, ничего не умел делать и, только благодаря сердобольным    деревенским мужикам,  научившим его подшивать валенки, кое-как зарабатывал на жизнь.
Ещё отец рассказывал, что его дед Иван жил в избушке в деревне Челнакова Ишимского уезда Тобольской губернии, были у него две дочки, но не было жены.  Уже много лет спустя,  порывшись в документах 1897 года, мы, наконец,  узнали, сколько родных тётей насчитывалось у нашего отца, родственников, которых он,  по сути, и не знал.  Старшую дочь Ивана звали Клавдией, именно она была матерью нашего папы,  и на момент переписи ей исполнилось 24 года. За ней шли шестнадцатилетняя Наталья, а младшим Вассе и Марии  и вовсе было по шесть-пять лет. Жены у Ивана, действительно, не было, хотя из переписи явствовало, что он был женат, а не вдов и не разведён. Где обреталась его жена и почему не жила со своей семьёй, осталось загадкой. Зато в доме присутствовала некая воспитательница Домна Петровна Капралова, имевшая двух незаконнорожденных малолетних сыновей. Хозяин семейства был пимокатом.
Все дочери родились в Шадринском уезде.  Иван Степанович  не раз менял место жительства – то уезжал оттуда, то возвращался. Однажды обосновался в деревне Челнаково, потом опять уехал в Шадринск, и только Клавдия решила остаться. На то у неё  были веские причины.