Ветер с Бейкер-Стрит...

Настоящее произведение является художественным экспериментом и данью уважения Артуру Конан Дойлу и Памеле Линдон Трэверс. Автор не претендует на права на персонажей, используя их образы в рамках жанра иронического кроссовер.

*Записки, найденные в архивах доктора Уотсона, в которых великая логика сталкивается с еще более великим порядком*
 
Глава 1. Рекомендаций я не даю

В дверь не просто постучали. В нее ударили один раз — коротко, властно и совершенно неоспоримо. Холмс замер, смычок повис над струной.

— Уотсон, если это инспектор Лестрейд, передайте ему, что я не принимаю заказы на поиск пропавших пуделей, пока барометр не упадет ниже тридцати дюймов, — бросил Холмс, не оборачиваясь.

Дверь распахнулась. В комнату вошла женщина, чья фигура была прямой, как кочерга, а шляпка сидела на голове с такой пугающей симметрией, что Холмс невольно поморщился. В руках она держала сумку из ковровой ткани и зонтик с ручкой в виде головы попугая.

— Вы — мистер Холмс, — это был не вопрос, а приговор. — В комнате чудовищно накурено. Откройте окна. И не спорьте, у вас от этого краснеют уши.

Холмс медленно отложил скрипку и прищурился, включая свой знаменитый «сканер».

— Итак... Вы прибыли с восточным порывом ветра, потратили ровно три минуты на подъем по лестнице — хотя обычно это занимает две. Значит, вы задерживались, чтобы поправить коврик в коридоре. Судя по вашей осанке, вы либо служили в гвардии, либо...

— Либо я просто умею держать себя в руках, в отличие от некоторых джентльменов, которые хранят переписку, прибивая её складным ножом к каминной полке, — отрезала дама. — Я пришла занять место экономки. Мое имя — Мэри Поппинс.Рекомендаций я не даю, это старомодно и вульгарно.

— Не даете рекомендаций? — Холмс вскочил, его глаза азартно блеснули. — Уотсон, вы слышали? Женщина без прошлого! Позвольте, мисс Поппинс, я сам прочту вашу историю. Пятно на левой перчатке говорит о том, что вы недавно имели дело с...

— Это пятно говорит о том, что на улице грязно, мистер Холмс, — ледяным тоном перебила она. — И если вы продолжите тыкать в меня своей лупой, я буду вынуждена поставить вас в угол.

Уотсон поперхнулся чаем. Холмс замер, впервые в жизни столкнувшись с тем, что его дедукция наткнулась на стену абсолютной уверенности.

— Послушайте, милочка, — начал Холмс, принимая свою самую язвительную позу. — Мой дом — это лаборатория. Здесь могут взорваться реторты, здесь повсюду реактивы и...

Мэри Поппинс не дослушала. Она подошла к его лабораторному столу, одним движением смахнула в сторону пробирки и поставила на край бутылочку с темной жидкостью, которую достала из, казалось бы, плоской сумки.

— Это микстура от дурного настроения. Принимать по ложке каждый раз, когда вам захочется выстрелить в стену инициалы королевы, — она строго посмотрела на Холмса. — А теперь, будьте добры, поднимите свой халат. Полы обтрепались. Я подошью их после того, как вычищу этот свинарник.

— Но позвольте! — воскликнул Холмс. — Как вы узнали про инициалы? Я заклеил их обоями еще в прошлом месяце!

Мэри Поппинс лишь загадочно улыбнулась ручке своего зонтика.

— Фьють! — тихо отозвался зонтик. Холмс вздрогнул и впервые за годы потянулся не за трубкой, а за стаканом воды.

Глава 2. Секретная депеша из России

Холмс задумчиво вертел в руках чайную ложку. Мэри Поппинс только что вышла за покупками, оставив после себя аромат свежего ветра и идеальную тишину.

— Знаете, Уотсон, — произнес он, — меня не покидает странное ощущение дежавю.
— О чем же вы, Холмс? — Уотсон оторвался от газеты.
— Недавно я просматривал одну... гм... секретную депешу из России. К ней были приложены фотографии их театральных актеров. И я готов поклясться своей коллекцией трубок: если бы мисс Поппинс вдруг решила запеть о «Леди Совершенство» на чистейшем русском языке, она выглядела бы в точности как их ведущая прима, Наталья... как её там... Андрейченко.

Уотсон рассмеялся, откладывая «Таймс».
— Полноте, Холмс! Чтобы наша Мэри Поппинс, эта квинтэссенция британской строгости, пела и танцевала в варьете где-нибудь в Москве? Это уже за пределами даже вашей фантазии.

— Возможно, — Холмс едва заметно улыбнулся, глядя на свое отражение в зеркале. — Но мир гораздо теснее, чем кажется, мой дорогой доктор. Иногда мне чудится, что где-то в далекой северной стране по заснеженным улицам ходит человек, который курит такую же трубку, как я, носит такой же охотничий картуз и даже смеется моим голосом. И, что самое любопытное — британская корона, кажется, от этого в восторге.

— Ну, если вы начнете утверждать, что королева вручит этому русскому орден за то, что он — это вы, я решу, что мисс Поппинс подсыпала вам в чай слишком много волшебного сахара! — хохотнул Уотсон.

Холмс ничего не ответил. Он просто поправил свой халат, который Мэри уже успела подшить, и подумал, что в мире, где гувернантки летают на зонтиках, орден для двойника из России — самая логичная вещь на свете.

Глава 3. Дело о Голубой бездне

Прошла неделя с появления Мэри Поппинс на Бейкер-стрит. Квартира сияла так, что солнечные зайчики отполированных кофейников слепили глаза, а химические реактивы теперь стояли в алфавитном порядке и пахли лавандой.

В гостиную ворвался лорд Сент-Саймон, бледный и всклокоченный.
— Холмс! Мой фамильный сапфир «Голубая бездна»! Он исчез из сейфа, запертого на три замка!
Окно было закрыто, слуги верны, а на подоконнике я нашел только это... — он брезгливо бросил на стол маленькое серое перо.

Холмс мгновенно ожил и вытащил лупу.
— Хм! Бородка пера примята под углом сорок пять градусов. Птица была напугана или... Уотсон, запишите: это Sturnus vulgaris, обыкновенный скворец. Но как скворец мог открыть сейф «Чабб»? Это вызов логике!

В этот момент в комнату вошла Мэри Поппинс с подносом овсянки.
— Мистер Холмс, не забудьте помыть руки. Не стоит пропускать завтрак из-за такого пустяка.
— Пустяка?! — взвыл лорд. — Это камень стоимостью в годовой бюджет флота!

— Камни — это просто блестящие булыжники, — отрезала Мэри. Она подошла к окну и трижды щелкнула пальцами. — Эй, ты, в сером жилете! Спускайся немедленно.

К изумлению Холмса, на подоконник спланировал нагловатого вида скворец.
— Итак? — строго спросила Мэри. — Где ты его спрятал? И не смей мне врать, я знала твою бабушку, она была приличной птицей.

Скворец выдал серию заливистых трелей. Холмс замер, чувствуя, как основы его мироздания трещат по швам.
— Что он говорит? — прошептал сыщик.
— Он говорит, — Мэри перевела взгляд на лорда, — что блестящая штучка красиво смотрелась в гнезде. И что лорду следует починить крышу, потому что там дыра, через которую скворец пролез в дымоход.

— Дымоход! — вскричал Холмс. — Я должен был проверить индекс копоти!
— Вам следовало просто спросить, — Мэри выставила ладонь. Скворец нехотя выплюнул на её чистый фартук сверкающий сапфир. — А теперь лети. Чтобы я больше не видела тебя в этом квартале.

Когда лорд ушёл, Шерлок долго сидел в кресле, глядя в одну точку.
— Уотсон, я могу вычислить убийцу по пеплу сигары. Но почему, во имя всего святого, эта женщина знает бабушку скворца?!

Мэри Поппинс, проходившая мимо, лишь загадочно хмыкнула:
— Дедукция, мистер Холмс, это всего лишь длинное слово для тех, кто разучился слушать.

Глава 4. Теорема бинома и шнурки

Холмс выслеживал курьера Мориарти, затаившись в тени парапета. Вдруг послышалось ритмичное «цок-цок-цок». Это была Мэри Поппинс. За ней, понурив головы, следовали двое самых опасных налетчиков Ист-Энда с пакетами из бакалеи.

— Быстрее, Майкл. Не шаркай ногами, Томас, — бросила Мэри. — Если поможете мне донести крахмал, я не расскажу вашей матушке, что вы пытались вытащить кошелек у шарманщика.

Холмс выскочил из тени:
— Мэри! Эти люди — опасные рецидивисты!
— У них в карманах дырки, которые пора зашить, — отрезала она. — Мистер Холмс, марш домой, пить чай. Вы выглядите так, будто не умывались с Рождества.

В этот момент появился Профессор Мориарти.
— Мистер Холмс, решили нанять гувернантку? Мои планы безупречны, как теорема бинома...
Мэри Поппинс медленно повернулась к нему.
— Вы — Джеймс Мориарти? Я видела ваше окно. Шторы висят криво, а на подоконнике — дюйм пыли. Как вы можете замышлять мировое господство, если не в состоянии вытереть пыль?

— Женщина! — вскричал Мориарти. — Я гений зла!
— Вы невоспитанный человек с плохой осанкой. И у вас развязался шнурок на правом ботинке. Это выглядит... крайне неопрятно.

Мориарти непроизвольно посмотрел вниз. В ту секунду, когда он отвлекся, Мэри легонько коснулась его плеча ручкой зонтика.
— А теперь идите домой и наведите там порядок.
Профессор вдруг покраснел, что-то извиняясь пробормотал и скрылся в тумане.

***

Холмс сидел у камина, нервно чистя трубку:
— Уотсон, это конец. Мориарти деморализован. Он сдал мне все шифры, лишь бы она не заставила его пересчитывать пуговицы на жилете. Моя карьера закончена. Кому нужен великий сыщик, если всё зло в мире можно победить одной порцией рыбьего жира и строгим взглядом?
— Не расстраивайтесь, Холмс, — Уотсон с аппетитом ел пудинг. — Зато у нас теперь всегда чистые носки.

Мэри Поппинс заглянула в гостиную. Она выглядела как всегда безупречно.
— Завтра ветер меняется на западный, — объявила она. — Я сложила ваши лупы в коробку из-под печенья. Мистер Холмс, постарайтесь не терять их. И, Уотсон, перестаньте крошить на ковер. Сами понимаете, за это полагается...
— Ни слова больше! — Холмс вскочил и вытянулся во фрунт. — Мы всё поняли, мисс Поппинс.

Она кивнула, и на мгновение Холмсу показалось, что её отражение в зеркале подмигнуло ему, хотя сама Мэри оставалась совершенно серьезной.

Глава 5. Недостающий фрагмент

Холмс проснулся от странного ощущения: в доме было тихо. На каминной полке лежала записка: «Чай в чайнике. Носки в левом ящике. Не сутультесь. М.П.»

Он долго смотрел на идеально прибранную комнату. Внезапно его взгляд упал на старый сундук с детскими вещами. Через пять минут пол был завален тетрадями. На дне Холмс нашел старинную деревянную диораму «Лондон в миниатюре».

— Посмотрите, Уотсон. Я почти собрал его в пять лет, но здесь должен был стоять оловянный постовой. Я обыскал весь дом, но не нашел его. Это была моя первая неудача. Первая загадка, которую я не смог решить.

В центре диорамы зияла пустая лунка. Маленький мир оставался незавершенным тридцать лет.

В этот момент в окно постучал знакомый клюв зонтика. Мэри Поппинс, поднимаясь в небо на восточном ветре, зависла напротив окна. Она разжала пальцы, и в комнату влетела маленькая коробочка.

Внутри лежал тот самый оловянный постовой. Он выглядел новым, но на подставке была выгравирована дата рождения Шерлока Холмса.

— Но как... — прошептал Уотсон. — Она нашла его под половицей в поместье?
— Нет, Уотсон, — Холмс грустно улыбнулся. — Он всегда у неё был.
— Помните, я рассказывал о странной гувернантке из детства? Той, что научила меня замечать количество ступенек?
— То есть, она — это... она? Но прошло тридцать лет!
— Именно... — подытожил великий сыщик.

Он закурил трубку. Дым смешивался с ароматом имбирного печенья.
— Просто она — Совершенство. А Совершенство не имеет возраста.

Холмс выпустил кольцо дыма, которое на секунду приняло форму зонтика с изогнутой ручкой.