Минута для жизни

Снег хрустел под ногами девятиклассницы Васи, когда она шла с чашкой бульона и кульком хлеба на холм. Суп они с мамой и братом не доели, булочные образки накопились за неделю, поэтому Вася героически понесла всё это съедобное богатство в минус двадцать пять градусов стае бездомных собак. Стоящий неподалёку от многоэтажных домов холм, по которому она поднималась, принадлежал индивидуальному предпринимателю – владельцу металлосборки. Зимами заведение закрывалось, а холм с забором, хибаркой и успевшими пригреться к тёплому местечку дворнягами оставались. Местные жители, в том числе и семья Васи, периодически подкармливали животных. Конечно, большинство обитателей района смотрели на собак с презрением, неудовольствием, недоброжелательством, хотели, чтоб они ушли или вовсе умерли. Этим людям собаки отплачивали той же монетой: пронзительно лаяли, окружали, покусывали за ноги, пока те проходили мимо холма или по каким-то причинам забирались на него. Добряков, которые кормили собак, умные звери не трогали, даже наоборот, встречали с радостью.

Вася принялась приносить стае еду с пятого класса. Сперва в сопровождении мамы, затем одна. Псы быстро запомнили девочку, бросающую им хлеб, кости, бульоны, овощи и всё, что в семье не съедалось. Васе нравилось это занятие: как говорила её мама – доброе дело возвращается добром, может, в следующей жизни они тоже родятся бездомными собаками, и будет хорошо, если о них тоже кто-нибудь позаботиться. Но больше всего девушке доставляло удовольствие не смутное будущее возвращённое «добро», а реальная и скорая ответная нежность четвероногих. На глазах Васи рождались и умирали поколения этой стаи. Она гладила и брала на руки несчётное количество щенков. Разнообразные хвостатые мамочки в соответствии со своими характерами позволяли или не позволяли гладить себя и своё потомство, но более общительные и ласкучии всегда получали порцию домашнего человеческого уюта. Щенки вырастали во взрослых псов по бёдра девушке, узнавали её и прижимались к её ногам, махая хвостом так, что Вася теряла равновесие. Были и те, кто сторонился и даже гавкал на кормилицу, но не в серьёз и не каждый раз, а, видимо, по настроению.
Как обычно в подобную погоду, холод щипал маленький скромный нос Васи, будто это была кнопочка, на которую так и норовил нажать ребёнок. Вася забиралась на холм, поросший голыми берёзами и осинами, по дороге, проложенной снегоуборщиком. В новогодние праздники дворнягам приходилось хуже всего, так как в эти дни никто не желал их кормить. Девятиклассница из близкого дома тоже бы хотела остаться в отапливаемых стенах, но она чувствовала ответственность за эти комья шерсти, наверняка, думающие о ней.

Стоило девушке достичь середины подъёма как к ней выбежала целая орава голодных животных. Звери на любой вкус и цвет: помесь немецкой овчарки, полузолотистые ретриверы и лабрадоры, собаки с головами чихуахуа, и просто симпатичные аккуратные псы, имеющие в родне гончих. Обитатели холма радостно прыгали вокруг девушки и виляли хвостами. Вася незамедлительно начала раскидывать им хлеб, а когда он закончился, поставила на снег чашку с супом. Это лакомство сразу утянул себе вожак – большой пёс, схожий с немецкой овчаркой. Остатки выпечки присвоила себе мамаша – следующий по авторитету после вожака член стаи. Рядовым зверям мало что досталось, впрочем, как всегда. Вожак в присест слопал миску супа, а мамаша не жуя проглотила большую часть корок.

Собаки ещё воодушевлённо обнюхали место, на котором лежали хлебные остатки, в надежде откопать ещё что-то, но там ничего не было. После съедания принесённых яств наступил следующий этап, Вася называла его «кто есть кто». Когда еда заканчивалась, члены стаи разбредались по своим делам, кому что больше нравилось. Некоторые собаки были готовы прыгать перед Васей, подставлять ей живот, прижиматься к ногам, пока она не уйдёт, то есть до часу. Другие позволяли пять минут погладить себя по голове, а затем уходили. Третьи вообще не давали к себе прикасаться, держали дистанцию и с окончанием трапезы скрывались за сугробами и деревьями.

Из ласкунчиков в девятом классе Вася отметила двоих – пушистого светленького и другого похожего на сенбернара, оба падали перед ней на спину и требовательно смотрели на девушку, пока она тщательно не выглаживала их по нежному месту. Вожак тоже любил, чтобы за ним ухаживали, сам подходил специально для приятностей. Собаки есть собаки.

Большая часть стаи относилась к человеку сдержано, находилась на некотором отдалении, если Вася протягивала к таким руку, чтоб дотронуться, они не рычали и не кусались, но отстранялись. Одним из таких был пёс Уг – сокращённо от «уголь», весь чёрный-пречёрный, только очи карие, глубокие, умные. Он родился, когда Вася ходила в восьмой класс, и с раннего возраста показывал свою расположенность к осторожности и сохранению личного пространства, бегая от девушки и прячась под всевозможными предметами.

Псы и собаки разного возраста и телосложения ещё покружили в поисках несуществующих остатков и убежали обратно на металлоприёмку. Уг тоже прочесал носом притоптанный снег и удалился.

В тот день небо стояло чистое и светлое, снег искрился, слепя глаза. Вася погладила тех, кто остался с ней, и пошла домой отогреваться.
Через несколько лет Вася, Василиса Родникова, поступила в университет, переехала в другой город, а к родному дому стала возвращалась на каникулах. Со стаей виделась соответственно – по зимним и летним долгим выходным. За несколько сезонов родилось несколько новых поколений четвероногих, они тоже запоминали и узнавали девушку, приносящую молоко, хлеб, мясные кости.

А ещё через несколько лет случилась катастрофа. В родном Васином городе большинство многоэтажек оказались разрушены, в том числе и её собственная. Её мама умерла, брат уехал, и Василиса из всей своей семьи осталась в городе одна в качестве выжившей и выживающей.

Улицы опустели, если где-то раздавался звук машинного мотора – это воспринималось как диво. Повсюду лежали обломки, организации и предприятия закрылись, магазины разграбили, разорванные водосточные трубы торчали из-под земли и плиток асфальта, на дорогах, детских площадках, газонах сияли огромные глубокие дыры. И голод. Большой страшный голод.

Город оставался закрытым долгое время, никто не въезжал и не выезжал. Люди обыскивали остатки зданий в поисках пищи. Василиса тоже целыми днями ходила и искала. Летом на ней сидели грязные штаны с безразмерной кофтой, осенью несколько порванных курток и дырявые перчатки. Девушка ползала в проходах, образовавшихся между кусками бетона, забиралась в сохранившиеся коробки чужих комнат, машин, будок.

В магазинах всё разграбили в первую очередь. Затем убили и съели домашних животных. Затем крыс, птиц и тараканов. Стаю с холма давно перебили и съели – ничейных не жалко. Уцелел только Уг, теперь следовавший за Василисой куда бы она ни направилась.

Если Василиса находила пищу, то не делилась со спутником, ей самой еле хватало – девушка выглядела как скелет, обтянутый кожей. Уг не пытался ничего у неё отбирать, не рычал, не лаял, не просил, не скулил, не ложился на спину с надеждой, только тихо смотрел со стороны, как девушка ела, или уходил обыскивать следующее место. Со своей стороны, он ничем не делился с ней, в один присест сам проглатывал что хоть напоминало съестное. Они ходили по всему городу одновременно вместе и порознь.

Василису иногда навещало печальное и до остроты правдоподобное объяснение привязанности чёрного пса – он ходил в ожидании её смерти, чтобы сожрать то, что от неё ещё осталось. Но девушка отгоняла эти страхи прочь – быть одной ей не хотелось, а собака – это хоть какая-то компания.

Когда Василиса прошлым летом как обычно вернулась домой на летние каникулы и начался этот кошмар, она вышла на дороги, дабы встретить других людей и понять, что происходит и что ей нужно делать. Тогда перед ней оказался какой-то пёс. Василиса не узнала Уга, так как он был покрыт толстым слоем пыли, и они долго не виделись. А Уг узнал девушку и сделался её добровольным вечным попутчиком.
В несчётный раз Василиса проснулась на рассвете. Постоянного дома у неё не было, укладывалась спать где потеплее и безопаснее, прошлым вечером выбор пал на хорошо сохранившийся внедорожник с кожаными сидениями. Уг устраивался неподалёку, в пределах видимости, но достаточно далеко, чтобы было невозможно дотянуться или незаметно быстро приблизиться.

Скиталица направилась к развалинам городского строения, чтобы попить воды, сочащейся из того, что раньше называлось краном и системой водоснабжения. После этого развернулись очередные поиски пропитания. Василиса побрела по закоулкам, бывшим стоянкам, взгромождалась на обрушившиеся здания. Привыкшая к постоянному голоду и истощению она уже не обращала внимания на боли в животе, небольшую слабость и удивительную лёгкость тела, рождающуюся из стремлений организма окружить себя иллюзией, что всё в порядке, они живы. Идя между развалинами, Василиса заметила нечто похожее на сумки или чемоданы, оно выделялось на фоне строительного мусора пыльным синим цветом, за который и зацепился глаз девушки. Желая проверить необычный объект, она поднялась на бетонные блоки, перемещая одну ногу за другой и хватаясь руками за выходящие обломки.

Внезапно после шага её нога полетела вниз вместе с куском серой массы, туловище девушки шатнулось, потеряло равновесие, и в хилый бок вонзилась заострённая арматура.

Василиса упала на землю. Осознание пришло не сразу. Сначала девушка увидела небо, пасмурное и суровое. Она села, и только тогда резкая боль разорвала левую часть живота. Василиса оттянула куртки: по грязной бледно-коричневой коже разлилась алая пульсирующая рана длиной с человеческую кисть руки и шириной в ноготь большого пальца. Василиса порвала футболку, обвязала рану – действие совершенно бессмысленное, но обязательное, как ритуал.

Футболка, как и любая другая одежда, которой располагала Василиса, являлась грязной. Тесное знакомство этой материи с открытым мясом лишь усугубляло положение раненной. Уг стоял поодаль и наблюдал за человеком. Он ничего не предпринимал, только смотрел. Наконец Василиса поднялась и отправилась на поиски чего-нибудь, что смогло бы ей помочь. Пёс пошёл следом. На их головы упали первые капли осеннего ливня.

Вскоре дождь набрал силу и накрыл остатки города плотной завесой. Василиса медленно перебирала ногами, когда перед ней засветились белые круги. Вскоре кругов стало так много, что они одной массой заполнили всё пространство. Василиса в притуплённой растерянности присела. «Нет! Я не сдамся! Ещё не всё!» – яро в груди завопило девушкино сердце. Василиса огляделась в поисках прикрытия от дождя и поднялась.

Далее вниз по склону виднелись две огромные водосточные трубы – ближайшее просторное сухое местечко. Василиса отчаянно старалась добраться до круглых железных обручей, силилась так, что вспотела. Минуты ходьбы показались ей часами. Она устала и ничего больше не замечала. Уг плёлся за ней сбоку. Он улавливал и кровавый запах, обрушиваемый падающей водой вниз, а потому не могущий далеко разлететься, и шайку худых бродячих собак, рыскающих неподалёку. Три тёмных промокших фигуры поднимались и спускались по шлаку и обломкам прежней жизни. Их скудная шерсть слиплась из-за влаги, и бока откровенно демонстрировали рёбра. Они тоже следовали за Василисой, и Уг ничего не мог с этим поделать.

Василиса дышала часто и поверхностно, но ей ощущалось, что глубоко. Одной рукой она прикрывала рану от капель, потому что их столкновение с курткой и повязкой вызывало фантомные боли. Другой рукой обессилевшая девушка схватилась за стену канала, которая отдавала холодом и каким-то запахом, но Василиса уже не понимала каким. Уг чуть погодя вошёл за ней, а ещё позже в трубе оказались три голодных свирепых пса. Они двигались, как тени: бесшумно и плавно, но Уг всё равно их слышал и чуял.

У Василисы кончились силы. Девушка добрела до стены, опёрлась свободной рукой о туннель и медленно опустилась на пол. Водосточный канал уже не работал, то есть не перемещал водные массы, однако немного грязной жидкости в нём сохранилось. По середине дорожки растянулась полоса нечистой жидкости. С потолка капало от сырости. Кое-где валялся мусор в виде пустых жестяных банок, стеклянных бутылок, порванной обуви. Василиса ни на что не обращала внимания. «Это конец» – полубредя подумала девушка. Уг добрёл до неё и сел рядом, по правую руку. Пёс смотрел на человека уставшим от бесконечных невзгод взглядом без каких-либо эмоций. Василиса краем глаза обнаружила шевеление и знакомый силуэт, но не сделала никаких движений по этому поводу.

- Вот и всё, прощай… – тихо произнесла истощённая девушка, обращаясь к своему последнему другу. 

Веки Василисы опустились, она погрузилась в горячечное забвение, периодически постанывая.  С потолка редко капало в мелкие лужицы, с улицы доносился шум дождя. Уг сидел подле человека, когда в проходе появились три бешеных пса. Их привлекли сюда запах крови и желание утолить голод. Пасти пришедших раскрылись, выставив напоказ жёлто-белые клыки. Тёмные фигуры неторопливо приближались к чёрной собаке и девушке. Подойдя поближе, оголодавшие псы негромко зарычали и оскалились.

Уг, сидевший по правую руку Василисы, встал на ноги и побрёл. Три пса взглядом следили за чужаком, когда тот неспешно передвигался. Уг молча и спокойно сел между Василисой и тремя псами. Он не рычал и не скалился, только недвижно и несдвигаемо сидел какое-то время. Рассвирепевшие псы разом бросились на чёрную собаку.

В мгновение они задушили, порвали ему глотку. Каждый пёс вцепился в какую-то часть худого измождённого тела. Мяса на Уге было немного. Голодные псы быстро разорвали шкуру, обглодали кости вплоть до черепа. Василиса спала в бреду, тяжело дыша и ни о чём не зная.

Вскоре от чёрной собаки остались только беспорядочно разбросанные крупные кости и хвост. Трое псов оставили белое твёрдое угощение напоследок и направились к Василисе за порцией плоти. Только они подступились к девушке, как в стороне, из другого коридора послышались шаги и разлился свет фонаря. Тут же в псов полетел здешний мусор. Из прохода явился мужчина в потрёпанных куртках и с рюкзаком за спиной.

- Прочь, отребье! – Закричал здоровый человек и трое псов убежали, скрылись в лабиринте ходов и каналов.

Мужчина поднёс к Василисе фонарь и осмотрел её. Тусклое сияние касалось только что обглоданных костей Уга, но спасатель не обратил на них внимания. Он поднял на руки Василису, нетронутую, и понёс в безопасное место. Успел.