8. Ель, дуб, ясень и осина

1. Поезд Москва - Вильнюс

Внимание, товарищи пассажиры!
Объявляется посадка на поезд номер 029 Москва - Вильнюс.
Отправление с первого пути в 22 часа 40 минут.
Просьба пассажиров занять свои места и предъявить билеты проводникам.

Нумерация вагонов с головы состава - добавлял чёткий, лишённый интонации голос, - и мы бежали, разыскивая свой вагон с сумками наперевес. С определённого возраста меня отправляли одну, предварительно пообщавшись с пассажирами и проводницей.

Сказки я любила всегда. В моём детстве их было много: русские народные, сказки острова Бали, японские, литовские… И сейчас мне хочется вплести сказку в рассказ, как ленточку вплетают в девчоночью косичку - когда не видно всё сразу, но маленькие кусочки показывают, какая ленточка шелковистая и нарядная. Читай и не пропусти маленькие фрагменты из сказки «Эгле».

Утром на вокзале нас уже ждали бабушка или тётя. Мы брали такси и ехали на улицу Дзержинского, где у нас был свой большой дом с садом, гаражом и кучей пристроек. В них мы с двоюродным братом и друзьями всё детство играли в прятки, рискуя сломать себе шею среди инструментов, колёс, банок и не знаю чего ещё.

У деда была машина - «Победа». По профессии он был механик, и отлажена она была как часы. Он на спор её разгонял, выключал - и она ехала ещё бог знает сколько километров.

Помню его стоящего перед ней: в светлой клетчатой рубахе, трениках и с промасленной тряпкой в руках. Лицо простое, в мелкую морщинку, нос уточкой и улыбка до ушей.
Говорят, если я, годовалая, днём не хотела спать, он клал меня в машину и ехал час… два… Я засыпала.

Моим любимым местом всегда был гамак между яблонями - с книжкой, конечно.
- Кто будет огород поливать? - кричала тётя.
- Он, - показывала я на двоюродного брата.

Тихо поскрипывая по поводу своей мужской доли, он, добродушный, шёл поливать помидоры, огурцы, зелень и прочую радость, которую мы ели, в том числе на ходу, смывая землю в здесь же стоящей ванной с дождевой водой.

В детстве он был ужасно смешной и неуклюжий, с длинными руками и ногами. Это не мешало ему, дедову внуку, разбирать всё, что можно было понимать под словом «механизм». Даже часы, ненароком оставленные подругой матери на раковине, через минуту оказывались у него на столе в таком разобранном состоянии, что восстановлению больше не подлежали.

Или огромный старый приёмник, который он всё-таки наладил. Мы слушали по ночам музыку в наушниках, пока кто-нибудь не уснёт и не выдернет штекер из гнезда, разбудив этим всех взрослых, включая дядю, от храпа которого дрожали стены и осыпалась штукатурка.

«Хорошо жилось Эгле. И дети удались ласковые, послушные, и муж её любил и берег.»

Архитектура Вильнюса была необыкновенно разнообразна. Несколько десятков православных церквей, множество костёлов разных эпох, синагоги. Неторопливым шагом от нашего дома можно было дойти до Кафедрального собора Святого Станислава и Святого Владислава, в глубинах которого спят вечным сном князья, епископы и знатные шляхтичи Великого княжества Литовского и Речи Посполитой.

Гуляли мы часто и много. По дороге к собору и в старый город проходили сначала мимо православной церкви, где покрестили меня и моего брата в один из приездов, потом мимо католического собора.

- Я быстро сбегаю, исповедаюсь, - говорила мне подружка католической веры и бежала к ксендзу.
- Я подожду.

Я ждала её снаружи, любуясь каменными фантастическими горгульями. Потом мы шли в старый город, на башню Гедиминаса, в кофейню, мимо чудесной православной церкви Николая Чудотворца, где всего лет пятнадцать назад мы окрестили и мою дочь.

Могу бесконечно рассказывать про Вильнюс, вспоминая не только детство и соборы, но и воздушные печенюшки, которые можно было есть как семечки, сметану, которая не выливается, если перевернуть стакан, белый липовый мёд и выдержанный сыр.

«Они никогда с пустыми руками не возвращались. Привезут пирог, всех детей куском оделят и притом такие слова скажут: “По дороге шли, в заячий домик зашли, заяц нам пирог испёк, вот и вам кусок”. Так по всей Литве исстари велось.»


2. Друзья

Хорошо помню пару, живущую по соседству. Люди они были вольные. Он делал различные изделия: бусы, браслеты и всевозможные украшения. Она изготавливала картины из особого раствора на основе глины. В доме у них была маленькая печка для обжига этих картин.

В квартире всегда необыкновенно вкусно пахло кофе, который они варили в турочке. Дома водились книжки, которых не было в общественных библиотеках. Они разрешали мне читать их, но только у себя. Там я, сидя с ногами в кресле, прочитала в одиннадцать лет «Властелин колец» Дж. Р. Р. Толкина с изумительными иллюстрациями.

Как-то раз я приехала с подружкой. Нам было лет по четырнадцать. Неудержимая московская энергия и возраст выводили из строя всё, что было у нас на пути. Сначала во дворе нашего дома прорвалась труба и полилась вода. Потом пропало электричество. Тётя моя от греха подальше отправила нас к соседям.

Не успели мы войти в квартиру, как у телевизора вылетел предохранитель. Так как её друзья относились к вопросам энергии и потусторонних сил очень уважительно, они тут же рассадили нас, дали мне книжку, подружке - чай с ромашкой, и всё потихоньку умиротворилось.

Жизненный ритм в Москве и в Вильнюсе всегда разительно отличался.

Эта пара вроде бы уехала в Санкт-Петербург после развала Советского Союза. Как сложилась их дальнейшая судьба, я не знаю.


3. Невеста без места

С друзьями моего брата мне общаться было сложно. Все они были очень выдержанные, флегматичные. Делали всё спокойно и размеренно. Помню, был один парень. Он мне приглянулся, но, как водится, совсем не обращал на меня, пигалицу, внимания.

«Подошли к озеру. Вода в озере запенилась, забурлила и отхлынула от берега. А на прибрежном песке юноша появился - статный, красивый, в богатой одежде.»

Как-то поехали мы компанией в Палангу. На старой машине: в салоне вместо кресел - две палатки и рюкзаки с вещами, кастрюлями, плиткой - всё как полагается. Приехали на море, поставили палатку девочек и палатку мальчиков, накупались, поели. А он так и не обращал на меня внимания… спокойный такой…

Я, конечно, с самыми добрыми намерениями, верёвочки с вечера к их палатке от колышков отвязала. Ночью поднялся сильный ветер, потом дождь. В общем бегали они  всю ночь за этой палаткой.

- Ну щаззз ты получишь, - сказал мне брат.
Вариантов, кто развязал палатку, было немного.

Йонас подошёл ко мне. Глубоко вздохнул и глубокомысленно произнёс:
- Зря ты это сделала.

Все мои усилия пошли прахом на фоне этого безмерного спокойствия. В дальнейшем меня больше интересовало море и песок, из которого в те времена можно было, просто зачерпнув пригоршней, набрать янтаря на хорошенький браслетик.

«Вот это невеста! Умна и прелестна,
Стройна, точно ёлка,
Кудри - как из шёлка!»


4. Тракай

«Однажды вечером три сестры купались в озере.
Вот они наплавались, наплескались и вышли на берег.
Две старшие оделись, а младшая - её Эгле звали - только руку протянула к рубашке, вдруг кто-то как зашипит на неё!
Посмотрела Эгле - это уж забрался в рукав.
- Уходи прочь! - закричала девушка.
- Пообещай, что пойдёшь за меня замуж, уйду, - сказал уж человеческим голосом»

Так и видится Тракай с его бесчисленными озёрами, замком на острове, построенным в XIV веке. Каменные стены, огромные гобелены, камины и доспехи внушали мне благоговейный ужас. Замок казался неприступным.

«Глянула девушка в оконце, да так и обмерла со страху.
Полон двор ужей! Шипят, извиваются. А три самых больших, самых толстых вползли на порог, в щёлку под дверью - в дом проскользнули.»

Помню, как мне рассказывали, что в начале зимы жители замка кидали камни и пробивали лёд, чтобы он оставался тонким и по нему невозможно было подойти к стенам. Только обитатели замка знали, где можно пройти по озеру и где лёд оставался крепким. Мы, конечно, всегда ходили по мосту.


5. Караимы

В конце XIV - начале XV века, из Крыма в Литву прибыли караимы с целью укрепления территории.В Тракае до сих пор есть множество деревянных домов с тремя окнами в караимском стиле.

Мимо караимских ресторанчиков пройти невозможно. Когда бы я ни была в Литве, я обязательно оказывалась пару раз в Тракае: гуляла по замку, потом отправлялась есть кибины (мясные пирожки с бульоном) в таких ресторанчиках.

В моём детстве мы много времени находились на турбазах в Тракае. Снимали деревянный домик на семью. Взрослые менялись, а дети так и проводили всё время на озёрах. С утра поднимешься - и в лес. Тут же под ногами черника ковром и отдельные кустики земляники. Зальёшь парным молоком - даже сахар не нужен. Вкуснее завтрака в моей жизни не было.

«Густая трава по утренней росе ровнее ложится.»


6. Ромы (цыгане)

Цыгане (ромы) появились в Литве примерно в XVI–XVII веках. Большая община была и в Вильнюсе. Недалеко от нас жило несколько семей. Так как дорога через наш двор вела прямиком на рынок, они часто сокращали путь. Сколько калитку ни запирай - замок ломался, петли открывались, и они всё равно ходили через двор к воротам и дальше. Тётя моя с ними боролась, дед всегда говорил:
- Оставь, что они тебе, мешают что ли.

В пристройке дома у нас всегда стоял огромный таз, полный яблок. Помню, как однажды во двор вошёл очень пожилой цыган с большой окладистой бородой. Он прошёлся по саду, заглянул к гаражу, потом подошёл к дому. Остановился, подождал, взял яблоко. Долго и неторопливо ел его, будто ожидая, что дед выйдет или появится откуда-нибудь. Но дед так и не вышел. Его с нами уже не было. Цыган в дом не заходил. Подождал ещё немного и тихонечко пошёл через ворота дальше по своим ромским делам.

Три поколения нашей семьи с маминой стороны выросли в этом доме.

Наш старый дом уже ушёл, яблони под асфальтом, но в Вильнюсе растёт четвёртое поколение нашей семьи.

«С тех пор и повелись на земле ель, дуб, ясень и осина. Печальной вдовой клонит ель свои ветви долу. Чуть дохнёт ветер - дрожат, точно от страха, мелкие листочки осины. А у дуба и ясеня стволы крепкие и твёрдые, как сердце верного человека.»