Дважды два четыре

- Дважды два четыре, - бормотала Верка, крепко зажмурив глаза. – Дважды два…
- Галка, у тебя есть пурген? – Ирина Васильевна многозначительно посмотрела на Верку.
- Да, сейчас достану, – нарочито громко в сторону Верки произнесла Галина Ермолаевна. Это не подействовало.
- Деточка, только кратко, что случилось? – Ирина Васильевна зевнула.
- У меня открылись глаза, - Верка приоткрыла один глаз.
- Вот видишь. – Галина Ермолаевна облегченно перевела дух. – Пурген не понадобился.
- Как дальше жить? – Верка приоткрыла второй глаз.
- Это первое, что тебе пришло в голову после прозрения? – Ирина Васильевна не на шутку удивилась.
- Весь мир и тайга гудят и в ужасе от сенсационных разоблачений, - Верка снова зажмурилась. – Как жить, как жить?
- Ирка, - Галина Ермолаевна погладила Верку по головке. – Трампик опубликовал миллионы документов про всех нас. Там такое!
- И как я в пять лет не почистила в детском саду зубы? – Ирина Васильевна насторожилась.
- А то, - Галина Ермолаевна будто ждала этого вопроса. – Ты сказала воспитательнице, что паста закончилась.
- Это ты помнишь или Трампик? – Ирина Васильевна  не удивилась.
- Какая разница, мы все под колпаком, - Галина Ермолаевна про примеру Верки зажмурила глаза. – Объясняй, чтобы мы не потеряли веру в человечество.
- Элементарно, - внутренний Шерлок в голове Ирины Васильевны работал безупречно. – Все люди априори матрасы.
- Нет, ты объясни так, чтобы все были матрасами кроме нас. – Галина Ермолаевна была женщиной не промах.
- Ты много видишь вокруг себя, допустим, извращенцев? – Ирина Васильевна начала с краткого обзора. – Лыжников, ментов, военных и так далее?
- Практически никогда, - Галина Ермолаевна уселась поудобнее и открыла глаза.
- Абсолютно! – это означало у Ирины Васильевны "да". – Каждая социальная особь прячется в свою норку – в казарму, в тюрьму, в парламент, в президентский дворец, в спортзал. Подчеркиваю - ненормальная социальная особь.
- Тетя Ира, - Верка присоединилась к Галине Ермолаевне. – Это из серии, что все мужики – козлы?
- Представьте, что извращенцы жили бы среди нас? – Ирина Васильевна подождала, когда Галина Ермолаевна и Верка представят. – В булочной, в Пятерочке, в трамвае… Их бы просто изничтожили, над ними бы беспардонно издевались, оскорбляли, оплевывали, давали бы капитану Америке "леща", капитана рашку засунули бы в унитаз и смыли… Люди жестоки ко всем, кто не похож на них.
- Ты что-нибудь поняла? - обратилась Галина Ермолаевна к Верке. – А труп. который сдох?
- Сомневаюсь, что у него будет могила после холодильника, - Ирина Васильевна рассуждала вслух. – Прийти и насрать на этой могиле будет как отпущение грехов, как гражданский долг, как торжественное обещание. Люди будут приходить и срать. Женщины, дети, без всякого стыда снять штаны… и насрать. Нескончаемый народный поток. Следовательно… - Ирина Васильевна выдохнула. – Могилы у этого сдохшего существа не будет. Впрочем, он уже практически сгнил в холодильнике.
- А у его банды? – логика в словах Галины Ермолаевны присутствовала.
- На сей счет промолчу, - Ирина Васильевна взяла паузу. – Чтобы не вспугнуть будущее.
- Тетя Ира, - Верка постепенно приходила в себя. – А как же, в связи с открывшимися обстоятельствами?
- И вот эти существа-извращенцы, чтобы не быть уничтоженными, не подвергаться издевательствам, общественному порицанию и насилию, идут в политику. Единственное безопасное убежище, где никто не скажет, что это нельзя, это аморально, это безнравственно, это подло, это преступление и еще двести "это". Так, чему вы удивляетесь?
- А ты не преувеличиваешь? – Галина Ермолаевна засомневалась.
- Дело в том, что такие люди действительно отличаются от нормальных людей – походкой, речью, мимикой, невербальными движениями и совсем не соответствуют киношным и официальным видеороликам. То, что вам показывают по телеку – это заученная роль, как "кушать подано" на все случаи жизни. Не больше минуты, которую сознание электората растягивает на часы, дни и годы. Это скорее трюки и способности человеческого сознания. Пустоты заполняются кинематографом, показывающие эти существа, как обычных людей, так и самостоятельно, люди оживляют эти чурки. Не напоминает Историю и ее удлинение?
- Вернись! – Галина Ермолаевна не хотела про историю.
- Мне, да и вам не раз приходилось встречать людей, которые не вписывались в трудовые коллективы – в школе, на работе, и тот остракизм, которому они подвергались…
- Как вы, тетя Ира? – Верка цепко следила за разговором.
- Нет, я немного другая. Да, я тоже типа изгой, но никогда не стремилась стать "своей", спрятаться в должностях и политике. На меня социальный буллинг не действовал, напротив, я вышла воевать с обществом, а не оно со мной. Разумеется, в пределах разумного, - Ирина Васильевна слегка раскраснелась. – Так кто виноват больше? Эти извращенцы и моральные уроды, или общество-болото, которое отторгает их в политику, во власть, и прочие отхожие места?
- Кто? – неоднозначно спросила Верка.
- Если я скажу, что вся власть дебилы – Вы мне поверите?
- Вы это повторяете нам каждый день, но мы все равно не верим, - за всех ответила Верка.
- Совершенно! – у Ирины Васильевны это означало "так я и знала". – А почему? А потому, что человек не сможет жить, если будет думать, что есть плохой царь или хорошие бояре. Это противоречит всей его структуре мышления, созерцания и логике мира. Это программа, заложена в него природой, - Ирина Васильевна взглянула Верке прямо в глаза. – Кто еще попробует сказать после этого, что человек не биомашина?
- … - судя по всему, ни у кого не возникло желания удлинить беседу еще на пару часов.
- Это, - Ирина Васильевна продолжала играть на сцене для двух зрителей. – Запрос общества! Обществу нужны плохие бояре и хороший царь. Но… когда власть дебилов, извращенцев и преступников удовлетворяет запросы биоэлектората, тот начинает возмущаться и говорить, что это неправда, нас обманывают. Народишко лепит свой режим и зорко следит, чтобы он был мерзопакостным, а когда режим под давлением народных масс подчиняется, народишко возмущается.
- Милые бранятся, только тешатся, - изрекла Галина Ермолаевна. - А как в других странах, где демократия?
- Не надо было пропускать мои уроки, - отмахнулась Ирина Васильевна.
- Тетя Галя, - Верка пришла на помощь.- Тетя Ира, на двести тридцать седьмой странице говорила, что там демократия только для своих стран и граждан, а за ее пределами они хуже зверей, хуже нацистов, как нелюди. А у нас наоборот, чморим себя, а все лучшее обезьянам, китаезам, чуркам и так далее.
- Так что в файлах Эпштейна-сводника нет ничего нового, сенсационного. Это сплошь и рядом, в любой стране, в любых высоких кабинетах, во все времена, было, есть и будет. Вы и без этих файлов знали, что так есть, но заставляете себя думать обратное. Теперь вы знаете и постараетесь поскорее забыть. Это лучшее зло для вас.
- А вы, тетя Ира, будете помнить?
- Мне это не нужно. Бесполезные знания.
- Но вы все равно в курсах? – Верка-прилипала.
- Да, я пользуюсь минимальными источниками информации, -  Ирина Васильевна показала кончик мизинца.
- Подскажите, а то я часами сижу в интернете, и чем больше читаю, тем больше не понимаю.
- Для каждой социальной группы важна только своя полезная информация, свои интересы. Каждый смотрит и видит свою фигу. Мои советы не помогут, потому что у тебя нет моего аналитического аппарата-инструмента, он формируется годами и совсем в других областях, нежели политика, СМИ и далее. Он формируется внутри тебя жизнью. Понятно?
- Опять сложности. Тетя Ира, а в двух словах?
- Это как твой внутренний ИИ, который "питается" твоим житейским опытом. Ты просто спрашиваешь, и он отвечает. Его советы даже мне часто не подходят, - Ирина Васильевна немного взгрустнула. – Официальные новости я не смотрю, не слушаю, не читаю пару десятков лет. Сознательно. Они вызывают у меня отвращение. Аналогично и новости в интернете. Некую полезность представляют генерал с профессором, но я отдаю себе отчет, что они продвигают интересы своей социальной группы, которая к моей, моему народу, не имеет никакого отношения, но информация у них весьма полезная, как и бесполезная, но лучше всей остальной беллетристики.
Зная, что живешь в мире информационных помоев, я научилась существовать в нем с минимальными потерями, что иногда заметно по моему желанию взорвать планету, а причиной этому может быть лишь двухсекундный ролик, случайно попавшийся мне на глаза. Представь, если бы я хотя бы минуту посмотрела патриотов и телек, причем, не важно - рашистов, украинцев, америкосов… Я бы, наверное, сошла с ума.
- И после таких скудных источников информации вы, тетя Ира, еще выпендриваетесь? – Верка говорила открытым текстом.
- Солнце, вообще, не прочитало даже одной книжки, а управляет солнечной системой на раз-два. – Ирина Васильевна махнула рукой.- А впрочем, я смотрю сериалы…

Верка и Галина Ермолаевна переглянулись, как бы давая понять друг другу, что они так и думали, что с головой профессора Доуэля, типа тети Иры, что-то не так.

- Шпионские сериалы, детективные, дорамы, - Ирина Васильевна стала объяснять. – По ним легко наблюдать, как устроено общество той или иной страны, стереотипы по отношению к другим народам. Консультируют обычно профессиональные специалисты, а значит…
- А значит?
- А значит, можно быть в тренде методов, перспектив, планов, новинок, тактики и стратегии, которые выбалтываются в сериалах. Дабы сделать его кассовым. Легче всего секреты раскрываются там, где их не должно быть – кинематограф. Помните, я говорила, что человек лучше всего раскрывает себя, разговаривая на посторонние темы? Все открыто, не нужно додумывать, все как на блюдечке. Про шпионов, про народ... Нужно лишь отбрасывать киношную чепуху, и можно открывать салон магии и предсказаний. Рекомендую.
- Но дорамы? Это же ни в какие ворота не лезет, - Галина Ермолаевна ужаснулась.
- Когда у народа история в несколько сотен веков, в сериалах ее вытягивают на тысячи лет. Есть невербальные движения, и есть невербальное неконтролируемое мышление. Демоны, бессмертные, кланы, школы, флер, фэнтези… а на деле мафиозные банды, вечно сражающиеся друг с другом за зоны влияния и миску риса.
- А европейцы? – Верка мечтала о Париже.
- Ублюдки еще те. Генетическое колониальное мышление. Тыщу лет. Скрыто, закамуфлировано, под смокингами, еврокультурой, но меня не проведешь, - Ирину Васильевну не проведешь. - Разведки, шпионы работают, как и у нас - на олигархов, на корпорации, на себя, ведут между собой войны, разборки, короче, гадюшники… С помощью Голливуда уверены, что спасают мир. Смотрите сериалы.
- Тетя Ира, а почему вы ни слова сегодня не сказали про войну? – Верка неподдельно удивилась.
- Забыла, надо было напомнить.
- Не надо! - одновременно произнесли Галина Ермолаевна и Верка. – Мы уже все знаем. Все – козлы.
- Тогда напоследок, - Ирина Васильевна сделала задумчивую позу. - Не пытайтесь жить правильно – делайте правильные ходы.