Желтое море

- Ну что, пойдем? – спрашиваю я и обезоруживающе улыбаюсь.
- Пошли! – говоришь ты.
И мы идем.
Мы идем в кафе кофе пить.
Ты заказываешь латте и кусок тортика. Вот же глупости говорят про тарелочниц! Женщины всегда заказывают мало и скромно. Может, и не существует никаких тарелочниц? Этого я не знаю точно. Но тарелочниц я не встречал.
Наш с тобой расклад я еще на улице просчитал, и сейчас понимаю, что оказался прав. Тебе надо дать говорить. Говорить много.
- Майкл Джексон не от пропофола умер – это я даю новый виток теме – он умер оттого, что его без наблюдения анестезиолога оставили!
Я заявляю это авторитетно, как заявил бы врач. Хотя я совсем не врач. Врач – ты. И ты ожидаемо заводишься. То, что надо!
Ты рассказываешь мне про пропофол. Про статистику смертей от пропофола. Ты даже формулу пропофола готова написать, ты и рвешься ее написать, и салфетку хватаешь, и в поисках карандаша озираешься, но тормозишь себя все же.
А я делаю вид, что внимательно слушаю. Я соглашаюсь. Конечно, есть шероховатости в твоем рассказе, и я подкидываю тебе эти угольки, и ты вспыхиваешь, и горишь с новой силой. И вот мы уже говорим про Майкла Джексона. Что у него за болезнь такая была, и почему нос провалился. Ты и про это все знаешь. И ты говоришь, говоришь, говоришь…
Я постоянно забываю, какого цвета у тебя глаза. И вот я снова смотрю, какого они у тебя цвета. Они у тебя не то желтые, не то зеленые. Что-то среднее такое. Ты думаешь, что я тебя внимательно слушаю. А это я твои глаза рассматриваю.
А еще у тебя на щиколотке интересная татуировка. Le pepit, что-то такое… Или Le petit. Кажется, это французский, а французского я не знаю. И тогда я делаю вот что: ногой под столом я аккуратно приподнимаю край твоих джинсов. Мне интересно, уберешь ты свою ногу или нет.

Оказывается, там написано Le petit princesse, и тут уж я догадываюсь, что это значит! Тут уж я рассыпаюсь в неподдельных удивлениях и восторгах! Мы начинаем разговор об Экзюпери, и выясняется, что про него ты тоже много знаешь. Выясняется, что вообще-то ты довольно эрудированный человек, хотя поначалу мне так не показалось.
Но мне не очень интересен Экзюпери. Мне интересно, уберешь ты свою ногу или не уберешь. Ногу ты не убираешь. Я улыбаюсь. Тебе кажется, что я очарован твоими знаниями, и поэтому я улыбаюсь. Но я улыбаюсь потому, что ты не убираешь ногу. И еще я опять забыл, какого цвета у тебя глаза. Я смотрю на тебя, и ты на меня смотришь. Мы молчим.
Наверное, это забавно выглядит: два взрослых человека не пьют кофе, а просто смотрят друг на друга и молчат. Мы с тобой взрослые люди, а ведем себя, будто дети. «Если не обратитесь и не будете как дети, не войдёте в Царство Небесное» - вдруг приходит мне в голову. Но эту тему я решаю не развивать.

Мы молчим, и в отдалении слышна песня:

Я хотел бы увидеть жёлтое море,
Но для этого я слишком поздно рождён…

Наша пауза затянулась.
- Скажи, а как ты пришла к идее сепарации от родителей? – вдруг спрашиваю я. Что тебя к этому подтолкнуло?
Это хороший прием: задать внезапный вопрос, резко сменить тему. Такой прием сбивает человека с толку, и он становится беззащитным. А с беззащитным человеком можно делать все, что угодно.
Ожидаемо, моя реплика производит эффект маленькой бомбы, и ты с азартом начинаешь рассказывать про сепарацию. А я делаю вид, что с интересом слушаю и подкидываю время от времени фразы-угольки. Мне нужно выступить беззащитной жертвой, и тогда ты снова будешь говорить, говорить и учить меня, как мне быть и как мне жить дальше. И постепенно растворяться во мне.

…Он, довольный собой, радостный и воодушевленный, поедет к себе домой.
Она тоже поедет к себе домой. Она покидает детские вещи в стиральную машинку и пойдет гладить белье. Она хозяйственная, она очень любит Свой Дом и не очень любит праздную демагогию.
- Вот дурачок, во все мои ловушки попался! – подумает она. Усмехнется. - Наивный такой…
Кидая детские вещи в стиральную машинку, она властно прикрикнет:
- Алиса! Включи «Окно»!

И снова заиграет та самая песня:

Я хотел бы увидеть жёлтое море,
Но для этого я слишком поздно рождён.
Я хотел бы стать деревом странной породы,
Но мой город металлом и льдом осаждён.

Вертится стиральная машинка, свалено в кучу чистое белье. Эту кучу ей нужно перегладить.
Она стоит на балконе, курит и что-то прикидывает в уме.

Жёлтое море.
Жёлтое солнце.
Жёлтые странные дни.

Жёлтое море.
Жёлтое солнце.
Жёлтые странные дни.

04.02.2026 21:53