Проклятие иных

Проклятие иных
(Удержаться на краю. Часть 1)


Чем пахнет проклятие? Пылью на подоконнике и остывшим чаем. Оно не отбрасывает чудовищных теней. Оно просто делает тебя прозрачной и очень уязвимой. Дина поняла это в тот самый миг, когда слово, брошенное сестрой, повисло в воздухе, заострилось и вошло в грудь холодным осколком. "Ты проклята. Ты иная!"

Сначала был ужас, паника. Будто под ногами рухнул пол, и летишь в шумную, яркую бездну, где все лица вдруг стали чужими. Потом — тишина. Глухая, липкая. В этой тишине и поселилось что-то иное, наполненное злобой и завистью — проклятие.

Оно было невидимым, но убийственным, как радиация. Самое странное, что никто кроме Дины его и не видел. На работе коллеги обсуждали планы на выходные, и их смех был таким же, как всегда. На улице люди спешили по своим делам, не замечая, что рядом с ними идёт кто-то отмеченный. В этом и был главный ужас: мир продолжал вращаться с прежней безмятежностью, а её собственная, Динина, жизнь застыла. Вместо живого огня души внутри был тяжёлый кусок льда.

Она стала наблюдателем. По вечерам в темноте Дина подходила к окну, упиралась лбом в стекло и смотрела. В доме напротив зажигались и гасли окна: кухня — жёлтый свет, гостиная — голубоватый от телевизора, спальня — приглушённый. Там жили люди. Они ссорились и мирились, готовили ужин, смеялись. А она смотрела на эту жизнь, как на немое кино, чувствуя толстое, небьющееся стекло между собой и всем миром. Она перестала быть его частью. Зачем? Она была иной. Не такой.

Попытки пробить это стекло заканчивались больно. "Ты всё выдумываешь", — говорили одни, и в их глазах читалось лишь недоумение. "Подумаешь! Ты слишком серьёзно всё воспринимаешь", — отмахивалась сестра, и её равнодушие было страшнее любой злобы. Она не отрицала, она не хотела почувствовать боль Дины. Словно взяла в руки острый нож, ткнула им в сердце, а потом удивилась: "Ой, а откуда у тебя кровь? Наверное, сама порезалась".

Дина карабкалась. Каждое утро — это был подвиг. Надеть маску обычности, улыбнуться коллеге, ответить на письмо, сделать вид, что душа не разорвана на части. Но с каждым днём пропасть между ней и всем, что было раньше, становилась шире. Общие шутки, доверие, тепло прикосновений. Теперь всё это было отравлено. Её будто изгнали из стаи. Оставаться рядом — значило постоянно чувствовать на себе клеймо.

Одиночество стало не выбором, а единственно возможной средой. В нём не надо было притворяться. В нём можно было молча смотреть в окно и позволять слезам беззвучно бежать из глаз, потому что плакала не она, плакала та, прежняя Дина, навсегда потерянная, засыпанная пеплом извергнувшегося вулкана.

И всё время Дина искала выход. Книги? Новая работа? Но как убежать от того, что спрятано не снаружи? Проклятие не было внешней силой. Оно было кривым зеркалом, в которое её заставили смотреть, и теперь она не могла разглядеть в нём иного отражения.

"Что дальше? Как избавиться от проклятия?" — Дина тяжело вздохнула.  Боль была. Было предательство. Было слово, прогремевшее ледяным раскатом в пустоте. Оно покорёжило душу.

Бороться? С чем? С тенью? Это истощает. Можно махать кулаками на ветер до изнеможения и всё равно проиграть.

Дина выжила. Не жила — выжила. И в этом выживании была своя жестокая правда, своя честность. Проклятие стало её маской. Пилот не чувствует её на лице, он чувствует через неё поток воздуха. Дина научилась чувствовать мир через эту боль, через эту прозрачную стену. Она отнимает много сил — слишком тяжёлая. Она искажает все вокруг. Но защищает ли?

Может быть, выход не в том, чтобы сорвать маску, а в том, чтобы перестать летать, быть пилотом? Тихо спуститься на землю, снять шлем, понять, что под ним — всё ещё её лицо. Израненное, усталое, но её. И чтоб больше никогда душа не улетала в пятки, а корпус не впечатывало в кресло при наборе высоты. И больше не мечтать, не строить планы, не загадывать желания!

"Шрамы украшают мужчин, но не женщин. Я останусь с ним? Не как с тюремщиком, а как со свидетелем. С тем, кто напоминает: слово — это поступок. Доверие — хрупко. А боль — это место, из которого можно или умереть, или начать видеть всё иначе?" — Дина переводила взгляд с одного окна на другое.

***
Дина всё ещё смотрит в окно. Но теперь она иногда замечает, что и в её комнате есть свет. Он слабый, мерцающий, но он её. И, возможно, однажды его будет достаточно, чтобы разглядеть в отражении на тёмном стекле не призрак проклятия, а просто женщину, которая смотрит в ночь. И которая, может быть, ещё не всё сказала этому миру.

Как там у классика: "Нам не дано предугадать, как наше слово отзовётся". Но нам дано решать, какие слова мы примем в себя как истину. А какие — тихо выдохнем обратно, превратив из проклятия в просто горький дым прошлого.

Дина слабо и грустно улыбнулась: "Но как же было бы хорошо, если бы этого никогда не было. Если бы... "

_________________
* Картинка создана в GigaChat c помощью Kandinsky.

4 февраля 2026 г.

_________________

Часть 1. Проклятие иных
http://proza.ru/2026/02/04/2171

Часть 2. Из музея в жизнь, или Каталог утрат
http://proza.ru/2026/02/22/99

Часть 3. Внезапная встреча
http://proza.ru/2026/02/22/102

Часть 4. Алиби для тени, или Почему не...
http://proza.ru/2026/02/22/109

Часть 5. Необходимая деталь, или Отложенное решение
http://proza.ru/2026/02/22/113

Часть 6. Игры памяти и подсознания
http://proza.ru/2026/02/22/116

Часть 7. Инструкция по сборке себя
http://proza.ru/2026/02/22/119

Часть 8. Немой свидетель, или Удержаться на краю
http://proza.ru/2026/02/23/930