Беспомощность как наказание

  Осознавать свою беспомощность – самое страшное наказание.  Всевышний даровал нам земную жизнь, чтобы творить добро. Ангелы-хранители оторвались от людей и, молча, наблюдают за злом, которое творится на земле. Одним росчерком пера, одним устным приказом, одним выстрелом, люди убивают себе равных. Судьбы целых народов   решили простым росчерком пера. Неужели тех, кто отдавал приказы, рожали дьяволицы? Неужели они вскармливали своих детей чужой кровью? Почему так несправедливо устроен мир? Были ли ответы на эти вопросы и задавали ли они себе их?
  А   струны железных дорог плакали от человеческих злодеяний, свидетелями которых они стали. По этим дорогам вагоны несли едва живых к новым испытаниям горем.
   В чреве вагонов металась Смерть. Она щедро рассыпала зерна болезней, травила голодом и ковала морозом. Она поселилась в обнимку с Жизнью. Казалось, что Смерть и Жизнь в одном теле, но с двумя лицами. Жизнь цеплялась за малейший шанс, а Смерть не останавливалась ни перед чем.
  Криком малыш объявлял о своем приходе в этот страшный мир, а роженица, сгорая от стыда, покидала этот мир. У старика забирали единственного внука, отца которого он отправил защищать Родину, которая выкинула его в морозное утро из жилья и отправила страдать в чужой край.
  В какой-то момент людям показалось, что их везут в обратную сторону.
  Локомотив поменял направление. Время неумолимо отсчитывало свои секунды, а расстояние наматывало километры, отрывая народ от страны отцов.
       ***

   На пятый  день Амади заболел. Поднялась температура, и малыш начал бредить. Большие карие глаза впали. Маленькие искорки жизни погасли. Только сердечко продолжало стучать. Он все время просил пить. Малыша раздели и положили на истанг, прикрыв небольшим количеством соломы. Цуца накладывала на лоб малыша мокрый кусок ткани, который она оторвала от своей нижней юбки. Ждать медицинской помощи все равно неоткуда. Никаких трав с собой не взяли. Макнув палец в мед, мать напрасно пыталась накормить им ребенка.
- Хочу райское яблоко и облепиху, - попросил малыш.
   - Конечно, малыш. Вот сейчас доедем и нам принесут яблоки и груши. Я достану ежевику и облепиху. Поешь чурек. Я накрошила его в теплое молоко, - глотая слезы, пытаясь обмануть, ласкала сего Забу и совала малышу в рот пережеванный чурек, который согревала во рту...
   К вечеру малышу стало легче.
- Дада, а я в раю яблоки ел. Они такие вкусные. Но Сармака я там не нашел. Наверное, его туда не пустили. Я хочу вернуться туда. Вы не забудете меня? - шептал малыш, пытаясь обнять отца за шею.
- Бредит. от перепада температуры, — сказала Цуца, посмотрев на озабоченного отца.
   Щенки скулили. Котенок спрятался.  К утру охладевший раздетый трупик отец положил в угол вагона, строго наказав не показывать свое горе.
===================
 Отрывок из повести "Волки"