Секрет Пандоры. Глава 4

Двадцать первый номер встретил меня теплом и уютом, совсем не похожим на строгость коридоров. Дверь из тёмного дерева с изящной золотой цифрой словно приглашала войти в особое пространство, где каждый предмет говорил о заботе и внимании к деталям. Катрина мягко щёлкнула выключателем, и комната озарилась мягким, золотистым светом. Стены были окрашены в тёплые персиковые тона, а на них висели картины с пейзажами, создающими ощущение спокойствия и гармонии. В центре комнаты располагалась уютная кровать с высоким изголовьем, задрапированным мягкой тканью цвета слоновой кости. Постельное бельё в нежных пастельных тонах дополняли декоративные подушки с цветочным узором. Лёгкое покрывало из натурального хлопка словно приглашало прилечь и расслабиться. По обе стороны от кровати стояли изящные прикроватные тумбочки из светлого дерева. На правой — настольная лампа с тканевым абажуром, создающая уютный полумрак в вечернее время. На левой — старинный телефонный аппарат, украшенный искусственными цветами.

В углу комнаты разместился вместительный шкаф с зеркальными дверцами, отражающими свет и создающими иллюзию простора. Напротив кровати — небольшой диванчик с мягкими подушками и пушистый коврик, приглашающий присесть и отдохнуть.Особую атмосферу уюта создавали живые растения в керамических горшках: фикус в углу, вьющаяся лиана на стене и небольшой кактус на подоконнике. На журнальном столике перед диваном стояла ваза с свежими цветами, наполняющими комнату тонким ароматом.Небольшая кухня оказалась неожиданно функциональной и уютной. Здесь нашлось место для всего необходимого: компактный холодильник, плита с духовкой, раковина с зеркальным фасадом. Круглый столик, накрытый кружевной скатертью, и два мягких стула создавали идеальное место для чаепитий.

Ванная комната поражала своей чистотой и продуманностью. Светлые тона, мраморная столешница, большое зеркало и множество полочек для личных вещей. Но главным украшением номера стал вид из окна. За стеклом раскинулся живописный городской пейзаж с вкраплениями зелени парка и лёгкой дымкой горизонта. Солнечные лучи, проникающие через окно, играли на поверхности полированного дерева и создавали причудливые узоры на полу. Катрина, заметив моё восхищение, мягко улыбнулась:

-Нравится? Этот номер один из моих любимых. Здесь всегда так спокойно и уютно, что даже самые тревожные гости быстро находят свой покой.-Она подошла к окну, поправила занавеску и добавила:- Если захочешь что-то изменить в интерьере — только скажи. Мы стараемся, чтобы каждому было комфортно.

Катрина медленно подошла к столику у окна, где лежала аккуратно сложенная бежевая папка с золотой каймой. Её пальцы осторожно обхватили края, словно это был хрупкий артефакт. Она повернулась ко мне, и в её глазах читалось искреннее желание помочь. Я приняла папку, чувствуя, как мои пальцы слегка дрожат. Бумага казалась слишком гладкой, слишком новой для таких личных вопросов.

-Лиза, вот анкеты, — её голос звучал так мягко, что я невольно напряглась ещё больше. — Здесь вопросы, которые помогут нам лучше понять тебя.
-Это обязательно? — мой голос прозвучал тише, чем я ожидала. — Я имею в виду… разве нельзя как-то иначе?

Катрина присела на краешек дивана, расположившись так, чтобы наши глаза были на одном уровне. Её поза излучала спокойствие и уверенность.

-Не обязательно в том смысле, что никто не будет заставлять, — ответила она, внимательно наблюдая за моей реакцией. — Но эти ответы действительно важны. Они помогут нам создать для тебя индивидуальную программу.
-А если я не хочу отвечать на некоторые вопросы? — я сглотнула ком в горле. — Они кажутся… слишком личными.

Катрина наклонилась чуть вперёд, её взгляд стал ещё более внимательным.

- Тогда просто пропусти их, — она говорила так, будто читала мои мысли. — Главное — быть честной с собой настолько, насколько можешь. Никто не ждёт от тебя идеальных ответов.

Я перелистала несколько страниц, чувствуя, как внутри нарастает паника. Вопросы касались всего: от детских травм до самых сокровенных мыслей.

-А как эти ответы помогут… с моей ситуацией? — я старалась говорить спокойно, но голос предательски дрогнул.
- Видишь ли, Лиза, — она подбирала слова с особой осторожностью, — то, как ты отвечаешь на эти вопросы, показывает не только твои мысли, но и то, как ты воспринимаешь себя. А это напрямую связано с тем, над чем мы будем работать. Виктория умеет видеть глубже поверхностных ответов.
-А если я совру? — вопрос вырвался прежде, чем я успела его обдумать. — Если напишу то, что они хотят услышать?
-Тогда мы просто потратим время впустую, — она говорила так просто, что это почти успокоило меня. — Здесь нет правильных или неправильных ответов. Есть только твои настоящие мысли и чувства. Если что-то будет слишком тяжело — просто отложи. Можешь вернуться к этим вопросам позже. Я всегда рядом, если понадобится помощь.

Когда Катрина вышла, я осталась одна с папкой в руках. Мои пальцы дрожали, а в голове крутились мысли: Смогу ли я быть честной? Стоит ли открываться совершенно незнакомым людям? Я подошла к окну, вглядываясь в городской пейзаж. Вид на город казался таким спокойным, таким далёким от моих внутренних бурь. Глубоко вздохнув, я села за стол, открыла первую страницу и начала читать вопросы, чувствуя, как каждая буква отзывается внутри меня. Может быть, это действительно мой шанс? — подумала я, беря в руки ручку. Может быть, стоит рискнуть и быть честной хотя бы с собой?

Вопрос 1: Как вы определяете свои сексуальные предпочтения?

Боже, как же сложно писать об этом… Мои пальцы дрожат, пока я веду ручкой по бумаге. Чувствую, как краска заливает щёки. Я всегда была той девочкой, которая пряталась за учебниками, когда в школе говорили о сексе. Знаете, я до сих пор не могу чётко сформулировать, что мне нравится. Внутри как будто сидит маленький ребёнок, который боится признаться, что у него есть какие-то желания. Родители всегда говорили, что «хорошие девочки» об этом не думают. А если и думают, то точно не рассказывают.
Иногда я смотрю фильмы или читаю книги, и там герои так свободно говорят о своих желаниях… А я не могу. Даже наедине с собой мне сложно признать, что у меня есть фантазии, мечты. Наверное, мои предпочтения связаны с эмоциональной близостью — мне важно чувствовать связь с человеком. Но каждый раз, когда я пытаюсь это выразить, внутри поднимается волна паники. Я как будто живу с постоянным чувством вины. За то, что думаю о чём-то «неправильном», за то, что моё тело реагирует на определённые вещи. И да, я знаю, что это «неправильно» — это моё воспитание так говорит.
Вопрос 2: Чувствуете ли вы комфорт в своём теле?

Господи, если бы вы знали, как я ненавижу своё отражение в зеркале! Каждое утро начинается с того, что я ищу новые недостатки. Сегодня это слишком широкие бёдра, завтра — нос, который вдруг кажется огромным. А эти веснушки? Почему именно у меня они такие яркие? Когда я стою перед зеркалом, то вижу только изъяны. Даже когда кто-то говорит, что я красивая, я не верю. В моей голове всегда есть голос, который шепчет: «Посмотри на себя, кто в тебя влюбится? Ты же обычная, даже не симпатичная».

Это влияет на всё. На то, как я хожу, как сижу, как одеваюсь. Я постоянно сутулюсь, чтобы скрыть несуществующие недостатки. В отношениях это просто катастрофа. Я боюсь, что партнёр увидит меня настоящую, со всеми моими комплексами и страхами. Иногда я представляю, как было бы, будь я другой. Стройнее, красивее, увереннее. Наверное, тогда и жизнь была бы проще, и отношения лучше. Но это иллюзия, и я это знаю. Только принять это никак не могу.

Вопрос 3: Что, по вашему мнению, влияет на вашу сексуальность?

Начну с самого начала. С того момента, когда мама впервые сказала, что «такие вещи не обсуждают за столом». С того дня, когда отец краснел, услышав слово «секс» по телевизору. С того момента, когда одноклассницы шептались о мальчиках, а я делала вид, что мне неинтересно. Общество давит со всех сторон. Идеальные тела в журналах, нереалистичные стандарты красоты в фильмах. Каждый день я вижу, как люди оценивают друг друга по внешности. И я не могу не участвовать в этом.

Мой собственный опыт… О, это отдельная история. Каждый раз, когда я пыталась быть открытой с партнёром, что-то шло не так. То он не понимал, то я боялась сказать лишнее. То я просто замыкалась в себе, потому что вдруг осознавала, насколько я «неправильная». Страх. Он везде. Страх быть отвергнутой, страх осуждения, страх того, что я недостаточно хороша. Страх быть уязвимой. А уязвимость для меня — это слабость. Хотя, может, это просто отговорка, чтобы не признавать свои настоящие чувства.

Каждый раз, когда я думаю о своих желаниях, внутри поднимается волна тревоги. Я как будто стою на краю обрыва и боюсь сделать шаг вперёд. Боюсь упасть, боюсь ошибиться, боюсь быть собой.


Вопрос 4: Какой опыт в сфере отношений и близости у вас был?

Мой опыт… Он как мозаика, собранная из осколков. Первый раз я влюбилась в школе — в мальчика из параллельного класса. Он даже не замечал меня, но я жила мечтами о нём месяцами. Это была моя первая попытка приблизиться к чему-то большему, чем просто дружба. Первые серьёзные отношения начались в университете. Я была наивной, верила, что любовь решит все проблемы. Но вместо этого получила опыт манипуляций и неуверенности. Он постоянно говорил, что я слишком зажата, что со мной неинтересно. А я просто не знала, как быть другой. Потом были короткие связи, случайные встречи. Каждая из них оставляла после себя чувство пустоты и разочарования. Я пыталась быть той, кем не являюсь, притворялась, что мне нравится то, чего на самом деле боюсь.
Близость для меня всегда была связана с тревогой. Первый раз… До сих пор помню тот вечер. Я была напугана, не хотела, но думала, что так надо. Что это сделает меня «нормальной». Теперь понимаю, насколько это было глупо и неправильно.

Вопрос 5. Как вы обычно реагируете на новые сексуальные опыты?

Честно говоря, я их боюсь. Каждый раз, когда появляется возможность что-то новое попробовать, внутри всё сжимается от тревоги. Сначала я пытаюсь убедить себя, что это нормально, что все через это проходят. Но потом включается внутренний голос, который шепчет: «Ты не такая, тебе нельзя, это неправильно». В новых ситуациях я обычно замыкаюсь. Становлюсь молчаливой, отстранённой. Иногда даже физически чувствую, как тело напрягается, готовясь к обороне.

После каждого нового опыта я долго анализирую, что сделала не так. Почему не смогла расслабиться, почему снова позволила страху взять верх. Самое ужасное — это то, что я начинаю ненавидеть себя за свою реакцию. За то, что не могу быть «нормальной», за то, что мои желания не совпадают с тем, что «должно» быть. Но в последнее время я пытаюсь быть честной с собой. Понимаю, что моя реакция — это не приговор, а просто сигнал о том, что мне нужна помощь, поддержка и время, чтобы научиться доверять себе и другим. Каждый раз, когда я думаю о новых опытах, я напоминаю себе: это нормально — бояться. Нормально — быть неуверенной. И абсолютно нормально — просить о помощи.

Истерика накрыла меня волной такой силы, что казалось, лёгкие вот-вот разорвутся от рыданий. Горло сдавило спазмом, а слёзы, горячие и солёные, текли нескончаемым потоком, оставляя мокрые дорожки на щеках. Я задыхалась от боли, которая раздирала душу на части. В памяти всплывали моменты, которые я так старательно пыталась забыть: его смех, его прикосновения, запах его кожи, который до сих пор преследовал меня в кошмарах. Я ненавидела себя за эту слабость, за то, что не могла отпустить прошлое, за то, что до сих пор любила человека, который разбил моё сердце.

Медленно, словно во сне, я начала раздеваться. Каждая вещь, которую я снимала, будто отнимала ещё один кусочек моей гордости. В голове крутились мысли о том, как он прикасался ко мне здесь, как шептал нежности, как обещал любить вечно. А теперь эти же слова он говорит другой. В душе я стояла под прохладными струями воды, которые, казалось, не могли остудить пожар в моей душе. Воспоминания о том, как мы были вместе, накатывали волнами, заставляя сжиматься от боли. Я видела себя в запотевшем зеркале — отражение женщины, которая потеряла себя, которая больше не узнавала своё тело.

Я вспоминала, как он говорил, что любит моё тело, но теперь я знала правду: он просто говорил то, что я хотела слышать. Капли воды стекали по коже, оставляя холодные следы, а я всё вспоминала и вспоминала. Как он смотрел на других женщин, как улыбался им, как прикасался. Ревность отравляла каждую клеточку моего существа, превращая любовь в ненависть к себе.

Выйдя из душа, я завернулась в полотенце и подошла к зеркалу. Моё отражение смотрело на меня с такой болью и отчаянием, что хотелось закричать. Среди этих уверенных, красивых женщин я чувствовала себя жалкой пародией на саму себя.

Я распахнула полотенце, и собственный вид вызвал новую волну ненависти. Каждая черта моего тела кричала о том, насколько я не идеальна. Грудь, которая когда-то была гордостью, теперь казалась слишком большой и обвисшей. Живот, который я так старательно прятала под одеждой, казался огромным. В этот момент я возненавидела себя настолько сильно, что готова была разбить все зеркала в комнате. Как я могла думать, что достойна любви? Как могла верить, что заслуживаю счастья? Теперь всё стало ясно: Олег выбрал другую, потому что я не стою его внимания.

Я упала на кровать, свернувшись калачиком, и позволила себе утонуть в этой боли. В этой ненависти к себе. В этом отчаянии, которое казалось бесконечным. И в этой невыносимой, разрушающей тоске по человеку, который больше не хотел быть со мной. Каждый вздох давался с трудом, каждое воспоминание причиняло новую боль. Я чувствовала себя настолько опустошённой, что казалось — ничто уже не сможет заполнить эту пустоту внутри.

Внезапный стук в дверь заставил меня вздрогнуть. Я замерла, не в силах пошевелиться, словно статуя. В этот момент я была настолько поглощена своими страданиями, что совершенно забыла о времени и окружающем мире. Стук повторился, более настойчиво. Я медленно обернулась, всё ещё сгорбившись на кровати, чувствуя, как стыд обжигает щёки. Кто бы это ни был, он застал меня в самый уязвимый момент. Дверь приоткрылась, и на пороге появилась Виктория. Её появление было настолько неожиданным, что я на мгновение забыла, как дышать.

-Лиза? — её голос звучал мягко, но в нём чувствовалась твёрдость. — Я пришла забрать анкету. Услышала какой-то шум и решила проверить, всё ли в порядке.

Я молчала, не зная, что ответить. Мои глаза, наверняка красные от слёз, встретились с её взглядом. Она сделала шаг вперёд, и я заметила, как её взгляд скользнул по комнате, по мне, сидящей на кровати в полотенце.Виктория вошла в комнату, но не как победительница, а как человек, понимающий чужую боль. Она закрыла за собой дверь и подошла ближе, но остановилась на безопасном расстоянии.

-Я вижу, что вам тяжело, Лиза, — сказала она, протягивая руку. — Давайте поговорим. Анкета может подождать.

Её слова прозвучали как приглашение к диалогу, но я всё ещё колебалась. В её присутствии я чувствовала себя ещё более уязвимой, но в то же время что-то в её манере держаться внушало доверие.

- Я… я не готова говорить об этом, — прошептала я, отводя взгляд.
-Хорошо, — сказала она спокойно. — Но я здесь, чтобы помочь. И я вижу, что вам нужна помощь.-Она не настаивала, но её присутствие действовало на меня успокаивающе. Впервые за долгое время кто-то видел меня настоящую — со всеми моими слабостями, страхами и болью.-Я могу остаться, если вы позволите, — произнесла Виктория, садясь в кресло напротив. — Просто быть здесь, пока вы не будете готовы говорить.

Её слова прозвучали как обещание, и хотя я всё ещё не была уверена, что готова открыться, что-то внутри меня начало оттаивать. Возможно, впервые за долгое время я встретила человека, который действительно хотел помочь, а не осудить. Я медленно кивнула, всё ещё не поднимая глаз. Виктория не торопила меня, просто сидела рядом, давая понять, что время есть, и что она никуда не уйдёт, пока я не буду готова. Несколько минут мы сидели в тишине. Я слышала, как стучит моё сердце, как шумит кровь в ушах. Наконец, я нашла в себе силы заговорить:

-Я ненавижу себя… — мой голос дрожал, — ненавижу своё тело, свои чувства. Я не понимаю, как могла так низко пасть.
-Лиза, то, что вы испытываете — это нормально. Ненависть к себе — это защитный механизм. Вы пытаетесь наказать себя за то, что чувствуете боль.
- Но я не заслуживаю этой боли! — воскликнула я, впервые позволив эмоциям вырваться наружу. — Я всё делала правильно, а он… он просто взял и ушёл!-Слезы снова навернулись на глаза, но на этот раз я не пыталась их сдержать.
- Боль — это часть процесса исцеления, — тихо произнесла Виктория. — И то, что вы позволяете себе чувствовать эту боль — это уже победа.-Она протянула мне салфетку, и я взяла её, не глядя.-Расскажите мне о нём, — попросила Виктория. — О вашем муже. Что вас связывало?
-Мы были вместе столько лет… Я думала, что знаю его. Думала, что мы созданы друг для друга. А теперь понимаю, что совсем его не знала...

В памяти всплыл тот роковой вечер. Всё началось с мелочи, которая тогда показалась незначительной. Он задержался на работе, как обычно говорил. Но что-то в его голосе было не так. Я помню, как нервно ходила по квартире, проверяя телефон каждые пять минут. Он никогда не задерживался так поздно без предупреждения. А когда наконец позвонил, его голос звучал отстранённо, словно он был не один. «Милая, не жди меня, я задержусь», — эти слова до сих пор звучат в моих ушах. Тогда я отмахнулась от своих подозрений, списав всё на усталость. Но это было только начало. Позже появились другие признаки. Его телефон, который он раньше никогда не прятал, вдруг стал постоянно заблокирован. Он начал чаще принимать душ после работы, словно пытаясь смыть что-то. Его запах… тот самый запах, который я так любила, стал каким-то чужим.

Помню, как однажды нашла в его машине чек из ресторана, куда он якобы ездил с коллегами. Но в тот день у них не было никаких встреч. Я хранила этот чек как доказательство, но так и не решилась ему предъявить. А потом были эти сообщения. Случайные, невинные на первый взгляд, но вызывающие тревогу. «Не могу дождаться нашей встречи», — прочитала я однажды, заглянув в его телефон, когда он спал. Сердце замерло, а потом заколотилось как сумасшедшее. Я пыталась поговорить с ним, но он только отмахивался, говорил, что я параноик. «Ты слишком много думаешь», — его слова до сих пор жгут. И я отступала, снова и снова, пытаясь сохранить то, что, как мне казалось, было нашим счастьем.

И всё же я продолжала цепляться за иллюзию. Продолжала верить в то, чего уже не существовало. Теперь понимаю, что первая трещина появилась гораздо раньше, чем я смогла её заметить. Она росла медленно, незаметно, пока не разрушила всё до основания. Сейчас, вспоминая те дни, я понимаю, что должна была прислушаться к своему внутреннему голосу. Но любовь ослепила меня, сделала глупой и слепой. И теперь я расплачиваюсь за свою слепоту.

-Знаете, — наконец прошептала я, не поднимая глаз, — я каждый день смотрю на себя в зеркало и не узнаю ту женщину, которую вижу. Словно он забрал с собой частичку моей души, и теперь я просто пустая оболочка. Когда я вижу их вместе… — голос предательски дрогнул, — эту счастливую пару, их улыбки, прикосновения… Я чувствую, как внутри всё разрывается на части. Как будто кто-то вырывает моё сердце голыми руками.-Что со мной не так? — воскликнула я, впервые за долгое время позволяя себе задать этот вопрос вслух. — Почему он выбрал её? Что я сделала не так?-Виктория не торопилась с ответом. Она просто наблюдала за мной, давая возможность выговориться.- Я готовила ему завтраки, заботилась, старалась быть идеальной женой. А теперь понимаю, что всё это было напрасно.-Я закрыла лицо руками, пытаясь сдержать новый поток слёз.-Иногда мне кажется, что я схожу с ума. Эти мысли… они преследуют меня днём и ночью. Я не могу есть, не могу спать. Всё, о чём я могу думать — это он и та женщина.
- Лиза, — произнесла она мягко, — то, что вы переживаете — это нормальная реакция на предательство. Но позвольте задать вам вопрос: а что вы чувствуете к себе?
-К себе? — переспросила я, удивлённо поднимая глаза. — Я ненавижу себя. Ненавижу за то, что позволила этому случиться, за то, что до сих пор люблю его.
-Ненависть к себе — это не ответ. Это способ наказать себя за чувства, которые вы не можете контролировать.
-Но как мне перестать чувствовать эту боль? — почти простонала я. — Как мне избавиться от этих мыслей?
-Начните с принятия. Примите свои чувства, примите боль. Не пытайтесь её подавлять или отрицать.
-Принять боль? Это как? Просто сказать себе: «Привет, боль, давай дружить»?-Я горько усмехнулась.
- Не совсем.-Виктория улыбнулась.-Но важно понять, что ваши чувства — это не приговор. Они временные. И они показывают, насколько глубоки ваши переживания.
- А что, если я никогда не смогу его забыть? — мой голос дрожал от отчаяния.
-Тогда давайте работать с тем, что есть. Давайте разберёмся, почему вы так привязаны к нему. Почему эти отношения были настолько важны для вас.

Я замолчала, обдумывая её слова. Впервые кто-то не пытался дать мне быстрый ответ, не пытался убедить, что всё пройдёт. Она просто была рядом, позволяя мне чувствовать свои эмоции. Я сидела, обхватив колени руками, и слушала Викторию, чувствуя, как каждое её слово проникает в самые глубокие уголки моей души. Её голос, такой спокойный и уверенный, словно луч света в кромешной тьме, заставлял меня переосмысливать всё, во что я верила последние месяцы.
«Это не просто боль от расставания», — её слова эхом отдавались в моей голове. Да, это было гораздо больше. Это была рана, которая разъедала меня изнутри, превращая в тень самой себя.

Когда она заговорила о моей ненависти к собственному телу, что-то внутри меня дрогнуло. Неужели она права? Неужели всё это время я наказывала себя за чужие ошибки?«Ваше тело — это не причина его поступка», — эти слова словно освободили что-то во мне. Я всегда считала, что со мной что-то не так, что моё тело отталкивает, что я недостаточно хороша. А теперь кто-то говорит мне обратное. Моё дыхание участилось, когда Виктория затронула тему моей «грязности». Это чувство преследовало меня день и ночь, отравляя каждую мысль, каждое движение.«Ваше тело не может быть грязным», — её слова звучали как мантра, которую я отчаянно хотела поверить. Но старые убеждения держались крепко, словно колючая проволока вокруг моего сердца.

Когда она протянула мне лист бумаги и попросила написать три вещи, которые я люблю в своём теле, я почувствовала, как паника подкатывает к горлу. Как можно любить то, что ты столько времени презирал? Мои пальцы дрожали, когда я взяла ручку. Казалось, что даже она знает о моей неспособности найти что-то хорошее в себе. Но я начала писать, и с каждым словом что-то внутри меня менялось. «Мои глаза… они всегда были честными», — написала я, и это было правдой. Мои глаза никогда не лгали, даже когда я сама пыталась обмануть себя.

«Мои руки… они умеют заботиться», — следующая строчка далась легче. Мои руки растирали спину мужу, когда он болел, готовили ему любимые блюда, писали письма, в которых изливала душу. Третья строчка потребовала больше времени. Я сидела, уставившись в чистый лист, пока Виктория терпеливо ждала. И вдруг я поняла — моё сердце. Оно умеет любить, глубоко и искренне, даже после всего произошедшего. Когда я прочитала написанное, что-то внутри меня надломилось. Не в плохом смысле. Это был переломный момент, когда старые убеждения начали рушиться, освобождая место для новых мыслей. Разговор о границах открыл для меня новую перспективу. Я никогда не умела говорить «нет», всегда ставила чужие желания выше своих. Теперь я понимала, почему это привело меня сюда.

Виктория рассказывала о техниках восстановления, о том, как вернуть себе право на удовольствие, и я слушала, впитывая каждое слово. Впервые за долгое время я чувствовала, что есть выход из этого кошмара. Когда она сказала, что моё тело — мой союзник, а не враг, что-то внутри меня откликнулось. Может быть, пришло время прекратить эту внутреннюю войну? Может быть, пора начать слушать себя, а не голоса прошлого?

-Лиза, — Виктория мягко улыбнулась, её глаза излучали искреннюю заботу, — у меня есть идея, которая может помочь вам сделать важный шаг вперёд. Завтра вечером открывается новый бар «Лягушачьи лапки». Это не обычное заведение — там будет особенное мероприятие. Живая музыка, изысканные коктейли, интересные люди… — Виктория говорила так увлечённо, что на мгновение я почти забыла о своём страхе.
-Но… я не уверена, что готова к такому, — мой голос дрогнул. — После всего, что произошло, мне сложно даже просто выйти из дома. Каждый раз, когда я представляю толпу людей, меня охватывает паника.
- Я понимаю ваши чувства. После того, через что вы прошли, это абсолютно нормально. Но знаете что? Иногда именно такие выходы в свет помогают нам увидеть себя с другой стороны. Это не будет похоже на обычные посиделки в баре. Это возможность почувствовать себя частью чего-то нового, интересного.-Она достала из сумки два пригласительных билета и положила их на стол. Они сверкнули в свете лампы, словно маленькие маячки надежды.-Это специальные приглашения. Только представьте: уютная атмосфера, приятная музыка, возможность познакомиться с новыми людьми… И главное — вы будете не одна. Я буду рядом, поддержу вас. Мы можем уйти в любой момент, если почувствуете себя некомфортно.

Я взяла пригласительные, рассматривая их дрожащими пальцами. Мысль о выходе в свет пугала, но в то же время что-то внутри меня тянулось к этой возможности. Мои пальцы словно приросли к пригласительным билетам. Я смотрела на них, но видела только размытые очертания, потому что глаза застилали слёзы. Внутри меня бушевала настоящая буря эмоций. Страх. О, как же сильно я его чувствовала! Он сковывал каждую клеточку моего тела, превращая кровь в лёд. Что, если я не справлюсь? Что, если снова всё рухнет? Эти вопросы крутились в голове бесконечным хороводом. Но рядом со страхом жила другая эмоция — робкая, почти забытая надежда. Она теплилась где-то в глубине души, как маленький огонёк в темноте. Может быть, Виктория права? Может быть, действительно пора сделать шаг вперёд?

-Но что, если я не справлюсь? — прошептала я, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — Что, если я начну плакать или сделаю что-то глупое?
-Лиза, вы сильнее, чем думаете.-Виктория взяла мою руку в свою:
-И знаете что? Даже если вы заплачете или почувствуете себя неловко — это нормально. Это часть процесса исцеления. Главное — вы попробуете.-Она ободряюще улыбнулась:-К тому же, я могу рассказать вам небольшой секрет. Когда я впервые пошла на подобное мероприятие после своего личного кризиса, я тоже ужасно боялась. Но знаете что? Это оказалось не так страшно, как я думала.

Я подняла глаза на Викторию, удивлённая её признанием.

-Правда? — тихо спросила я.
-Правда. И знаете что ещё? Иногда самые страшные вещи оказываются не такими уж страшными, когда мы решаемся на них. А иногда они становятся началом чего-то прекрасного.-Она встала и начала расхаживать по комнате, словно обдумывая что-то:- Давайте посмотрим на это с другой стороны. Это не просто поход в бар. Это возможность: Почувствовать себя живой. Увидеть, что мир не остановился. Встретить новых людей. Сделать что-то для себя. Преодолеть свой страх. -Виктория снова села рядом со мной:-И помните: вы не обязаны оставаться там долго. Мы можем уйти в любой момент. Но если вы не попробуете, то никогда не узнаете, что могли бы почувствовать.
-А если я не захочу ни с кем разговаривать? — спросила я, чувствуя, как страх немного отступает.
- И не нужно. Можно просто наслаждаться музыкой, коктейлями и атмосферой. Или мы можем просто поболтать друг с другом. Главное — это ваш выбор и ваше решение. Подумайте об этом. Но помните: иногда именно маленькие шаги приводят к большим победам.
-Я… я подумаю, — прошептала я, сжимая билеты в руке.
-Хорошо.-Виктория улыбнулась:-И помните: решение за вами. Но я буду рядом, независимо от вашего выбора.

Когда она ушла, я ещё долго сидела, глядя на пригласительные. Они словно пульсировали в моей руке, напоминая о возможности выбора и о том, что, возможно, пришло время начать жить заново. Я прижала пригласительные к груди, словно они были чем-то драгоценным. Моё сердце билось так сильно, что, казалось, готово было выпрыгнуть из груди. Оно то замирало от страха, то пускалось в бешеный галоп от волнения.

В горле образовался ком, мешающий дышать. Я пыталась успокоиться, но эмоции захлёстывали меня, как волны во время шторма. Каждая клеточка тела кричала: «Останься! Спрячься! Это слишком опасно!» Но что-то внутри меня, какая-то новая часть, которой я раньше не знала, шептала: «Попробуй. Просто попробуй». Это было похоже на голос ребёнка, который хочет исследовать мир, несмотря на все страхи.

Я закрыла глаза, пытаясь разобраться в себе. Мои чувства были настолько противоречивыми, что голова шла кругом. Хотелось одновременно и убежать, и ринуться вперёд. Искушение выбросить эти проклятые пригласительные было почти непреодолимым. Но в то же время я понимала — если сейчас отступлю, то, возможно, никогда не найду в себе сил сделать следующий шаг. Это как стоять на краю обрыва: можно вечно бояться прыгнуть, а можно всё-таки решиться и полететь.