12. Срочно в номер. Леонид

А идея моя, как отвлечь пристальное и нездоровое внимание любопытствующих от наших персон, была проста и безыскусна. Я разрешил Анне подготовить большой материал типа жизненной истории для публикации в нашем журнале. С продолжением на несколько номеров.

Она чуть от счастья не задохнулась. Дескать, неужели сбылась её мечта? Писать, публиковаться, да много, да сразу...

Пока не узнала, что текст будет автобиографический. "Мать-одиночка. Дневник счастливой женщины ". Рубаху рвать на своей груди она вообще-то не собиралась. Кому охота наизнанку выворачиваться? Потому замолчала.

Не торопился и я. Ни в коем случае нельзя уговаривать. Аня должна принять осознанное решение. Наконец она встала, кивнула мне и спросила, сколько у неё времени до публикации первой части.

Услышав, что две недели, обрадовалась и чуть не вприпрыжку помчалась к компьютеру. С тех пор жизнь в редакции изменилась. Интерес к обсуждению чужой жизни у народа пропал. Никто из фигурантов не реагировал на домыслы.

Мне по статусу не положено. Анна головы не поднимала от своей повести. А сплетничать в пустоту народу не хотелось. Так и ушла тема нашей с Аней возможной любви. Которая, похоже, стала невозможной...

Новоиспеченная авторша творила с превеликим удовольствием. Правда, отпрашивалась на один день. Сестра её будто бы в китайскую тюрьму попала. Но чудом была освобождена. Однако впала в тяжелую депрессию. Аня должна была помочь выбраться из её тенет...

Я отпустил, сразу прикинув, что следующим заданием будет опус аккурат про русскую арестантку. Читательницы оценят. Они любят про такое...

А у меня новое приключение наметилось. Сидели мы на днях с Борисом Николаевичем, главным бухгалтером и начальником отдела кадров в одном лице. Текущие дела обсуждали.

И он так, между делом спросил меня, знаю ли я, что у Эдиты красный диплом филфака старинного губернского университета, и книга недавно вышла?

Ничего про то мне было неизвестно. Но вообще-то иногда мимоходом я обращал внимание на симпатичного офисного менеджера. Хлопочет и хлопочет по обеспечению редакционного быта, а ведь видно, что женщина утонченная. Не гусыня...

С той минуты стал я на Эдиту поглядывать. Она заметила мой интерес, но осталась безразличной. До поры до времени. Потому что у меня в редакции сезонный грипп начался. Работников стал косить. Главное, что пишущих.

А где им замену брать? Я, конечно, и сам стариной тряхнул. Написал "мемуар" про мужское самолюбие. В ироническом стиле. Как люблю. Но дальше-то что?

Только к женщинам за помощью обращаться. Хоть у меня и была фишка, чтоб только мужики писали. Раз уж и Анне разрешил...

Призвал Эдиту. Попросил помочь с текстами. Она удивилась, мол, как это? Она должна следить за тем, чтобы в редакции кофе был. И печеньки. Чтобы уборщицы не волынили, чтобы...

Я объяснил ей, что с превеликим уважением отношусь к её тайнам, но другого выхода, как рассекретиться, не вижу. Потому что ведаю, какой она литератор и упустить такой шанс не могу...

Долго мы спорили, и женщина победила. В мою, конечно, пользу. Мы придумали, что она напишет пару интересных опусов на грани с приличиями. От лица мужчины. Но про женщину. В общем, предполагался фурор.

Он и получился. Но совсем не тот, что планировали. Попозже расскажу...