Бесконечность

 

Глава 1

— Угадай, кто?

Теплые, влажные ладони Кристины, сжимающие мои щеки с силой, оставляют на коже темный отпечаток почерневшего серебряного перстня, украшенного черепом. Даже с закрытыми глазами я вижу ее: прямой пробор в черных, густо накрашенных волосах, контрастирующих с бледной кожей. Синтетический черный корсаж, надетый поверх серой водолазки — униформа нашей школы, — скрывает тонкое тело. Длинная черная атласная юбка, украшенная дырой на подоле, — следствие неловкости и тяжелых ботинок на толстой подошве. Ее глаза, кажущиеся золотистыми из-за желтых контактных линз, скрывают истинный цвет — скорее всего, светло-серый или голубовато-зеленый, судя по едва заметным прожилкам в радужке, которые я уловила во время предыдущих наших встреч.

Моя способность — это не просто предчувствие или интуиция. Это нечто более глубокое, более… пугающее. Я чувствую людей, как чувствую пульс — не физически, а на уровне энергии. Эта энергия, пронизывающая каждую клетку их существа, рассказывает мне о них всё — от мельчайших деталей их жизни до самых сокровенных тайн. Я знаю, что отец Кристины скрывает не командировку, а серьезные финансовые проблемы, связанные с его долгами перед местным криминальным авторитетом. Знаю, что «личный тренер» ее матери — это не просто тренер, а любовник, и что скоро их тайный роман станет достоянием общественности. Я знаю о сломанном компакт-диске, виновником чего является младший брат Кристины, который боится ее гнева не из-за испорченного диска, а из-за секретной информации, записанной на нем. Это информация компрометирует кого-то из семьи, возможно, того же отца. Все это я знаю, не прибегая к подглядыванию или расспросам. Мои парапсихические способности — это проклятие и благословение одновременно. Они дают мне знания, но отнимают покой. Информация обрушивается на меня потоком, вызывая головную боль и чувство тревоги.

— Скорее угадывай, а то сейчас уже звонок! — голос Кристины осипший, как у заядлого курильщика, хотя я знаю, что она попробовала сигарету всего лишь раз. Она пытается скрыть волнение, но я чувствую его, как сильный электрический разряд. Я тяну время, анализируя информацию, которая приходит ко мне. Кто из одноклассниц вызывает у нее наибольшее неприятие?

— Полина Данко? — это первая девушка, имя которой всплывает в моей голове, но я решаю проверить другие варианты.

— Бр-р! Не угадала! — Кристина сильнее сжимает мои щеки. Ее прикосновение — это не просто физический контакт, это вторжение в мою личную энергетическую сферу. Это поток информации, который я вынуждена фильтровать, отсекая лишнее, чтобы не сойти с ума.

— Мария Добуш?

Она хохочет, ослабляя хватку. Лизнув большой палец, она пытается стереть след от перстня с моей щеки, но я успеваю сделать это сама. Не потому, что меня отталкивают ее слюни — я знаю, что она здорова, — а потому, что я стараюсь минимизировать физический контакт.

Прикосновение — это слишком интенсивный поток информации, исчерпывающий меня эмоционально и физически. Это как постоянно прослушивать сотни радиостанций одновременно, пытаясь выделить из этого хаоса единственную необходимую частоту. Иногда мне кажется, что я никогда не смогу полностью отключиться от этого непрекращающегося потока.

Кристина сдергивает с моей головы капюшон, прищуриваясь, рассматривая мои наушники. В наушниках — тишина. Я не слушаю музыку, потому что это усиливает мои способности в десятки раз. Я стараюсь минимизировать внешние раздражители, чтобы не перегрузить и без того переполненный мозг. Этот «шум» — это не просто звуки, а смесь эмоций, мыслей, и даже физиологических процессов людей вокруг меня. Поэтому тишина — это единственный способ хоть немного снизить поток информации и сохранить остатки рассудка. Моя жизнь — это постоянная борьба за равновесие между познанием мира и сохранением собственного «я». И эта борьба, зачастую, оказывается не на моей стороне.

Я не всегда чувствовала себя неуверенной и непривлекательной. В свои подростковые годы я была обычной девочкой, полной жизни и энергии. Я с удовольствием посещала школьные дискотеки, где танцевала до упаду, влюблялась в популярных исполнителей и актеров, мечтая о том, что однажды встречу кого-то из них. У меня были длинные светлые волосы, и я гордилась ими, никогда не задумываясь о том, чтобы заплетать их в хвостик или прятать под капюшоном. Моя семья была для меня всем. У меня были мама и папа, которые поддерживали меня во всех начинаниях, младшая сестра Рита, с которой мы вместе проводили часы, играя и смеясь, и наш верный желтый лабрадор по имени Лютик, который всегда был рядом и поднимал мне настроение. Мы жили в уютном доме в спокойном районе, где было много зелени и свежего воздуха. Это место было настоящим оазисом счастья, где я чувствовала себя в безопасности и любви. Я помню, как с нетерпением ждала начала старшей школы, ведь меня только что выбрали капитаном команды болельщиц. Это было для меня огромным достижением, и я гордилась тем, что могу представлять свою школу. Жизнь казалась идеальной, и я была полна надежд на будущее. Но, как это часто бывает, судьба распорядилась иначе. Трагедия произошла в тот момент, когда я и моя семья оказались в автомобиле. Я помню, как мы с Ритой сидели на заднем сиденье папиного внедорожника, а Лютик уютно устроился у нее на коленях. В тот момент я чувствовала себя счастливой и защищенной. Но в одно мгновение все изменилось. Я не успела осознать, что произошло, когда машина попала в аварию. Вспышка света, глухой звук удара, и вот я уже наблюдаю за всем со стороны, словно это не моя жизнь, а фильм. Я видела, как воздушные подушки надулись, как машина превратилась в груду металла, а вокруг разлетелись осколки стекла. Мое сердце сжалось от страха, когда я поняла, что произошло. Я не могла поверить, что это случилось с нами. Я молилась о том, чтобы мои родные были в порядке, чтобы они успели выбраться из разрушенного автомобиля. И в этот момент я увидела их. Они шли по дорожке, словно ничего не произошло. Лютик, виляя хвостом, радостно скакал впереди, и я почувствовала, как меня охватывает чувство облегчения. Я решила следовать за ними, сначала пытаясь догнать, но потом остановилась, чтобы насладиться моментом. Я оказалась на огромном, цветущем лугу, где воздух был наполнен ароматами цветов и свежести. Вокруг меня раскинулись зеленые поля, а над головой светило яркое солнце. Я чувствовала, как ветер нежно касается моего лица, и в этот момент все тревоги и страхи, которые мучили меня, исчезли. На этом лугу я поняла, что жизнь — это не только о том, что происходит с нами, но и о том, как мы воспринимаем эти события. Я ощутила, что даже после трагедии есть возможность найти покой и радость. Я начала осознавать, что моя семья и я — это не просто физические тела, но и души, которые могут продолжать существовать в другом измерении. С тех пор я стала задумываться о том, как важно ценить каждое мгновение, каждую улыбку и каждый вздох. Я поняла, что даже в самые темные времена, когда кажется, что надежды нет, всегда есть свет, который можно найти внутри себя и в окружающем мире. Я начала больше ценить своих близких, проводить с ними время и делиться своими чувствами. Этот опыт изменил меня. Я стала более внимательной к людям, которые меня окружают, и начала понимать, что каждый из нас может столкнуться с трудностями. Важно не забывать о том, что мы не одни, что у нас есть поддержка и любовь, даже когда кажется, что мир рушится. Я научилась принимать себя и свои чувства, и это сделало меня сильнее. Теперь, вспоминая те дни, я понимаю, что моя жизнь — это не просто череда событий, а целая история, полная уроков, любви и надежды. Я продолжаю двигаться вперед, не забывая о том, что каждый момент — это дар, который нужно ценить.

Глава 2

За несколько секунд до появления учителя я совершила молниеносное преображение: капюшон сброшен, плеер выключен, книга — в руках, взгляд — прикован к странице. Учебный процесс, как всегда, прерывается неожиданностью.

Громкий голос учителя разорвал тишину: «Ребята, познакомьтесь, это Денис Гущин. Он переехал к нам из Нальчика. Денис, садись на свободное место — вот там, в заднем ряду, рядом с Эвелиной. Пока у тебя нет учебника, будешь работать вместе с ней». Сердце дрогнуло. Денис. Даже не поднимая глаз, я уже ощутила его присутствие — некий магнетизм, исходящий от него. Слухи о нём просочились в школьный водоворот сплетен еще до его появления. Я, как и многие другие, был осведомлена о внешности Дениса, но предпочитала оставаться в неведении, наслаждаясь интригой. Лишняя информация, как известно, не всегда приносит счастье. Однако, информация, циркулирующая среди одноклассников, представляла его как нечто экстраординарное. Стеша, сидящая двумя рядами впереди, в своих тайных записках, описала его как «офигительного красавца». Хлоя, лучшая подруга Стеши, полностью разделяла это мнение. А вот Борис, приятель Хлои, добавил к этому что-то свое, но его комментарии всегда были загадочными и не поддавались однозначной интерпретации. Он обладал своеобразным стилем изложения мыслей, что делало его мнения еще более интригующими.

Шум шагов. Это Денис приближался. Мой рюкзак, лежащий на стуле, с глухим стуком упал на пол, когда Денис опустился рядом. Я притворилась, что сосредоточена на чтении, даже не подняв глаз выше его черных байкерских сапог. Обувь была не просто байкерской, а эксклюзивной, выделяющейся на фоне пестрой коллекции обуви моих одноклассников. Они, в своей разноцветной беспорядочности, резко контрастировали с элегантной строгостью сапог Дениса. Учитель, не обращая внимания на шум, попросила открыть учебники на странице 133. Денис, наклонившись ко мне, спросил: «Поделишься?». Я не ответила, но подвинула к нему книгу так, что она почти свисала с края парты. Это было мое неловкое согласие. Его близость вызывала неуютное ощущение. В попытке убежать от неудобства, я отползла на самый край стула и натянула капюшон. Тихий смешок Дениса прозвучал в тишине класса. Я не видела его лица, но чувствовала насмешку в его голосе. И это было еще более загадочно и запутанно, чем все предыдущие слухи и догадки о нем. В его смехе была ирония, а возможно, и что-то еще… нечто таинственное, что только усиливало мое желание узнать больше. Его появление стало переломным моментом, нарушившим устоявшийся ритм школьной жизни. В воздухе появилась неизвестность, интрига, напряжение. Каждый взгляд, каждое движение Дениса было наполнено значением, которое я пыталась расшифровать. Он был загадкой, за которой скрывалась целая история, история, которую я только начинала раскрывать. Было ли это началом дружбы, вражды, или чего-то совсем другого — время покажет. Но одна вещь была ясна: скучно мне уже точно не будет. Его присутствие изменило не только мой день, но и атмосферу всего класса. Девушки шептались, мальчики переглядывались, а я… я продолжала наблюдать, собирая крохи информации, словно искатель сокровищ. Каждое его слово, каждое движение, каждый взгляд — все это было важно. Все это было частью головоломки, которую я намеревалась разгадать. А это значило, что моя обычная, предугадываемая школьная жизнь претерпела необратимые изменения. И я не знала, что это изменение принесет — хорошее или плохое, но одно было ясно: скучать будет некогда.

Я не слышала мыслей Дениса и не видела его ауры. Это было странно. Ведь ауры нет только у мёртвых. А вообще аура — это не просто метафизическое понятие, а, по всей видимости, проявление физических процессов, пока ещё не до конца изученных наукой. Утверждение о том, что каждое живое существо излучает «ярко окрашенное сияние», может быть интерпретировано как визуализация биополя — слабого электромагнитного поля, окружающего все живые организмы. Это поле, действительно, не опасно в обычном понимании, но его характеристики, интенсивность и спектр излучения могут варьироваться в зависимости от физического и эмоционального состояния человека, а также, предположительно, от его генетических особенностей. Я после аварии обрела способность видеть это биополе, воспринимая его в виде цветовых пятен и сияний. Это явление, вероятно, связано с повреждением определенных участков мозга, отвечающих за обработку зрительной информации, что привело к «раскрытию» ранее недоступного канала восприятия. Травма головы могла повлиять на работу гипоталамуса, гиппокампа и других структур мозга, ответственных за регуляцию гормонального фона, обработку эмоций и формирование памяти. Эти области тесно связаны с нервной системой и могут влиять на чувствительность к электромагнитным полям. Возможно, повреждение вызвало изменение проницаемости гематоэнцефалического барьера, что позволило более свободному прохождению нейромедиаторов и изменению электрической активности мозга, в результате чего стали восприниматься ранее недоступные частоты электромагнитного излучения. Наука пока не имеет однозначного объяснения феномена, но ряд исследований изучает возможность связи между повреждениями мозга и развитием экстрасенсорных способностей. Существует гипотеза о зависимости яркости и цвета ауры от эмоционального состояния человека. Постепенно я адаптировалась к своим новым способностям. Способность слышать мысли — это явление, которое может быть связано с усилением чувствительности к биоэлектрической активности мозга других людей. Восприятие истории жизни при прикосновении — это, возможно, восприятие слабых электромагнитных импульсов, генерируемых телом человека, которые содержат информацию о его биохимических процессах и нервной активности. Взаимодействие с духом покойной сестры Риты можно объяснить как особое состояние измененного сознания, вызванное травмой и моими необычными способностями. Возможно, это проявление особого типа памяти, связанного с глубокими эмоциональными переживаниями. Интересно, что встречая Дениса, я не вижу его ауры. Это может указывать на некоторую энергетическую закрытость, или возможно, на высокий уровень контроля над своими эмоциями.

Глава 3

Ключ повернулся в замке, и я вошёл в дом, наполненный тишиной. Холодная вода из холодильника освежила горло. Дом огромный, пустой без Софии. Её нет — она застряла в офисе, как всегда. Весь этот особняк, с его бесчисленными комнатами, коридорами, и даже, кажется, забытыми кладовыми, принадлежит нам, хотя я пользуюсь лишь малой его частью — своей собственной комнатой. Чувство вины съедает меня изнутри. София — моя единственная тетя, папина сестра-близнец, пожертвовала всем ради меня. После смерти родителей, когда мне было всего десять, она взяла на себя всю ответственность за мою жизнь. Альтернативой было попадание в приемную семью, перспектива, которая казалась мне невыносимо ужасной. София, успешный юрист, с привычкой к комфорту и порядку, оказалась совершенно неподготовленной к материнству. Её жизнь до моего появления была выстроена четко и эффективно: престижная квартира в кондоминиуме, круговорот встреч и деловых переговоров, постоянное движение. Всё изменилось в одночасье. Она продала свою уютную, но тесную квартиру, купила этот огромный дом — скорее всего, больше подходящий для большой семьи, чем для нас двоих, — и наняла лучших дизайнеров, чтобы создать для меня «идеальные» условия.

Моя комната… это не просто комната, это отдельное королевство. Кровать с ортопедическим матрасом, удобная, но слишком большая для меня. Туалетный столик, уставленный косметикой, которую я почти не использую, письменный стол, заваленный учебниками, большинство из которых я не открываю. Плоский телевизор — огромный, с диагональю, превышающей мой рост. Рядом — гигантская гардеробная, где одежды больше, чем я могла бы носить за всю жизнь. Ванная комната, с джакузи, где вода пенится, как в рекламе дорогих отелей, и отдельной душевой кабинкой, с дождевым душем и хромотерапией, которой я никогда не пользуюсь, так как предпочитаю обычный быстрый душ. И, наконец, балкон с потрясающим видом на океан… Вид действительно захватывает дух: бескрайняя синева воды, белые яхты, сверкающие на солнце, дальние горы, окутанные дымкой. Но я редко выхожу на этот балкон, предпочитая оставаться внутри, в своей комнате, в своём маленьком мире. А ещё есть игровая комната. Это, пожалуй, самое странное место в этом доме. Второй плоскоэкранный телевизор (на этот раз, с игровой приставкой), бар, полностью укомплектованный различными напитками, микроволновая печь, посудомоечная машина — всё это в комнате, предназначенной для игр и отдыха. Мягкие диванчики, пухлые кресла, несколько низких столиков — всё это скучно и пыльно от бездействия. Я почти никогда не использую ничего из этого изобилия, предпочитая читать книги, слушая музыку в наушниках.

Всё это безумие роскоши ощущается мной скорее как обременительное бремя, чем как радость. Когда-то я мечтала о подобных вещах, представляла себе, как буду играть в видеоигры на огромном экране, принимать ванну с пеной, любоваться океаном с балкона. Теперь вся эта роскошь только усиливает мою тоску по прошлому, по простой жизни, по дому, где было меньше блеска, но больше тепла. Мне кажется, София, занятая своими сложными делами и общением с коллегами-юристами, пытается компенсировать свою неспособность быть настоящей матерью материальными ценностями. Она окружена миром успеха и статуса. И, возможно, она искренне верит, что обеспечив меня всем необходимым, она выполняет свой долг. Но материнство — это не только материальное обеспечение. Это общение, взаимопонимание, чувство безусловной любви и принятия. И мне кажется, что в этом София не слишком преуспела. Я вижу её усталость, её отчужденность, её попытки заменить душевную близость материальными подарками. Возможно, отсутствие собственных детей связано с её постоянной занятостью, стремлением добиться профессионального успеха. Или, быть может, она боится повторить ошибки своих родителей, боится не справиться с ответственностью за собственного ребенка. В любом случае, я чувствую её беспокойство и тоску в глубине её глаз. Она пытается быть хорошей тётей, хорошим заменителем родителей, но ей это даётся с трудом. Я бы хотела, чтобы она была просто Софией, моей тетей, а не тяжелым бременем ответственности, которое она несёт на себе. Мне не хватает простых вещей: общих ужинов, разговоров за чашкой чая, совместного просмотра фильмов. Всё, что было бы просто и естественно в другой семье, кажется недостижимым в нашем огромном, пустом доме. Этот дом — символ моей одинокости, символ больших денег, которые не могут купить главное — любовь и внимание. Я бы отдала всё, чтобы вернуть прошлое, быть снова с мамой и папой, даже если бы у нас было гораздо меньше, чем сейчас.

Я — экстрасенс, но это не значит, что я обладаю всеведущим знанием. Мои способности — это скорее фрагментарные видения, подобные быстро сменяющимся кадрам в кинотрейлере, отражающие лишь отдельные аспекты жизни человека. Это не целостная картина, а скорее набор отдельных сцен, часто символических и требующих расшифровки, подобно чтению карт Таро, где каждая карта — это ключ к пониманию, но не гарантирует однозначной трактовки. Иногда эти видения похожи на зашифрованные послания, где каждый символ может иметь множество толкований, зависящих от контекста и моего текущего эмоционального состояния. Даже простейшие образы могут быть многогранны. Например, большое сердце с трещиной. Я сначала истолковала его как символ несчастной любви, но оказалось, что женщина, о которой я думала, пережила инфаркт. Таким образом, интуитивное понимание, даже при наличии сверхъестественных способностей, часто оказывается неполным, требующим дополнительного анализа и проверки. Вся моя работа — это постоянное разгадывание загадок, где ошибки неизбежны, а абсолютной уверенности нет. Это напоминает работу криминалиста, собирающего фрагменты мозаики, каждый из которых может иметь множество значений, пока не будет найден правильный контекст. Мой дар — это не пророчество, а скорее интуитивное понимание событий, способность улавливать эмоциональные вибрации и подсознательные намерения людей. Это не означает, что я могу предсказывать будущее с точностью до мелочей. Я вижу скорее вероятности, тенденции, скрытые мотивы, но не конкретные события с их временными рамками. Моя задача — интерпретация полученных образов, а это сложная работа, требующая опыта, интуиции и способности критически оценивать собственные ощущения. Даже в случае простых визуальных образов, их толкование может быть неоднозначно. Например, символ цветка может обозначать красоту, радость, нежность, но также и скоротечность, увядание, память о чём-то ушедшем. И только общий контекст, а также вспомогательные методы, такие как медитация, работа с подсознанием и различные практики позволяют мне приблизиться к правильному пониманию. Важно понимать, что мое восприятие не объективно. Мое собственное эмоциональное состояние, предвзятость, ожидания могут искажать полученную информацию. Поэтому я всегда стараюсь быть критично настроена к получаемым данным и избегать поспешных выводов. Именно поэтому я стремлюсь минимизировать свое влияние на людей и предпочитаю не распространяться о своих способностях. Я понимаю, что мое видение может быть не всегда объективным и даже ошибочным. Например, представление о ребенке как о существе без проблем, всегда красивом и здоровом, ярко иллюстрирует нашу склонность к идеализации. В реальности дети могут иметь различные характеры, способности, а также проблемы со здоровьем. Появление ребенка в семье — это всегда большая ответственность, и иллюзорные представления могут привести к серьезным разочарованиям. Именно поэтому я стремлюсь жить тихо и не навязывать свои видения другим.

Моя связь с сестрой Ритой, умершей несколько лет назад, — это отдельная глава моей жизни. Первый раз я увидела её в больнице, после операции.

Ночь. Я проснулась от необычного ощущения — холодка, словно электрический разряд в воздухе. И увидела её: Рита стояла у изголовья кровати, в одной руке держала белый цветок, похожий на ромашку, в другой — легко махала мне. Она ничего не говорила, не издавала никаких звуков. Это было не просто видение, а ощущение её присутствия, настолько реальное, что я не поверила в галлюцинации. Я попыталась проснуться снова, протерла глаза, но она не исчезла. Она подошла ближе, и её палец, прозрачный, словно из тумана, коснулся гипса на моей руке. Я не испугалась, потому что ощущала лишь спокойствие и любовь, исходящие от неё. Потом она медленно растворилась, словно утренний туман. С тех пор такие встречи становятся более частыми. Иногда она появляется в моих видениях, иногда я просто чувствую её близость, её поддержку. Я не считаю эти встречи галлюцинациями. Для меня это связь, продолжение наших отношений, хотя и в необычной форме. Это особенное ощущение присутствия, напоминающее о том, что любовь и связи могут преодолевать даже смерть. Но я понимаю, что моя связь с Ритой — это очень индивидуальный опыт, и возможно, не каждый смог бы понять мою точку зрения. Это лишь подтверждает тот факт, что мир наш многогранен и полон тайн, которые мы только начинаем понимать. Поэтому я продолжаю учиться, развивать свои способности и находить новые способы объяснения того, что вижу и чувствую.

Глава 4

После четвертого урока, истории, я вышла из класса, и Денис уже ждал меня у двери. Полагая, что он собирается проводить меня до столовой, я сказала: «Подожди минутку, брошу сумку в шкафчик».

Он улыбнулся, обнял меня за талию и ответил: «Не нужно, сейчас начнется мой сюрприз!».

«Сюрприз?» — переспросила я, заглядывая ему в глаза. Мир вокруг будто растворился, оставив только нас двоих, окутанных неким электрическим напряжением. Его улыбка была завораживающей.

«Знаешь, я отвезу тебя в совершенно особенное место.

«А уроки? Мы что, их прогуляем?» — с наигранной строгостью скрестила я руки на груди. Денис, смеясь, наклонился и коснулся своими губами моей шеи, словно целуя её, шепча: «Да». Я отпрянула, пораженная собственной реакцией: вместо категоричного «нет» из моих уст вырвалось тихое «как?».

«Не бойся! — успокоил он, сжимая мою руку и ведя меня к воротам школы. — Со мной ты всегда будешь в безопасности». По дороге в машине я строила догадки. Парк? Кафе? Кинотеатр? Все эти варианты казались слишком банальными для такого таинственного приглашения. И вот, наконец, мы остановились. Выбравшись из машины, я остолбенела. Передо мной раскинулся огромный, сверкающий огнями парк аттракционов! Это было настолько неожиданно, что я просто не могла поверить своим глазам. Ничто не предвещало такого поворота событий.

Денис рассмеялся: «Говорят, это самое счастливое место на земле. Ты здесь была?».

Я отрицательно покачала головой.

«Отлично, — заявил он, — значит, буду твоим проводником». Он взял меня под руку и повёл к воротам, украшенным гигантскими фигурами сказочных персонажей. Проходя по Главной аллее, я разглядывала яркие декорации, шумные толпы, запах сладкой ваты и попкорна, всё это создавало невероятную атмосферу радости и веселья. В голове не укладывалось, как этот элегантный, утонченный Денис, которого я знала как человека из совершенно другого мира, может чувствовать себя комфортно в этом царстве Микки-Мауса и ярких, немного безвкусных декораций. Он казался здесь немного неуместным, как дорогая картина в дешевой рамке. «Здесь всегда лучше в рабочие дни — не такие толпы», — заметил он, как будто читая мои мысли. Я остановилась посреди аллеи, завороженная зрелищем.

«У тебя и любимое место есть? Ты так часто сюда приезжаешь? Я думала, ты только недавно к нам переехал», — спросила я, немного смущаясь своего недоумения. Он рассмеялся: «Действительно, недавно переехал, но это не значит, что я не могу иметь любимых мест. Это место… оно хранит много хороших воспоминаний из детства. Мой отец часто водил меня сюда, когда я был маленьким. Это был наш маленький ритуал. Мы катались на каруселях, ели сладкую вату, и он рассказывал мне истории о смелых рыцарях и прекрасных принцессах. Эти воспоминания очень дороги мне, и я хотел поделиться этим особенным местом с тобой. Хочешь, покажу тебе свои любимые аттракционы? Например, вот это колесо обозрения — с него открывается потрясающий вид на весь город. Или американские горки „Черная дыра“, на которых я катался ещё будучи ребенком, они такие же захватывающие, как и раньше, только тогда, конечно, мне казалось, что они бесконечные».

Денис говорил, и я слушала, зачарованная его искренностью. Его светский образ, который я привыкла видеть в школе, исчез, уступив место простому, доброму и немного сентиментальному юноше. Этот парк аттракционов стал мостом, который соединил два его мира, два его «я». И я, наблюдая за ним, понимала, что этот сюрприз был не просто развлечением, а глубоким и трогательным жестом. Это был способ показать мне своё настоящее «я», то, что скрывается за маской стильного и недоступного парня. Он показал мне не только парк аттракционов, но и частичку своей души, и это было поистине незабываемо. Мы провели в парке весь день, катались на всех аттракционах, ели сладкую вату, смеялись, и я поняла, что этот день станет одним из самых ярких и счастливых воспоминаний в моей жизни. Вечером, прощаясь у ворот, я чувствовала, что между нами возникла особая связь.

На следующий день мы опять прогуляли школу и наши приключения продолжились.

Сердце колотилось в груди, как бешеная лошадь, пока Денис гнал машину по извилистым дорогам. Скорость была запредельной, ощущение полёта смешивалось с легким ужасом. И вот, стремительный рывок закончился — мы въехали на просторную стоянку, окруженную яркими зелёными зданиями, выглядевшими как изумрудная крепость.

Вывеска гласила: «Восточный вход». «Восточный вход… куда?» — прошептала я, невольно прижимаясь к дверце. Денис рассмеялся, его глаза блестели озорством. Он сильно сжал мою руку, затем, с легкостью, пропустив вперед четверку великолепных рысаков.

Животные, словно полированные до блеска, сияли от пота, их мускулы напряженно играли под гладкой кожей. Конюхи, сосредоточенные и молчаливые, вели лошадей уверенным шагом. За ними следовал жокей, его яркая розовая и зелёная куртка резко контрастировала с белоснежными лосинами и вымазанными в грязи черными сапогами. Вид был поистине захватывающим.

«Ипподром?» — выдохнула я, потрясенная. Это было совершенно неожиданно, нечто совершенно противоположное тому, чего я ожидала. Никаких аттракционов, только мощь и энергия настоящих скачек.

«И не просто ипподром, Эвелина, — Денис с довольной улыбкой сжал мою руку. — Один из лучших в стране. Пошли, у нас столик на три пятнадцать в ресторане «Фаворит». Я застыла на месте, не в силах сдвинуться. В голове роились вопросы. «У кого… столик?» — уточнила я, насторожившись. Денис снова рассмеялся, но на этот раз смех его звучал немного натянуто.

«Успокойся, это всего лишь ресторан, — уже менее весело сказал он.

— Идем, не хочу пропустить заезд. Лучшие скакуны страны будут соревноваться».

Однако меня терзал другой вопрос. «Гм, ведь это… кажется, противозаконно?» — промямлила я, чувствуя себя последней занудой. Денис, несмотря на свой беззаботный вид, действовал на грани фола, а его безрассудство пугало. «Что противозаконно?» — с улыбкой спросил он, но я чувствовала — его терпение на исходе. Я отрицательно покачала головой. «Делать ставки, играть на бегах… ну, ты понял».

Денис рассмеялся, на этот раз искренне. «Эвелина, здесь скачки, а не подпольные петушиные бои. Пойдем!» — он потянул меня к сверкающим стеклянным дверям лифтов. Я вспомнила о возрасте.

«Сюда, наверное, пускают только с двадцати одного года?» «С восемнадцати», — ответил Денис, нажимая кнопку с цифрой «пять». Я задумалась: «Мне шестнадцать с половиной». Денис, мотнув головой, наклонился и нежно поцеловал меня. «Правила для того и существуют, чтобы их… если не нарушать, то, по крайней мере, обходить. Иначе жить скучно».

Мы вышли из лифта и оказались в просторном фойе, отделанном в разных оттенках зеленого — от нежно-мятного до глубокого изумрудного. Денис приветливо поздоровался с метрдотелем, как со старым знакомым. Метрдотель, улыбаясь, провел нас в зал. Зал ресторана «Фаворит» поражал своим великолепием. Огромное пространство было оформлено в стиле элегантной классики, с преобладанием зеленых тонов, перекликающихся с цветами ипподрома. Высокие потолки украшали изящные люстры, сверкающие хрустальными подвесками. Кресла были обиты дорогой кожей, столы — накрыты белоснежными скатертями. Из окон открывался потрясающий вид на ипподром — можно было наблюдать за подготовкой лошадей к заезду. В воздухе витал аромат кофе, дорогих сигар и легкого возбуждения, присущего местам, где решаются судьбы и делаются большие ставки. На стенах висели фотографии победителей прошлых заездов, их имена были увековечены в истории этого места. Жокеи в ярких костюмах проходили мимо, обсуждая тактику предстоящей гонки. Воздух был полон предвкушения — возбуждение накалялось с каждой минутой. Я чувствовала, что попала в необычный, манящий мир, полный азарта и адреналина. Денис, уверенный в себе и беззаботный, казался здесь своим, как будто это был его второй дом. Я осознала, что оказалась в центре совершенно иного мира, мира скорости, азарта и больших ставок, мира, в котором правила существовали, но часто игнорировались и обходились. И этот мир, несмотря на некоторый риск, был увлекательно притягателен.

Мы выиграли огромную сумму денег и были очень довольны и веселы.

Поздно вечером, когда мы, довольные и счастливые, сидели напротив камина и пили восхитительный кофе, Денис вдруг стал необычно серьёзным и взволнованным.

— Я должен тебе сказать правду, Эвелина. Ту правду, которую ты пока не осознаёшь. Именно она объяснит тебе, почему ты не видишь мою ауру, видишь Риту и обладаешь необычными способностями. Мы были мертвы. Но мы не в царстве мёртвых, а застряли между мирами, между миром живых и миром мёртвых. Есть в математике понятие: бесконечность. Так вот — мы в ней. Потому что мы любим. Любовь бесконечна. Поэтому мы между мирами в полосе бессмертия. Поэтому мы не мертвы. Мы бессмертны. Мы едины. В горе и в радости, в здравии и болезни, в счастье и в беде, в богатстве и в бедности. Ныне и присно, и во веки веков. Аминь.