Слабое поле

Весна была в разгаре. Аромат сирени в сумерках сводил с ума своим благоуханием. Просто сердце замирало, голова кружилась, а тело, его неуклюжее тело, полноватое и неповоротливое, вдруг стало как будто невесомым, словно парящим от нежности нахлынувших чувств. Его душа была подобна системе сообщающихся сосудов: в ней эликсир восторженных весенних эмоций пульсировал по венам, переливаясь из одного пространства в другое, но никогда не иссякал и никуда не исчезал. Он был переполнен счастьем. Оно пульсировало в его мозгу, в груди и сотрясало всё его существо. Девать его было некуда, ибо объект столь нежных чувств оставался полностью равнодушным к этим воздыханиям. Он звонил ей очень часто, всякий раз с трудом подавляя стук несущегося галопом сердца, она — раз в год. Он стремился быть с ней всегда рядом, она изредка снисходительно проводила с ним день — другой. Он искал выход, но выхода не было. Его просто не было в природе. Он не раз думал: «Видимо, когда бог раздавал взаимность, меня не было дома». Очередным одиноким вечером он, лёжа в гамаке, несчётное число раз перечитывал фразу в шахматной книге: «Слабое поле часто становится полем вторжения неприятельских фигур.«Так ничего толком и не сообразив ввиду расслабленного полу дремотного состояния, он, наконец, уснул.

И приснился ему лекционный зал мединститута. Профессор попросил студентов назвать слабые стороны человеческого характера.


— Жадность!

— Лень!

— Бесхарактерность!

— Тупизна!

— Подлость!

— Равнодушие!

Что будем с ними делать? Герасимов, отвечайте!

— Они станут полями вторжения нашего вмешательства.

— Как будем лечить?

— Методом от противного.

— Конкретный пример приведёт Барсуков.

— Ну, жадность, например, будем лечить щедростью. Сделаем всё неправильно. Завалим объект щедротами мира сего, абсолютно безвозмездно. До определённого момента объект будет воспринимать это как должное, потом станет странно, потом дурно, и процесс исцеления пойдёт.

— Беляков, что делать с ленью?

— Лень лечим аналогом, то есть, ещё более патологической ленью. Например, объект лежит на диване и ленится сходить в магазин. На это вы замечаете, сто вам тоже лень, и так до критического момента, когда от голода объекту станет дурно. Стало быть, процесс исцеления пошёл. — Как будем исцелять бесхарактерность, профессор?

— Да элементарно! Заставим объект под угрозой физической расправы проявить волю и дать, например, обидчику в глаз! Исцелим, стопудово!

— Господа, как поступим с синдромом тупизны?

— Методом поощрения, пан профессор! Мы скажем тупому: найди решение ты получишь 1000 долларов. В 90 случаев из 100 после этого проблем с пациентом нет.

— Переходим к одному из самых сложных клинических случаев. Итак, подлость, господа! Роскошное слабое поле. Гниющая мерзость и низость души! Ваши варианты, господа. Вариант один. Отвечаем полным равнодушием к объекту. Не видим его в упор, не общаемся с ним, вычёркиваем из нашей жизни. Какую ошибку можно совершить при этом? Ошибкой будет месть. Месть будет вновь возникшим слабым полем. Это всё равно, что поливать дерьмо, извините за выражение, дерьмом.

— А теперь переходим к домашнему заданию. Темой вашего исследования станет одно из самых коварных слабых полей — равнодушие. Жду ваших решений через неделю. Как калейдоскоп, мелькали кадры сна, он видел какие-то неясные блики, белые халаты студентов, скальпели и растворы с разноцветными жидкостями в колбах. И вот снова лекционный зал и энергичный профессор. Он начал издалека:

— Итак, что вы чувствуете в ответ на равнодушие? Могу с уверенностью сказать, что сложность состоит в разветвлённости вариантов. Рисую «дерево расчёта»:


1.Равнодушие

2. Самоуничтожение

3. Отчаяние

4. Гнев

5. Тихий пессимизм

6. Ответный спад чувств

7. Обострение добрых чувств.

8. Агрессия

9. Желание преодолеть равнодушие.

— Ввиду этого, господа, единого рецепта нет и быть не может. Что можно посоветовать человеку, который, образно говоря, пытается прошибить лбом стену? Ломиться в закрытую дверь? Стучаться в холодное сердце? Это подобно тому, что мы будем рисовать радугу на небе, а она таи от этого не появится. Да, и на навозе растут цветы дивной красоты, но ничего не произрастает на равнодушии. Оно бесплодно, господа. Оно иррационально и бессмысленно. Оно изживёт рано или поздно само себя. Без всякого вмешательства. Оно мертво, как загробная тишина. Оно — отсутствие обратной связи, замкнутое болото души. Ему можно посочувствовать, пожалеть. Но исцелить его нельзя, потому что равнодушие — это ничто, а из ничего — ничего и получится. Ваше домашнее задание, таким образом, не имеет решения, господа. Оставьте равнодушие в покое. В нём нет жизни! Подберите к нему определения!

— Убожество!

— Отстой!

— Тишина души!

— Сон сердца!

— Достаточно, господа. Кто всё таки хочет ещё что-то добавить по этому поводу? Пожалуйста, Смирнов!

— Пан профессор, я отвечу в стихах, если можно!


     Я долго пытался попасть вникуда.

     Напрасно искал теплоты ото льда.

    Пылая, стремился сгореть я дотла.

    Но снова навстречу-лишь холод и мгла.

    Я лбом прошибаю закрытый мне путь.

    Спокойствие мне уж себе не вернуть.

    Но, падая, снова на приступ иду.

    Но эту преграду сломать не могу.

    Совсем я один, но уверен теперь:

    НЕ СТОИТ СТУЧАТЬСЯ В ЗАКРЫТУЮ ДВЕРЬ!

Сон кончился. Наступило утро. И любовь, которая мучила его своей безответностью, вдруг ушла, как будто её никогда и не было. Сначала он подумал, что это хорошо, это облегчение, но потом с отчётливой ясностью осознал, что без любви мы — сплошное слабое поле. Слабое никчёмное, как увядшая трава. И это неизлечимо!