10

9.
Оксана открыла дверь и сразу поняла, что у нее в гостях мать, так как с кухни шел аромат борща и жареной рыбы. Сорокапятилетняя Марина, мать Оксаны, мать-одиночка, она не сказать что красивая, но приятная на вид женщина, в последнее время поправилась и уже носила 56 размер платьев и костюмов, но подвижная хохотушка. Работу свою любила, она работала поваром в ресторане и нужды не знала. Замуж не выходила, хотя у нее были любовники, но они ей быстро надоедали, и после небольшого перерыва с одним, уже встречалась с другим. На брак дочери с Юрием смотрела недоверчиво. Да и Кристину, дочь Юрия, не хотела воспринимать как внучку. Она всегда Оксане говорила: «Ты должна родить свое дитя. Сколько волка не корми, он в лес смотрит. Так и Кристина твоя, ты к ней всей душой, а мать придет, она хвостом и вильнет. Не надо привечать и душу отдавать чужому ребенку».




Оксана всегда рада была видеть мать. Она подошла к ней и обняла ее, проговорив:
- Каким ветром, мамуля?
- Можно подумать, что я к тебе не приходила двести лет назад. Знаешь, Иван оказался таким, как бы мягче сказать… - с блеском в глазах улыбнулась Марина.
- Кто следующий?
- Оксанка, как ты с матерью разговариваешь? – недовольно сказала Марина. - Давай садись кушать, - уже мягче проговорила, ставя на стол тарелку с борщом.
- Что-то я не хочу, аппетита нет.
- Появится, садись.
Уже сидя за столом, Марина, глянув на Оксану, поняла, как тяжело ей контролировать внешнее спокойствие при сильном эмоциональном состоянии. Она отложила свою ложку и сказала:
- Да у тебя внутри бушует буря? Рассказывай! Что, он не дает тебе развод? Или еще хуже, забирает квартиру?
- Мама, прошу, не сейчас.
- Нет, дочь, сейчас надо, пока еще не спрятала в закрома свой гнев, выложи их на поверхность, не вздумай внутри их откладывать. Они там прорастут, как зерно в благодатной почве, и тогда будут неконтролируемые эмоции и даже действия. Давай, доченька, выговорись, выпусти жар, я умоляю тебя. Я боюсь за тебя, ты у меня эмоциональная и можешь сделать непоправимое.
-Завтра. Сейчас я хочу побыть одна!





Марина буквально ворвалась в дом Юрия, шумно хлопнув входной дверью.
Юрий сидел на диване с ногами, просматривая сосредоточенно отчетность, за пять месяцев. Услышав громкий стук дверей, повернул голову к прихожей, прислушиваясь. Тут же появилась Марина, с воинствующим видом, если закатать длинный рукав черного платья, то можно сказать было бы что она готова кого-то боксировать. Ну, а кто-то это конечно, Юрий.
-Здравствуйте, Марина, вижу дуэли не избежать. На чем будем драться? – в шутливой форме спросил, Юрий, улыбнувшись.
- Ты, что думал, что за Оксаночку некому заступиться? Ее можно как щенка паршивого, под зад коленом? Не тут-то было. Она твою дочь вырастила, выкормила…, - начала горячо высказываться Марина, стоя перед Юрой в стойки разоренного бойца, широко расставив ноги и поджав руками бока. Лицо раскраснелось, глаза сощурила, тонкие губы поджала.
- Стоп, так далеко не заходить, - опуская ноги с дивана и надев тапочки, спокойно сказал Юрий, вставая. Его спокойствие и равнодушие пуще разозлили Марину.
- Ты должен оставить квартиру, машину, акции …, - начала возмущенно кричала Марина, перечисляя, что он должен оставить при разводе Оксане.
- Акции она у меня уже забрала и отдала своему любовнику, в квартире она уже живет, машину я тоже не собираюсь забирать. Оставьте, пожалуйста, меня в покое, живите своей жизнью. Я вас не хочу ни видеть, ни слышать. Если будете надоедать, я заберу всё, оставлю вас без гроша. Я ясно выражаюсь, Марина?
- Что отдашь своей очередной любовнице? Не зря, ох не зря покинула тебя жена…
- Я попрошу сию минуту закрыть рот и уйти, - резко и сухо сказал Юрий.
- Какой ужас, какая низость!






Она буквально выбежала на улицу с кипящим внутри негодованием, вся покрасневшая, пот лился по щекам и шее. Встретившись с Натальей Владимировной у ворот, она как перепуганная отпрыгнула от нее.
Наталья Владимировна зашла домой. Пристально взглянула на Юрия, сидящего на стуле у стола, обхватившего щеки руками, протяжно сказала:
- Разворошил ты муравейник. Теперь главное, пока муравьи не разбежались или не пришли в контратаку, следует вовремя укрепить фундамент.
- Мама, я не знаю, что будут делать муравьи. Но я потихоньку сгораю. Разбушевалась во мне задремавшая или чуть утихшая боль утраты, сил больше нет, хочется выть. Эта боль проснулась с такой силой, что кажется, будто всё случилось вчера.
- Если хочется выть – вой. Это не слабость, это единственный способ выпустить тот яд, который копится внутри, когда ты пытаешься держаться. Слова здесь редко помогают, но я рядом. Просто знай, что это состояние не откат назад, а неизбежная часть пути. Боль не уходит навсегда, она просто меняет форму. Сегодня она снова стала острой. Если хочешь выговориться, расскажи, о чем сейчас легче говорить. Или ты хочешь максимально отвлечься – музыка, книги, тишина.
- Я не могу понять, почему она сбежала от меня? Почему оставила дочь? Да, поссорились, но это же не первая ссора, да, я был неправ, нельзя было давить на беременную женщину. Но я хотел, чтобы она хотя бы последние дни беременности не стремилась на работу со своими необыкновенными доказательствами. Мама!
- Я тоже хороша, всё тебе доказывала, что она трудностей боялась. Что для нее работа превыше всего. А ведь врач говорил, что у нее, по всей вероятности, амнезия. Она ушла из роддома в чужой одежде. Да, я убедилась в этом, когда повстречала ее в церкви. Представляешь, она и церковь. А как она рыдала! Она увидела, что ты провожал Оксану и как ее целовал.
- Мама, почему ты мне ничего не сказала? Оксана — чистой воды змея, она засекла, что подъехала Галина! А я голову ломал, что меня так эта машина заинтересовала. Где мне теперь ее искать? Она теперь даже не подъедет смотреть дом? – горячо говорил Юра, делая круги по ковру, эмоционально жестикулировал руками в процессе речи.
- Сынок, ты совсем со своими женщинами потерял ориентацию. Или ты тоже потерял память? Где может работать математик? Школа, университет, академия.
 
продолжение следует