Зоопарк

Зоопарк...

Тюрьма для животных всех форм и мастей. Развлекательная неволя, наполненная тщедушными зрителями, иногда юными, ничего ещё не понимающими, иногда взрослыми, оправдывающими свою жестокость и пренебрежение к братьям нашим меньшим различными, зачастую глупыми, аргументами.... И в целом просто жалкое, скучное зрелище, в которое меня занесло странной волей судьбы.


Солнце сегодня было особенно ярким и жгучим. Казалось, всё окружающее плавилось, как мороженое в руках малыша, тычащего пальцем на огромного, величественного слона в вольере у самого входа. Затхлый запах гнилых фруктов и животных экскрементов бил в нос с особым усердием.


Я бесцельно блуждал по террариуму - единственному закрытому павильону, где можно было укрыться от жары. За стёклами, на искусственных корягах вальяжно разлеглись игуаны, змеи, лягушки и прочие рептилии: Вот, например, худющий удав свернулся в невообразимой формы узелок рядом с водой. Вот черепаха, огромная, с красными ушами и скучающим выражением, медленно жуёт листики салата, "великодушно" брошенные в уголке.   Но за одним стеклом, в самом дальнем углу, творилось что-то странное:

Маленькая девочка, наверное, лет семи, сидела за толстым стеклом на искусственном камне. В джинсовых шортиках, розовой, нарядной рубашке, с румяным лицом, усыпанным веснушками и смеющимися голубыми глазами, полными детского задора. Напротив неё, рядом с небольшим озером - египетское божество.

Древнейшая, опасная, ужасающая в своём величии рептилия...

Крокодил.

Он лежал в опасной близости, неподвижный, ленивый, и от того ещё более страшный. Она - наивное, светлое дитя - тянула ручку, чтобы его погладить, заливаясь звонким смехом, похожим на перезвон колокольчиков. Где-то рядом со мной, из толпы, мама, на удивление спокойно и холодно, просила дочь отойти от зверя... К горлу подступала закономерная паника, которой у окружающих совершенно не наблюдалось.

То ли голос мамаши был слишком тихим, то ли стекло клетки слишком прочным, но девочка была глуха к предупреждениям. Она, в своём непосредственном, почти святом желании поздороваться с "крокодилом Геной" коснулась носа животного. Он медленно повернул морду в её сторону, сверкнул жёлтым глазом...

А затем - начался ад.

Кровь. Очень много крови. Озерце посреди клетки бурлило красными и коричневыми разводами, детская плоть бултыхалась в пасти древнего хищника, как тряпичная игрушка. Над террариумом поднялся вой, материнское безразличие сменилось животным ужасом за долю секунды. Кто-то колотил по толстому стеклу, пытаясь пролезть внутрь, кто-то кричал, кто-то плакал, пока мутное стекло клетки всё сильнее покрывалось алым цветом.

Ноги сами понесли меня к охране, стоявшей рядом с билетной кассой.

- Помогите! Там... Девочка! Маленькая!...

Моя искривлённая ужасом гримаса вызывала у всех стоящих то ли раздражение, то ли скуку, но совершенно ни капли сочувствия. Тучная билетёрша кинула на меня презрительный взгляд сквозь очки. Охранники - два амбала ростом под потолок - поочерёдно зевнули.

- Мальчик, мы не слепые! Знаем. Естественный отбор. Закон природы... Мы не можем вмешиваться.

- но ведь она ребёнок! Она не знала!

- детская глупость - тоже глупость... Не мешай! Тебе делать нечего?

От возмущения я почти набросился на всю троицу с кулаками, как вдруг прямо над кассой поплыли алые буквы:

"Вниманию посетителей! Из вольера сбежал крокодил. На территории террариума обнаружено уже две... Три... Пять..."

Цифра росла прямо на бегущей строке.

"Просьба сохранять спокойствие и двигаться к выходу."

Пять. Пять жертв... Включая эту несчастную малютку.

По телу разлилось... Умиротворение. Пугающее, звенящее, как тишина, но я был готов поклясться, что это было именно оно!

Безразличие людей вокруг стремительно сменялось паникой: кто-то закричал, кто-то, схватив на руки ребёнка, мчался прочь, толпа давила друг друга в суматохе. Билетёрша плакала, загородившись бумагами и молясь, чтобы хлипенькая касса спасла её от кровожадной рептилии, охранники в парике ринулись к выходу, вместе с остальными.

Теперь уже мне было плевать. Абсолютно. До собственного, леденящего ужаса от непонимания этого безразличия.

Люди топтали друг друга в попытке спастись, где-то в траве ползал хладнокровный, зелёный убийца. Я смиренно раскинул руки, принимая неизбежность жестокой судьбы, и..

Проснулся в холодном поту в своей квартире. За окном бушевала вьюга, на окнах рисовал узоры мороз... А в воспалённом сознании всё ещё звучал истошный, детский вопль и красным заревом горело предупреждение.