Ниновка далёкая и близкая. Глава 46

 

Сегодня Радоница.

Но деревенское утро не зависит от праздника и живет по своему негласному расписанию. Утро просыпается под глухие звуки деревянных вёдер, под перестук коромысел и звонкое ржание лошадей. Причудливыми скрипами перекликаются двери сараев. Где-то надрывно кричат козы, требовательно мычит корова, волнуясь перед выгоном на пастбище. Над печными трубами светлыми клубами парит горьковатый дымок, смешивается с молочным туманом и неподвижно зависает над Оскол-рекой.

В тишине раздаётся первый, ещё неуверенный звон  от встречи молота и наковальни, словно сердце мастерской начинает биться, возвещая о пробуждении кузницы. Солнце ещё не показалось, но край неба уже наливается нежной, почти прозрачной розовинкой.

Укутавшись от утренней сырости в грубый платок, казачка Матрёна идет к колодцу.

У крайней избы на завалинке уже восседает дед Прокоп. Он важно расправляет примятые за ночь усы, приглаживает седую бороду и обводит неспешным взором родные окрестности.

- Христос Воскресе, дедушка Прокоп! - почтительно приветствует старика казачка.

- Воистину воскресе, милая! - улыбается в ответ Прокоп, похлопывает натруженной рукой по завалинке, тем самым приглашая соседку на короткие посиделки.

- Дедушка Прокоп, я бы и рада присесть, да ведь утреннее времечко горячее, жаль упустить его, сейчас в самый раз коз напоить да отвести на выгон.

Но, не желая обижать старика, казачка всё-таки подошла к нему поближе.

- Интересно, Дягель, как сегодня? Дотемна будет удерживать народ на работах? Аль смилуется? - поделился своими размышлениями Прокоп, искренне беспокоясь об односельчанах. Уж он то отлично знал суровый нрав ниновского помещика Дягиля.

Матрёна опустила ведра на землю:

- Обещали до обеда отпустить, а там Бог его знает!

Перевела дух, робко направляя взор в сторону кладбища.

-  Прости, дедушка, поспешать надобно! Вы приходите на кладбище, там и побеседуем гуртом.

- Приду, Матрёнушка, приду! Как не прийтить в такой праздник! Серафимушка моя, наверное, уж заждалась меня.

Покряхтывая, старик поднялся с завалинки и направился в избу.

А Матрёна наполнила вёдра студёной водицей и танцующей походкой направилась к дому.

Весеннее солнышко катилось к полудню.

В избе Никиты за столом собралась вся семья. Отец, едва уловимо пахнущий свежестью утреннего ветра, неторопливо режет хлеб, прижимая тёплую буханку к груди, а дети, сгорая от нетерпения, пристально наблюдают за каждым движением его рук, устремив взгляды к общему блюду. Нила аккуратно и неспешно разливает по чашкам ароматный чай, создавая атмосферу умиротворённости и домашнего тепла.

И вот уже в праздничной тишине избы раздается размеренное прихлёбывание чая из блюдец и аппетитный хруст свежей корочки хлеба. Особый уют дому придавал тихое, довольное почмокивание из люльки под потолком, это маленькая Маруся, теребя крошечными ручками краюшку хлеба в марле, впитывает в себя силу и тепло родного дома.

- Хлопчики, пополдновали, теперича надевайте чистые рубахи и бежить на улицу, а  мы с отцом управимся по хозяйству,  а потом я соберу корзину да и пойдём на кладбище.

Довольные ребятишки, как воробьи, вспорхнули из-за стола и с радостным волнением выбежали на улицу. Сегодня деревня словно утопала в праздничной неге, наполняя всё вокруг особым спокойствием и радостью.

Из тех далёких времён до сих пор наша Ниновка хранит в себе ту атмосферу, по которой каждый житель села может не задумываясь определить настрой родного местечка .

Семья Лукичёвых тоже собирается на Радоницу.

- Так, яйца, кулич, огурчики... Всё  тут. - сосредоточенно смотрит на корзину  Евдокия, мысленно проверяя, всё ли необходимое уложено.

И вот, наконец, перевела дух и решительно завязала платок.

- Конечно Евдокиюшка!  Вон и кулич, и пирог с капустой всё собрала. Не переживай, родная! Ну что, ребята, идём на кладбище, помянем дедушку с бабушкой.

Неожиданный лёгкий дождик окончательно разбудил природу.

Ниновское кладбище уютно расположилось почти в центре яблоневого сада. На Радоницу здесь особенно красиво. Вот и сегодня царит атмосфера цветущего сада: повсюду пестреют цветы, в ветвях деревьев звонко поют птицы, и кажется, что сама природа бережно охраняет покой этого места.

- Прям Рай да и только! - взволнованно произнесла Евдокия, поднимаясь на кладбищенскую гору.

В воздухе тихо витали разговоры,  кто-то шептал молитвы, а кто-то просто стоял в молчаливой задумчивости.

- Христос воскресе, Прокоп! Христос воскресе, соседушки! - кланяясь в пояс приветствует собравшихся Лука!

- Воистину воскресе! С праздником, соседи!.

-  Никита, а чего это ты такой весёлый? - с доброй улыбкой обратился Лука к соседу.

— Так ведь Радоница, Лука! — с улыбкой ответил Никита. — Душа радуется, что и покойные с нами!

Евдокия аккуратно поставила на могилку крашеные яйца и кулич. Тихон перекрестился и зажёг свечу, её огонёк дрожал на ветру. Вскоре подошёл брат Алексей со своей семьёй. Все вместе молча постояли, помолились и помянули родителей.

- Ну что, Алексей! - обратился Лука к брату. - - Ходимте до нас!

- Сегодня и Авдотью пригласить надобно бы, как никак а всё ж соседка наша! рассуждала Евдокия направляясь к одиноко стоящей у могилы своего мужа Авдотье.

Все вместе гурьбой отправились домой. За столом долго вспоминали разные истории о тех, кто уже ушёл в мир иной, делились тёплыми воспоминаниями и смеялись и шутили.

- Евдокия, а пирог то твой такой вкусный, что я чуть язык не проглотил!

- Не глотай, Алексей, а то потом не сможешь хвалить мои пироги! - хозяйка ответила с лёгкой хитринкой, чуть прищурив глаза.

- Батянь, а можно я ещё кусочек кулича возьму? - осторожно спросил Алексея маленький Ваня.

- Можно, сынок, только мамке не говори, а то она скажет, что я тебя разбаловал!

Весёлые беседы не смолкают за столом. На скатерти красуются румяные пироги, ароматная картошка, хрустящие солёные огурцы и немного мяса - всё как положено на праздник.

А в это время по соседству, в усадьбе помещика Белянского всё по-другому. Там с утра приехал батюшка, служит панихиду  по усопшим. В доме суета: прислуга накрывает длинный стол, хозяйка проверяет, чтобы всё было чинно и благородно.

-  Ольга Владимировна, пироги готовы! - доложила барыне кухарка.

- Хорошо, Антонина, не забудь про заливное и баранью ногу. Сегодня гостей много.

После панихиды в доме помещика собрались гости из уезда, сосед-помещик Дягель, даже несколько крестьянских старост пригласили.

Старосты присели на краю лавок, сжимая в руках шапки шепчутся между собой:

-  Слыхали! В столицах уже всё решили, и скоро землю будут делить по справедливости, «по душам».

- Это всего лишь вредные выдумки, которые приведут к разорению поместий! - прервал разговор Дягель.

- Помилуйте! - обратился к помещикам староста Алексей.- Нынче скот на выгон пустить некуды, мал наземный нарез и доступа к воде нетути. Мы жа на Ниновке вольные, имеем общинного права!

- Вы, Алексей, - обращается Дягель к одному из старост,  всё о земле мечтаете. А на что она вам без инвентаря, без семян? Опять в кабалу придете проситься!

- Земля, барин, божья. А инвентарь - дело наживное. Была бы пашня, а руки у нас есть.

- Вы поймите, любезные, - поддержал разговор Белянский, задержавшись взглядом  на старостах. - Черный передел, о котором вы по углам шепчетесь, это не благо, а гибель. Земля - это не просто чернозем, это капитал, требующий управления!

- Мы, ваше благородие, про капитал не обучены. Мы по старинке: земля - она божья, а пот на ней - наш. Слыхали мы от проезжих, что вышел указ тайный. Будто бы всю надельную землю и помещичью в один котел свалят, да по совести разделят. По душам.

- Алексей, ну какие проезжие? Смутьяны это! Мы вас зачем позвали? Вот из уезда господа в волнении, налоги чрезвычайные платить надо, а вы недоимки копите. Если сейчас в открытую против закона пойдете, то по вашу душу быстренько из города стражников пришлют. Оно вам надо?

Разговор на какое-то время затих.

-  Видать нынче не добьёмся мы надела для скота! Ермолай! Ефим! Ходим до дому!

Старосты откланялись и вышли на барский двор.

- Андрей Яковлевич, благодарствую за беседу, за поддержку! Особенно рад видеть вас сегодня! - говорит Белянский, пожимая руку Дягелю.

- Спасибо за приглашение, Павел Андреевич. С праздником Вас!

- Да какой тут праздник? Того и гляди народ забунтует!

- Не дай Бог полыхнёт Ниновка?

- Бог с вами! Перекрестился один из губернских гостей!

- Не допустим, Пал Андреевич!

Дягель, желая оживить праздничное настроение собравшихся гостей, предложил новую тему для беседы. Его энергичный голос мгновенно привлек внимание присутствующих, заставив всех повернуть головы в его сторону.

- Опять к Власову француз приехал детей учить! Слыхали? Из самой Москвы выписал. А сам-то, сам - дед его в лаптях по Ниновке бегал, а теперь мы, дворяне столбовые, должны его "бонжурам" кланяться!

- А где его старшие дети? - поинтересовался губернский гость.

- Ребята учатся в столице в кадетских корпусах.
- Ничего удивительного в этом не вижу, так как  Власов вхож к губернатору в Курске и имеет связи в уездном суде.

- Крестьяне Власова не бунтуют как наши,  и исправно платят оброк, продолжил Дягель.

Он видел в этом личное оскорбление:
- У меня мужик вороват да ленив, а у этого мерзавца Власова - как шелковые ходят. Прикармливает он их, что ли? Испортит нам весь уезд своей добротой!

- А Власов-то, глядите, шептал уездный гость, ковыряя вилкой в соленом грибе, третьего дня опять в Новом Осколе на новой коляске катил. И дочек своих в шелка вырядил.

- Вот откуда деньги, спрашиваю я вас? - сдвинул брови Дягель, потягивая наливку.

- Господа! Как вам нынешняя весна? Посмотрите, даже наши старые яблони зацвели раньше меня!

- Не беда, Павел Андреевич, главное, чтобы к осени плоды были, а не только цветы! - пошутил один из гостей.

- Да! Нынче весна, как барышня на балу: то улыбается, то хмурится, - отвечает Дягель, улыбаясь. - Вчера снег, сегодня солнце.

- Главное, чтобы к жатве не закапризничала. А то опять будем сено по росе сушить.

Беседа продолжается.

А в соседней гостиной, за чаем, дамы ведут свой разговор:

- Анна Сергеевна, вы сегодня такая нарядная! - замечает Ольга Владимировна, разливая чай.

- Спасибо, дорогая. Всё ж Радоница, надо и предков помянуть, и себя порадовать. -  улыбается Анна Сергеевна.

- А ваши пирожки, как всегда, выше всяких похвал! - добавляет молодая барышня Катя, аппетитно дожевывая очередной пирожок.

- Катя, не льсти, а то ещё один пирожок дам. Смотри, платье не треснет!

- Пусть лучше платье треснет, чем пирожок пропадёт! - подмигивает Катя, и все дамы весело смеются.

А вечером, когда гости разошлись, Белянский велит раздать оставшуюся еду бедным односельчанам и работникам.

- Пусть у всех сегодня будет праздник, не так ли, Ольга Владимировна?

На что барыня  в знак согласия добродушно посмотрела на своего мужа.

                Продолжение тут: