Приветик из Алматы в Будапешт

Эта история, так скажем, о воссоединении семейных уз. Может быть, многие подумают, мол, зачем мне это все было нужно и для чего я приложила столько усилий, чтобы найти людей, которые, по сути, чужие для меня. Я сама точно не знаю, по какой причине меня так сильно тянуло в эту историю. Да, я занимаюсь генеалогией с 2023 года, но, возможно, могла бы обойтись и без этих родственников. Хотя в семейной системе важен каждый. Причина не в древе и не в интересе, а в чем-то другом, чего я не могу объяснить даже сама себе. Я давно мечтала, чтобы рассказанное мной в этом чтиве как-нибудь сбылось само по себе, еще до увлечения семейной историей. Но с 2023 года я взяла все в свои руки и у меня получилось.

Есть село под названием Зубаир. Это у нас в Казахстане - в Абайской области. Там остановились мои татарские предки после переезда из Татарстана в годах, думаю, 1870-х. В Зубаире родилась моя прабабушка (1905), затем бабушка (1932). У бабушки была старшая сестра Мадина, рожденная в 1929. Из села они переехали в город Семей. В 1954 году бабушкина сестра уезжает в Ташкент на поступление в институт. Она выбрала плодоовощной факультет. На учебу также приехал и венгерский студент Иштван (коротко - Пишта). Там они познакомились и влюбились друг в друга. Заканчивали институт уже с дочкой Найлей (1956). Прабабушка приехала в Ташкент, чтобы помогать с внучкой, пока те учатся. После выпуска трое уехали в Венгрию, родив там еще одну дочку - Эрику (1958).

Ни Найлю, ни Эрику, ни Иштвана моя мама (1966) никогда не видела в живую. Прилетала только Мадина, слала фотографии, письма, посылки. Эти встречи давались тяжело из-за проблем между СССР и Венгрией. Надо было отсылать приглашение, разбираться с бумагами, затем где-то брать деньги на билет в Алматы для прабабушки, которая жила в Семее. Моя бабушка продавала вещи на вокзале, чтобы полученными деньгами купить своей матери билет на поезд. Так странно, что в те времена люди очень старались, чтобы встретиться друг с другом, а сейчас не имеют желания это делать при всех возможностях и даже живя в одном городе.

В 1994 году Мадина присылает письмо с горькой вестью - умер Иштван. После этого пропадает и появляется лишь через 12 лет со словами, что потом объяснит, где была все это время. Бабушке стало очень плохо, ведь мысленно она уже похоронила свою сестру. После этого Мадина больше ни разу не написала и не позвонила. Году в 2008 мой дядя направляет в Венгрию письмо с указанием его адреса, номера и почты, но ответа тоже не пришло. Все смирились и забыли, хотя в глубине души и продолжало что-то болеть.

После открытия моего семейного древа, я начала искать семью Мадины. Не было никакой информации, кроме имен, которые я вбивала на разные генеалогические сайты. Также в нашем семейном альбоме лежало множество фотографий, которые я выложила на «Жди меня». Я знала, что у Эрики несколько детей, естественно, с фамилией ее мужа, которого мы знать не знаем. А у Найли нет ни мужа, ни детей, поэтому, думала я, найти ее будет легче. Хотя, чем легче, если фамилия Иштвана тоже неизвестна.

Когда стал популярным чат гпт, я начала задавать ему вопросы касательно поисков людей в Венгрии. В тот момент моя мама вспомнила фамилию Иштвана. Я спросила у гпт, как на венгерском будут правильно звучать их имена, на что получила разные варианты ответа, которые начала пробовать вводить в поисковики. Наконец, на сайте FamilySearch, я наткнулась на единственную запись, которая впоследствии дала мне знать обо всем. Запись о смерти Эрики в 2022 году, где ее мамой указывается Dinova Madina Samszut, умершая в 2008. Это действительно венгерская форма имени той самой Шамсутдиновой Мадины, пусть и звучит странновато. У Эрики указывалось имя вместе с фамилией мужа и отца. Мадина умерла в Ньиредьхазе, а Эрика в Цегледе.

По этим данным я нашла Эрику на фейсбуке. Сразу узнала ее лицо на аватарке, и пусть даже в зрелой версии - внешность с молодых фотографий, что лежат в нашем альбоме, почти не изменилась. Оказалось, что Эрика была художницей, рукодельницей и даже писала книги про искусство. Ее творчество очень напомнило мне нашу Найлю абику, которая для Эрики является двоюродной тетей. Та тоже и рисовала, и книги писала, и продвигала культуру.

У нас была детская фотография Эники - дочери Эрики. Я увидела ту самую Энику в списке лайкнувших посты Эрики. Я сразу же ей написала. Через пару дней написала и ее сестре Диане, которую нашла там же, чтобы уж точно получить ответ. Диана быстро увидела мои сообщения и уже на следующий день я состояла в семейной группе на фейсбуке, куда та пригласила Энику со словами «у меня для тебя сюрприз». Не знаю почему, но я расплакалась.

Мы начали общаться. Я отослала все их фотографии, подписи на оборотах, письма. Общались через переводчик, потому что мой уровень английского слабый по сравнению с их, а русским они не владеют. Далее девочки создали семейную группу в ватсапе, куда добавили дочерей-близняшек Эники. Как же я не привыкла, что родственники могут быть такими активными, быстрыми, общительными. Это всего лишь второй случай, когда мы с родными сходимся, как модно сейчас говорить у молодежи «по вайбу». Первый случай - тетя из Украины, второй случай - троюродные сестры из Венгрии. Хотя с 2023 года я познакомилась с огромным количеством родственников.

Оказалось, что никаким венгерским шпионом Иштван не был, как додумывали в семье (видимо, простая зависть или обида). По возвращению в Венгрию он пошел учиться дальше и занялся наукой - изучал растения и даже вывел какие-то новые сорта, которых до него не было. Пару лет они с Мадиной даже прожили в Йемене из-за его деятельности. Мадина не появлялась, потому что сошла с ума из-за смерти Иштвана, ей было не до нас. И умерла она в 2008, поэтому письмо от моего дяди не получила. Сама Мадина и преподавала, и разговаривала не нескольких языках, и шила, и вязала, и занималась туризмом. Такие же талантливые у нее дочери. Найле сейчас 70 лет и она была рада узнать, что у нас все хорошо, задала вопросы. Эника с дочерьми приехали к ней в гости и сделали общую фотографию специально для меня. А Эрика, оказалось, что при жизни тоже собирала родословную и искала нас. Девочки отправили письмо от 1994 года, где моя бабушка выражает соболезнования насчет смерти Иштвана и рассказывает, что жить сейчас очень сложно. Пока я переводила его на английский для них, горько плакала. Это было невыносимо.

Такие вот события. Теперь общаемся. Не знаю почему, но мне стало легче жить. Как бы я хотела рассказать это всё своей бабушке, чтобы ей тоже стало легче, но она умерла в 2012. Ладно, очередная семейная тайна разгадана. Двигаемся дальше.