Жизнь за ангела обновлённая версия Главы 49-50

ГЛАВА 49

Пятница, 28-е мая. День рождения Иоганна началось с приключений и сюрпризов с самого утра, было «весело», но расскажем всё по порядку.
Охранники разбудили меня рано, видимо ожидали, что заберут на работу или ещё куда-то, им сказали, что с утра за мной придут. Я не слишком хотел просыпаться, с трудом продирая глаза и пытаясь сообразить, что к чему. Попросил сводить меня в туалет. Погода была по-весеннему тёплой и день обещал быть солнечным. Лёгкая утренняя прохлада и ясное небо. Ветра не было - тишина, я вдохнул немного свежего воздуха. Ни побриться, ни почистить зубы нормально я не мог, мог только умыть лицо и помыть руки. Три дня не видал себя в зеркало, наверное уже щетина была заметна и выглядел я неопрятно. Сидел ждал, но за мной никто так и не приходил. Ожидание длилось долго, время текло медленно. Я постучал  в дверь.
- Что надо? - спросил один из охранников.
- За мной не придут?
- Не знаю, жди...
Через некоторое время я почувствовал, что проголодался, но завтрак никто так и не приносил. Хотелось и есть и пить. Воды я попил, но поесть не было ни крошки. Но стучать или сообщать охране всё таки не стал - бесполезно, и мог достаточно легко предугадать, что они ответят, поэтому решил потерпеть и проявить выдержку.
 
  Тем временем, пока Иоганн сидел в одиночестве, взаперти и без завтрака, в здании местной, сельской школы, в одном из классов проводились политзанятия среди личного состава дивизии. На занятиях были молодые ребята, новички, только что прибывшие на фронт из различных подразделений, в основном пехотинцы, которые прибыли в качестве нового пополнения максимум неделю назад. Им важно было показать, рассказать о реальном противнике, снять волнение, страх, вселить определённую уверенность - не так страшен чёрт, как его малюют. А так же развенчать некоторые мифы, стереотипы, относительно врага, показать его таким, какой он есть на самом деле, максимально правдиво. Политрук задавал вопросы:
- А морально воздействовать на противника можно? Оказывать на него психологическое давление?
- Можно! - послышался ответ одного из бойцов.
- Как именно? Рядовой, как фамилия ваша?
- Стаценко...
- Ну, отвечайте...
- Сирены, сигналы воздушной тревоги, агитация, через громкоговорители, агитбригады, распространение листовок...
- Верно...но не только... Кто ещё дополнит?
- Распространение информации через радио, газеты... - вставил один из бойцов.
- Молодец! Но не только! Работа партизан в тылу является устрашающим фактором для противника? Оказывает на него морально-психологическое воздействие?
- Так точно! - хором.
-  Наши крупные военные и тактические победы, такие как под Сталинградом, сила нашего оружия, смелость советских солдат, являются фактором, влияющим на противника? 
- Да... - хором.
- Как думаете, какое сейчас настроение в немецкой армии, после нашей победы под Сталинградом?
- Не весёлое, товарищ политрук... - ответили с места. Послышался сдержанный смех.
- Согласен... - улыбнулся Журавлёв. - Многие из вас только что прибыли на фронт и ещё не встречались с живым противником. Поднимите руки, кто не сталкивался... - почти все подняли руки. - Вижу таких здесь большинство. - Вы сидите пока, я скоро приду, но приду не один! Приведу вам пленного, вы сами сможете задать ему вопросы. - политрук вышел из кабинета.
Тут же пошли разговоры среди солдат, перешёптывания...
- Ого! Пленного?
- Немца что ли живого к нам приведут? Настоящего?
- Нет, ряженого... - усмехнулся один из бойцов. - Гитлера вам приведут на верёвочке, прямо из рейхсканцелярии... - бойцы разразились весёлым смехом.

Наконец, после долгого и томительного ожидания дверь открылась и зашёл политрук.
- Собирайтесь пойдём...
- Куда?
- На занятия. Поговоришь, пообщаешься немного с нашими ребятами... Да не волнуйся, ничего страшного... - он слегка улыбнулся. - Не бойся! 

Политрук заглянул в кабинет.
- Ну что, вы готовы к общению? - он спросил бойцов. - Проходите... - махнул рукой и пригласил меня войти.
Войдя в помещение, я сначала смутился, увидев с любопытством уставившихся на меня около двадцати пар глаз. Это видимо был кабинет истории. На стене висели портреты Ленина и Сталина, стояли шкафы и парты. Было несколько картинок с красноармейцами, несколько плакатов, а на доске висели карты с границами СССР и ещё какие-то карты. За партами сидели солдаты, совсем молодые хлопцы, которым видимо только что исполнилось по 18 лет, вчерашние школьники.
- Вы готовы отвечать на вопросы? - спросил меня политрук.
- Да... - я кивнул.
- Как вас зовут? - продолжал Журавлёв.
- Иоганн.
- Ваше полное имя?
- Краузе Иоганн Вильгельм.
- Ваше звание?
- Лейтенант.
- Сколько вам лет?
- Двадцать три. Сегодня исполнилось...
- У вас день рождения? Сегодня? - Журавлёв приподнял брови от удивления.
- Да... - я пожал плечами.
- Хэх, ну... Вот и вам сюрприз... - политрук улыбнулся. - Встреча с нашими бойцами. Где вы родились?
- В Штеттине.
- С какого времени вы на фронте?
- Август, 41-го года.
- Кто вы по военной специальности?
- Разведчик.
- При каких обстоятельствах попали в плен?
- Наша группа попала в засаду.
- И была уничтожена? Так?
- Да...
- Иоганн был ранен, наш доктор спас ему жизнь. Это пример гуманного отношения к немецким военнопленным. Вы согласны?
- Да... Я благодарен доктору.
- Вот видите... С вами нормально обращаются?
- Да...
- Ну...Как видите, наш гость, ещё и именинник, хорошо понимает по-русски, так что можете задавать ему вопросы. Не стесняйтесь! 
- Почему ваш Гитлер напал на нашу страну? - спросил солдат.
- Хороший вопрос... Но, я не могу на него ответить, лучше спросить самого фюрера. Я всего лишь солдат и выполнял приказы своего руководства.
- А если Гитлер приказал бы вам прыгнуть с крыши или с моста и утопится? - спросил другой.
- Пришлось бы подчиниться, - я пожал плечами, - приказы в армии не обсуждаются, вы это знаете.
- Вы добровольно пошли в армию, взяли в руки оружие? - снова спросил один из бойцов.
- Меня призвали, я не мог отказаться. Служба в армии в Германии обязательна.
- А если бы отказались? - настаивал боец.
- Наказание.
- А семья у вас есть?
- Да, есть жена, дочь.
- Как вы относитесь к тому, что вас побили по Москвой и Сталинградом? - вопрос был с подковыркой.
- Это ошибки немецкого командования. Как должен относится солдат к ошибкам своего руководства? Это ваша победа, вы её заслужили.
- У вас талант, вы хорошо рисуете. - Политрук показал, карикатуру на Гитлера и рисунок птички. - Это ваша работа?
- Да. - я не удержался и улыбнулся.
- Узнаёте? - политрук показал карикатуру на Гитлера. - Похож? - солдаты рассмеялись.
Рисунки пошли гулять по рукам. Атмосфера была весёлой, так, что я тоже не мог удержаться от смеха.
- Ну что, достаточно? Пообщались? Гостю спасибо, мы его проводим, аплодисментами.
Солдаты поулыбались, похлопали в ладоши, раздались лёгкие аплодисменты, наподобие тех, когда артиста провожают со сцены. Политрук проводил меня за дверь и передал охране. Меня привели обратно, там где я находился.

Уже после того как Иоганна увели, политрук подвёл некоторые итоги и провёл заключительную беседу.
- Что вы можете о нём сказать? Что думаете? - спросил политрук.
Среди бойцов возникла пауза, ребята явно призадумались, у каждого в голове сложилась своя определённая картинка.
- Да вроде обычный человек, молодой парень... На чёрта не похож. Вид только какой-то уставший, как будто жизнь его потрепала. Честно говоря не так себе его представлял. - сказал один из бойцов.
- Я тоже... Обычный парень, даже простой. Видно что растерялся поначалу, а потом ничего, освоился... - добавил другой. - Жалко даже его немного - день рождения на войне, да ещё в плену.
- А он ничего себе, - сказал третий, - неплохо держался, у него ещё и чувство юмора есть. Если б встретились не на войне...
- Этот немецкий офицер адекватно оценивает обстановку? - снова задал вопрос политрук.
- Да... - бойцы ответили хором.
- А откуда он так хорошо знает русский язык? - спросил кто-то из молодых ребят.
- Ну есть у него связи с Россией, родственники эмигрировали. Бабушка с дедом, вроде по матери, жили когда-то в Одессе, - ответил политрук.
- Так он выходит сынок эмигрантов? Наполовину русский что ли? То-то он даже на немца не очень похож.
- Бывает! - политрук сдержанно улыбнулся. - После революции эмигрантов хватало - и аристократии, и интеллигенции, и белогвардейцев всех мастей, противников советской власти... Кто во Франции осел, кто в Германии... Как думаете, стоит ли привлекать противника на нашу сторону? - спросил Журавлёв, - Рядовой Петров?
- Думаю, что в некоторых случаях это возможно, только нужно учитывать некоторые характеристики и особенности человека.
- Верно! Ставлю пятёрку! В некоторых случаях использовать противника не только можно, но и нужно, если это идёт нам на пользу. Игра стоит свеч! Наш противник делает тоже самое, создавая различные диверсионно-разведывательные группы, проникающие к нам в тыл и прочее. Как видите нам приходится иметь дело с умными, образованными, хорошо обученными и подготовленными людьми. Противника не надо недооценивать, но и боятся тоже не стоит. Это такие же люди и ничто человеческое им не чуждо - чувство страха, чувство голода, жажды, усталость, потребность во сне и.т.д. Всё! На этом занятие окончено, все свободны, разойтись по своим подразделениям!

После того как занятия были окончены, политрук ещё раз заглянул к пленному.
- Как всё прошло? Вы в порядке? Надеюсь это не слишком вас утомило?
- Я немного устал, но было интересно, - Иоганн улыбнулся.
- Извините, что без особого предупреждения, но уж как вышло! Я думаю для вас это было сюрпризом, на день рождения - встреча с нашими бойцами, ребята молодые, любознательные, сами понимаете.
- Да, вопросы были сложные. Я не ел с утра...
- Вы не завтракали? Почему? Мы сейчас всё это исправим, - он тут же кликнул охрану, - Почему человек голодный? Принесите что-нибудь поесть, и обедом накормить не забудьте.
Вскоре после этого пленному принесли чай, хлеб с маслом и немного печенья, каши явно уже не досталось, но всё же!

 В это время, майор НКВД, Александр Алфёров, взяв собой в сопровождение сына Сергея, сел с машину ЗИС, зелёного цвета. Сергей с отцом напросился сам, уж больно хотелось ему познакомиться с двоюродным братом и тот не смог ему отказать.
- Куда? - спросил шофёр.
- В 15-ю стрелковую...
- Где это?
- Александровка, Глазуновский район. Там километров 35-40, за час доберёмся.
Автомобиль двинулся по основной трассе и свернул на пыльную просёлочную дорогую, степной участок. По ухабам и неровной дороге особо не разгонишься и добираться пришлось чуть более часа. 

ГЛАВА 50

Увы, но это были ещё далеко не все сюрпризы, которые ожидали Иоганна в его день рождения! Примерно к 14-ти часам дня, Александр Алфёров наконец-то добрался до места. Первым делом он явился в штаб дивизии и доложил о своём прибытии. Сам комдив отсутствовал, куда-то уехал, его зам, полковник Джанджгава тоже был при делах. На месте был адъютант, личный секретарь, и начальник штаба Шмыглёв.
- Здравствуйте, я по поводу пленного... - сообщил майор.
- Здравствуйте! Мы вас ждали, проходите... - ответил Шмыглёв, - присаживайтесь пока... Чаю хотите? Сейчас вас проводят к разведчикам, они его охраняют  и непосредственно к пленному. Комдив будет чуть позже.
- Хорошо.
 
Немного отдохнув с дороги, в сопровождении старшего лейтенанта, Александр Алфёров отправился в штаб разведки, там его встретили Савинов и Колесов. 
- Здравствуйте, майор НКВД Алфёров, я по поводу пленного.
- Здравствуйте, - поздоровался Савинов, - мы вас ждали. Пленный сейчас у нас, находится под охраной.
- Где я могу с ним поговорить без посторонних, с глазу на глаз? - спросил Алфёров.
- Здесь есть здание местной школы, там сейчас свободно, можете использовать, кабинетов там много, все удобства.
- Спасибо! Вас понял...
- Товарищ капитан, попросите кого-нибудь из разведчиков сопроводить майора к пленному. - попросил Павел Григорьевич.
- Разумеется... Ваня Мелешников может его проводить, здесь недалеко, я сейчас его позову... - Николай Колесов вышел. Через пару минут вернулся с лейтенантом.
- Вот вам лейтенант, Мелешников Иван, он вас проводит. - Колесов дал распоряжение. - Ваня, проводи майора к пленному.
- Слушаюсь! Пойдёмте...
В сопровождении Мелешникова майора привели к месту где содержали Иоганна.
 
  Дверь открылась и в помещение зашли трое, Мелешников и двое Офицеров НКВД, один майор, другой лейтенант. Увидев майора Иоганн несколько заволновался от неожиданности, растерялся, возникло чувство тревоги и нервного напряжения.
- Вставай, пойдём... - произнёс майор.
Впервые увидев племянника, он несколько вышел из равновесия, внутри всё кипело, хотя внешне пытался сохранять спокойствие. У дяди возникло впечатление, что судьба порой бывает не предсказуема и делает неожиданные повороты - лихо всё закрутилось! «Вот это дал же бог родственничка непутёвого... Что делать то с ним?» - подумал Алфёров. Чувства его разрывались между жалостью, сочувствием и необходимостью действовать по закону, выполняя свой долг - поступить по другому он не имеет права. Да и увидел дядя не совсем то, что ожидал увидеть, его племянник не был похож на того улыбающегося парня на фотографии - осунувшееся лицо, небритый, отросшие волосы, торчащие в разные стороны, взгляд тревожный, слегка испуганный и уставший. Парень выглядел явно подавленным, в нём не ощущалось уверенности и какого-либо желания сопротивляться. 
  В сопровождении охраны и офицеров НКВД пленного привели в здание той самой школы, где было занятие, но этот раз в кабинет завуча или директора. На столе стоял телефонный аппарат, шкафы, письменные принадлежности и печатная машинка, на которой раньше работал видимо секретарь.
- Садитесь... - предложил майор Алфёров.
На вид майору было лет 45, рост чуть выше среднего, фигура стройная, подтянутая, слегка сухощавый, даже чуть угловатый. Глаза всё такие же светлые, голубые, с сероватым оттенком. На лицо он почти не изменился, лишь тёмно-русые волосы с пепельным отливом порядком поседели и возраст накладывал свой отпечаток. В молодости Сашка Алфёров отличался задором и оптимизмом, завидным одесским юмором, но профессия так же внесла коррективы в его характер, он стал более чёрствым, сухим и скупым на эмоции. Вернее, эмоции и чувства всё таки были, но Алфёров научился их прятать где-то очень глубоко внутри, за толстой внешней бронёй, не давая им проявится.
  Майор сел за стол, открыл папку с личным делом и внимательно её пролистал, лицо его стало серьёзным и озабоченным. А пока майор листал личное дело своего племянника стояла тишина и какая-то напряжённая пауза, отчего Иоганн испытывал тревогу и нервное напряжение.
- Насколько знаю, русским владеете хорошо?
- Да.
- Ну что ж, отлично! - Алфёров кивнул. - Значит проблем с общением не возникнет. И так... Краузе Иоганн Вильгельм - это вы?
- Да, я...
- Родились в Германии, в городе Штеттин, 28 мая 1920 года?
- Да.
- У вас сегодня день рождения, значит...вот как, - майор слегка оторвался от бумаг, приподнял брови окинул взглядом племянника и вздохнул. - Закончили народную школу, Берлинский университет, факультет журналистики... После были призваны в вермахт, в 41-м году, окончили разведшколу под Цоссеном... На фронте с августа 41-го года, служили в 258-й пехотной немецкой дивизии, 478-го полк, 2-й батальон, 3-я рота, 1-й разведывательный взвод. Всё верно?
- Да, верно...
- Ну что сказать? Ваше положение незавидное. Вы хоть сами это понимаете? Служили в разведке - это значит вели разведывательную деятельность против нашей страны, то же самое, что шпионаж... Диверсионная, подрывная деятельность с вашей стороны ведь была? Была! К тому же участие в боевых действиях против частей Красной Армии, вы захватывали в плен наших солдат, офицеров, принимали участие в их допросе в качестве переводчика. Вину свою признаёте?
- Да, признаю...я готов отвечать за свои поступки, но хочу справедливого наказания, учитывая все обстоятельства.
- Хорошо...объясню вам всю ситуацию. Вашу участь будет решать суд, военный трибунал и здесь я вам помочь ничем не могу, от меня ничего не зависит. По законам нашего государства, вам грозит либо длительный срок заключения, с отбыванием в исправительной колонии, лагере для военнопленных, либо смертная казнь - расстрел. Если отправят в лагерь, условия содержания там суровые, строгий режим, труд обязателен. Офицеров содержат отдельно, но особых привилегий нет не для кого.
- Я сожалею, я не хотел... Так получилось, у меня не было выбора. Я выполнял приказы. Поймите... Если бы не выполнил, меня могли бы наказать, отправить в тюрьму, штрафную роту - это верная смерть. Я пытался выжить, сохранить свою жизнь... Если в этом моя вина, я готов понести наказание. Я был слаб, я не мог сопротивляться.
- Я вас понимаю...но закон есть закон! Если вы не хотели выполнять приказы, понимая, что они преступны, почему не сдались в плен раньше?
- Я не мог... Сдаться в плен - это тоже риск. Меня могли расстрелять либо ваши либо свои... За попытку сдаться, оставить свои позиции, невыполнения приказа - расстрел! Я ждал, я надеялся на случай... Я не хотел погибнуть глупо...не хотел... - Иоганн опустил свою голову, обхватив её руками.
Лицо майора Алфёрова тоже было задумчивым... С минуту он сидел молча и снова возникла пауза.
- Да... Что ты там про родственников своих рассказывал из Одессы? Деда как твоего звали? - спросил Алфёров.
- Ян Новацкий...
- Бабушку как звали?
- Новацкая Анна...
Майор достал фотографии изъятые при обыске и подошёл к Иоганну.
- Это, как понимаю ваша жена и дочь? - он показал фото.
- Да...
- Это женщина и девушка кто? - Алфёров показал ещё одну фотографию.
- Это мама, сестра... - на фото был Иоганн с мамой и сестрой Хельгой.
- Как зовут вашу маму?
- Мария. А почему вы спрашиваете?
- Мария значит... - майор достал ещё одну фотографию, двух молодых девушек, на которой были Татьяна и Мария вместе. - Узнаёте?
- Мама...с сестрой...
В первый момент Иоганн испытал удивление, увидев знакомые ему фото. Ещё одно фото, где обе сестры были вместе было у его мамы. Мгновенно нахлынули воспоминания о доме, о прошлом, защемило сердце, к горлу подкатил ком...
- Ты догадываешься кто я?
- Нет... Вы кто? - наконец до Иоганна начало медленно доходить.
- Я...твой дядя!
- Вы мой дядя? - У Иоганн был шок. Казалось, что происходит что-то немыслимое, разум отказывался в это верить.
- Дядя... - Алфёров схватил племянника за ворот рубашки и слегка тряханул, - нашёлся племянничек на мою голову...сволочь фашистская. Сергей, познакомься - это твой двоюродный брат. Ты же хотел на него посмотреть? Ну вот - смотри!
В этот момент Иоганн не выдержал, начал всхлипывать, слёзы сами покатились из глаз...
Тут Сергей, лейтенант НКВД, до этого тихо сидящий на стуле кивнул головой и пристально посмотрел на объявившегося родственника, потом подошёл к Иоганну...
- Ну что? Здравствуй братец! Не ожидал? Вот такая судьба... Хотя...какой ты мне брат? - Сергей вздохнул, в словах его чувствовалась горечь и сожаление, душевная боль.
Сергей был высокий, худощавый, лет около тридцати, похож на своего отца, с тёмными волосами и серо-голубыми глазами, одет аккуратно с иголочки, производил впечатление умного, сдержанного интеллигентного офицера. Взгляд его был серьёзный и немного печальный.

  Что я чувствовал в тот момент, даже сложно себе представить - удивление шок и испуг одновременно. Я и думать не мог, что такое возможно. Родственники сами меня нашли! Где-то в глубине души я хотел их найти, узнать хоть что-то, боялся их реакции, думал как они могли бы меня воспринять - и вот! События как будто притягивались ко мне сами собой. Мечта об отдыхе, недолгом отпуске, желание хоть раз выспаться в чистой постели обернулись тяжёлым ранением и месяцем на больничной койке, а желание познакомиться с родственниками в Союзе исполнилось таким немыслимым образом, превратившись в семейную драму. В этом смысле мне невероятно «везло»!
  Меня попросили подписать какую-то бумагу, что-то вроде формального протокола, после чего отвели обратно, в помещение где меня содержали. Я пытался переварить и осмыслить всё то, что со мной произошло, но ясности от этого не прибавлялось, на душе оставалась всё таже тревога и беспокойство. 

  После встречи с племянником, Алфёров явился в штаб разведки.
- Что вы собираетесь с ним делать? - спросил майор Савинов?
- Что делать? Всё как положено, заберём, далее суд разберётся во всём, вынесет приговор и пойдёт по этапу.
- Понятно... Но вот не очень нам хочется вам его отдавать. Прям жаль!
- Почему же? - Алфёров несколько удивился.
- А мы вот не против его привлечь, для пользы дела. Умён слишком, таких ещё поискать, чё зря пропадать будет. Ну и сгнобить его где-нибудь в лагере это проще всего на нарах, баланде, только толку от этого?
- Не понял...вы сейчас о чём? Оставить его в части? Серьёзно? Вы с ума сошли...рискованная идея. Вы в нём уверены? Вы за него ручаетесь?
- Если я об этом говорю - значит уверен. Знаю, что говорю. Я в разведке не первый день, разбираюсь... Или вы сомневаетесь? Мы думаем обсудить это дело.
- Я один ничего не решаю.
- Значит будем разговаривать с вашим начальством.
- Хм...ну...ладно! Хорошо, обсудим... - сказал Алфёров, - я пока в штаб дивизии.
- А я ещё поговорю с пленным, с вашего позволения, - сказал Павел Григорьевич.
Разговор был напряжённым, Алфёров не ожидал такого поворота событий и это явно вызывало у него недоумение, в его понимании использовать пленного было сомнительно.
- Отец, они что в самом деле собираются его использовать? - спросил Сергей, - Я в нём не уверен. Что от него ожидать?
- Я сам неуверен. Но...им видимо виднее, может и правда толк от него или польза какая будет? Заодно это может в последствии хоть как-то смягчить его участь.
- Согласен, похоже ты прав!
Придя в штаб дивизии Алфёров переговорил с комдивом Слышкиным и Джанджгавой. Комдив подтвердил, что ситуацию с пленным надо обсудить всем коллективом на вечернем совещании, тщательно взвесить все «за» и «против», побеседовать с самим пленным, учитывая его мнение. Заодно решили позвонить начальству НКВД, полковнику Мельникову и поставить его в известность, даст ли он разрешение. Алфёрову предложили пока задержаться в дивизии, в расположении части, предоставить ему помещение для ночлега и обеспечить питание в офицерской столовой. Слышкин считал, что судьбу пленного надо решать обдуманно, нельзя торопится слишком быстро, но и медлить с этим тоже нельзя.

  Обедом меня накормили, принесли суп и макароны с тушёнкой. После обеда пытался уснуть, отдохнуть, немного прийти в себя от сюрпризов, но не слишком то это удалось, время тянулось медленно и мучительно. После трёх часов томительного пребывания в изоляции за мной наконец пришли и в сопровождении охраны и одного из разведчиков отвели в штаб разведки. В штабе разведки присутствовали майор Савинов и капитан Колесов.
- Ну, проходи, садись - поговорим... - сказал Савинов, - Не бойся, беседа будет неформальной, это не официальный допрос. - тон был довольно мягким и дружелюбным, майор хотел расположить к себя собеседника.
- Хорошо.
- Ты говорил, что родственники у тебя из Одессы? Бабушка, дед?
- Да. Дед - поляк, бабушка - русская, немец я по отцу. 
- Вот как? - Савинов удивился такой смеси кровей.
- Да.
- А когда твои родственники уехали из России?
- В 18-м году, после революции.
- Почему?
- По обстоятельствам, были причины.
- Кем был ваш дед? Чем занимался?
- Торговлей, имел своё дело.
- А в Союзе родственники у вас остались?
- Да, тётя. Мы не общались, мама потеряла с ней связь.
- Вы что-то о ней знаете?
- Мало. Хотя, недавно только узнал чуть больше, некоторую информацию, для меня она была неожиданной.
- Информацию? Что именно?
- Можно, я не буду сейчас об этом рассказывать? Это личное.
- Ну что ж, ладно... - пожал плечами Павел Григорьевич.
- А как относишься к вашему руководству, вашему фюреру? Только честно.
- Я не его фанат, он мне неприятен.
Я даже говорить о нём не хотел, о фюрере, при одном упоминании о нём меня начинало тошнить, настолько он был мне противен.
- Почему же?
- Он мне всю жизнь испортил, я лишился всего.
Савинов понимающе кивнул. Колесов же сидел молча, занимая позицию наблюдателя и мотая на ус.
- Ну, а если бы не было войны, кем бы были? Чем занимались?
- Работал в газете корреспондентом, журналистом... Семья, ребёнок - обычная жизнь.
- Да... - Савинов вздохнул, - А теперь ничего хорошего. А если бы мы предложили вам работу, дали определённые поручения, смогли бы вы общаться с нашими ребятами, наладить контакты, найти общий язык?
- Интересно. Я бы попробовал, - этот вопрос меня зацепил, вместе с тем, на мгновение, в душе промелькнул лучик надежды: «А что если?» - это был бы неплохой вариант, но я не слишком то в это верил и готовился к самому худшему, поэтому внешне отреагировал сдержанно. Всё же уж лучше с красноармейцами, чем отправиться в лагерь. Да хоть с самими чертями! Если они такое вытворяют, о чём я не раз слыхал в сводках.

Савинов же, как опытный разведчик, тонкий психолог и аналитик, привык подмечать мельчайшие детали, поэтому не мог не заметить оживление Иоганна, едва промелькнувшей искорки и блеска в глазах. Да и Колесов наблюдал за всем этим разговором довольно внимательно. Павел Григорьевич посмотрел на часы - время было без пятнадцати пять.
- Сейчас пойдёшь вместе со мной.

  Пока в Савинов в штабе разведки беседовал с Иоганном, в штабе дивизии уже шло обсуждение судьбы пленного. Алфёров лично связался с полковником НКВД Мельниковым.
- Товарищ полковник, Алфёров... Вот нахожусь сейчас прямо в части, в расположении 15-й стрелковой дивизии. Тут по поводу пленного...
- Это того лейтенанта? - спросил голос в трубке.
- Так точно.
- А в чём дело? Вы должны уже его забрать, он уже должен быть на месте.
- Тут понимаете...командиры не хотят его отдавать, хотят оставить себе.
- Как оставить?
- Есть у них на него планы, задумки определённые.
- Какие ещё планы? 
- Мне тут приводят доводы, что можно бы было извлечь из него определённую пользу, если тот согласится. И похоже они уже не раз с ним беседовали, изучали его, приценивались. Есть у него определённые качества, не глупый, отличное знание языков, опыт в разведке и прочее...
- Они в этом уверены, на все сто процентов, что можно ему доверять? Сто раз надо проверить. Откуда знают, что у него на уме и то, что что-нибудь потом не выкинет. Сомнительная идея. Ещё раз пусть всё хорошо обдумают, чтоб не было никаких сомнений.
- Разумеется, сейчас ещё раз пригласим его для беседы, посовещаемся... Я с вами свяжусь.
- Хорошо.

Предыдущие главы
http://proza.ru/2026/02/04/739