Александр Полянский. Рассказы офицера -строителя 2

Всем моим читателям, благодарю за отзывы. К передовикам производства и лучшим военным строителям, ударникам труда, а так же отличникам боевой и политической подготовки мои рассказы не имеют отношения, вас же благодарю за службу. Я пишу о том , что было. Всем моим историям есть реальные свидетели. Перед публикацией я им отправляю. Рассказы одобряют .Да и Автор всегда прав. Благодарю за понимание.


Рассказ 6. Сказание о сдаче экзамена по предмету Строительные машины и механизмы.
      

     1985 г. 3 курс, жаркое лето, июньская сессия. Казалось бы, обычное дело, но это было нечто большее. Опираясь на фундамент знаний, кропотливо собранный из конспектов и учебников, я готовился к решающей битве. Довлел над нами, курсантами, командир взвода – капитан Богамазов.
      Мне, как отличнику и комсомольцу, была уготована особая участь – сдать все четыре экзамена исключительно на «отлично». Но сейчас речь пойдет об одном, самом невероятном испытании – экзамене по строительным машинам и механизмам. Дрожащей рукой вытянул билет… и о, чудо! Я знал абсолютно все. Вопросы казались до смешного простыми. Засел за парту, и мысли, словно послушные солдаты, выстраивались в стройные ряды на бумаге.
      Преподаватель, заметив мою уверенность, приблизился, бросил взгляд на мои записи и изрек: «Курсант Полянский, вы списали!» Возмущению не было предела. «Нет! Я готов вытянуть второй билет!» История повторилась. Снова идеальные ответы, и снова обвинение в списывании. Тогда я решился: «Готов взять третий билет и написать ответы прямо на доске!»
      Взяв мел, я обрушил на доску шквал формул, расчетов, схем. Минут через десять всё было готово. Преподаватель подошел, ошеломленно посмотрел и, не задавая ни единого вопроса, произнес: «Я поражен, курсант Полянский, вашей фотографической памятью! Это точная копия моих лекций. Отлично! Вопросов нет». Комиссия, застывшая в немом изумлении, также не решилась задать ни одного вопроса.
      Я взял зачетную книжку, и там, словно яркая звезда, сияла отметка «ОТЛИЧНО». Вот такая невероятная история. Сессия была сдана на «отлично». Четыре заслуженные пятерки украшали зачетку. Командир взвода был доволен – я оправдал надежды.
      А на следующий день я ,курсант 4 курса, уже отбывал в очередной отпуск в родной город.


Рассказ 6а.  Сказание о Ленинской комнате.

Неизвестные страницы истории В/ч 02574.  Сказание о Ленинской комнате в военном училище и Ленинской комнате в 488 отдельной монтажной роте. Да я не был замполитом, но  Ленинская комната получилась .Жаль что нет фотографий.

       
        В начале второго курса, когда в военном училище возвели новое здание медсанчасти, старое помещение в казарме отошло батальону обеспечения. Наша рота обрела приют в одной из казарм, где предстоял масштабный ремонт.
        В начале декабря шестнадцатая рота покинула учебный корпус и въехала в обновленные стены. И вот, словно гром среди ясного неба, на вечерней поверке прозвучало объявление: 22 апреля – конкурс на лучшую Ленинскую комнату училища! Для создания образцовой Ленинской комнаты требовались добровольцы, и десяток смельчаков. Зная свои способности к оформлению, я без колебаний шагнул вперед.
        В канцелярии роты нам, отличникам учебы, было торжественно объявлено: досрочная сдача сессии – наш пропуск в мир творчества. После чего все время будет посвящено облагораживанию Ленинской комнаты. А в случае победы – дополнительный отпуск, как награда за усердие.
       И вот, группа из десяти курсантов, полные энтузиазма, принялась за работу. Сессия была сдана на отлично, все четыре экзамена покорились мне без боя.
       Концепция оформления под руководством лейтенанта Андреева Олега родилась быстро: "Пришел, увидел, победил!". И вот, 22 апреля, комиссия вершит свой суд. Наша Ленинская комната – вне конкуренции, заслуженное первое место! Все участники этого триумфа были щедро награждены – десять суток дополнительного отпуска к летним каникулам.
        По итогам двух сессий второго курса за успехи в учебе 10 ноября 1984 года мне был вручен знак ЦК ВЛКСМ «Молодой гвардеец 11 пятилетки» 2 степени.
    ……   
       Тогда, будучи курсантом, я и представить себе не мог, что мне предстоит повторить этот мероприятие, уже в офицерских погонах, старшим лейтенантом, заместителем командира 488 монтажной роты.
И вновь к 22 апреля был объявлен конкурс. Снова – Ленинская комната. В роте не было замполита, и эта задача легла на мои плечи.
        Вооружившись памятью, словно сокровищницей, под моим чутким руководством, группа военных строителей воссоздала Ленинскую комнату, как точную копию той, училищной. Центральный портрет Ленина я нарисовал сам, используя диапроектор, скопировав тот самый образ Владимира Ильича, который когда-то сотворил курсант Груздев А. из шестнадцатой роты.
       И вот он, апогей конкурса. Комиссия, переступив порог Ленинской комнаты, застыла в изумлении. Комиссия не ожидала ,что не замполит сделает лучше чем замполиты. Ни единого замечания, все выполнено строго по методичке политотдела.
      И что же в итоге? Ленинская комната в другой роте, больше похожая на уголок туриста, заняла первое место. А мне было сказано, что моя Ленинская комната выполнена на "хорошо" и оценивалась вне конкурса, так как конкурс был для замполитов.


Рассказ 6 б . Сказание о хождении в партию «О воровстве и партии. О партии и воровстве».
      
На третьем курсе перед новым годом в нашей 16 роте произошло чрезвычайное происшествие. Поймали воришку. Тырил мелочь из карманов своих сослуживцев. И чтобы вы подумали, кто он, да курсант, отличник, член партии, секретарь партийной организации роты. Удивительно, не правда ли?
      Итог партийного собрания роты собрания роты стало решение, которое впору было бы назвать шедевром дипломатии, если бы речь шла о межгосударственных отношениях, а не о младших офицерах. Новоиспеченному "Робин гуду" объявили выговор за "нетактичное поведение с товарищами". И всё! Ни единого упоминания об офицерской чести, ни слова о справедливости, которая, казалось бы, должна была вопить от возмущения.
       Но разве мы, комсомольцы 166-го взвода, могли пройти мимо такого "торжества" законности? Мы, молодёжь, полная идеалов и стремлений, созвали своё, комсомольское собрание. Результатом стала резолюция, где мы, с присущей нам юношеской прямотой, рекомендовали уважаемой партийной организации роты пересмотреть свою "мягкость" и исключить провинившегося курсанта из рядов КПСС.
      Это, конечно, могло поставить крест на его блестящем будущем в военном училище и, соответственно, на всей его офицерской карьере. Мы незамедлительно оповестили командование.  В ответ на наши, так сказать, "рациональные" предложения, нам было брошено: «Вы не согласны с решением партии? Как вы смели?»
       Вот уж действительно, смелость – второе счастье. Последствия этой "ереси" не заставили себя ждать. Командир взвода, построил нас, отвел подальше от посторонних глаз (видимо, чтобы скрыть позор) и потребовал пересмотреть наше "антипартийное" решение. Но наше представление о будущем, наша принципиальность и, конечно же, наше тонкое чувство офицерской чести не позволили нам отступить. Мы, как один, ответили категорическим отказом.
       Что ж, за такой "бунт" надо было кого-то наказать. С должности был снят заместитель командира взвода, курсант сержант Завьялов. А наш взвод, как я подозреваю, постигла участь быть расформированным, а капитан Рутц  был отправлен куда-нибудь подальше, в войска, где подобные "вольности" возможно не приветствуются.
       Моё же, казалось бы, скромное желание вступить в партию на четвёртом курсе, заручившись двумя рекомендациями от членов партии и поддержкой ротного комсомольского собрания, было встречено ледяным отказом комитета комсомола батальона. Видимо, моя "нетактичность" проявилась где-то ещё.
        О, как я ошибался, полагая, что эта история останется в прошлом! Эта же самая история, этот же самый отказ, это же самое нежелание видеть меня в своих рядах повторилось и догнало меня уже на службе офицером. И снова батальонный комитет комсомола, с присущим ему "чутьём", отказал мне.
        А вскоре всё рухнуло: партия перестала существовать, комсомол канул в лету, и служба, так сказать, "полетела в тартарары". Хотя, надо признать, я успел проявить себя и в это нелегкое время. Но об этом – позже.

Рассказ 6 в. В строю Почетного караула ТВВСКУ

      «Счёт!!! И р-р-раз!!! Два!!! Тр-р-ри!!! Четыре!!! Пять!!! Шесть!! Семь!!» Восемь!!! Девять!! КЛАЦ!!! КЛАЦ!!! КЛАЦ!!!» В один из прекрасных дней 198… года нам объявили, что в связи с выпуском 13 рота передает эстафету роты «Почетного караула ТВВСКУ» 16-ой роте.
        Нашу 16 роту построили по ранжиру (по росту) на плацу и дали команду произвести расчет от первого по девятый. Затем прозвучала команда: «Первый – на месте, остальные – по девятый, правое плечо – шагом марш!» Рота начала перестраиваться в коробку. «Первые девять рядов – три шага вперед, сомкнуть ряды!»
       Так, при моем росте 178 см, я оказался в коробке 81. Нам выдали карабины СКС. И начались наши каждодневные тренировки: после занятий, после обеда и вечером, после самоподготовки, вплоть до отбоя. Мы начали осваивать строевые приемы с карабином. Сначала с нами провели индивидуальные занятия, затем начали изучать строевые фигуры в составе коробки 9 на 9.
      «Счет!!! И р-р-раз!!! Два!!! Тр-р-ри!!! Четыре!!! Пять!!! Шесть!! Семь!!» Восемь!!! Девять!! КЛАЦ!!! КЛАЦ!!! КЛАЦ!!!» – это нам уже снилось по ночам.
      И понеслась потеха! Все бегут на зарядку, а мы… Большая часть роты марширует по плацу, отрабатывая строевые приемы с карабином. Стучат подковы о плац, щелкают приклады карабинов – и все получается так слаженно, что дух захватывает. Красота! Строевые приемы дошли до автоматизма.
       Практически на всех мероприятиях в военном училище мы выступали на плацу. Наравне со строевыми приемами нашу роту тренировали и в музыкальном плане. Был создан хор, с нами занимались профессиональные преподаватели музыки и хорового пения. После выступления на плацу наша коробка шла и исполняла строевые песни. Так, десять песен.
        А начинали с песни «Дорогая моя столица. Золотая моя Москва!»

       Я по свету немало хаживал,
       Жил в землянке, в окопах, в тайге,
       Похоронен был дважды заживо,
       Знал разлуку, любил в тоске.
       Но Москвою привык я гордиться       
       И везде повторял я слова:
       Дорогая моя столица,
       Золотая моя Москва!

А заканчивали песней «День Победы».

       День Победы, как он был от нас далёк!
       Как в костре, потухшем, таял уголёк.
       Были версты, обожжённые в пыли,
       Этот день мы приближали, как могли!
       Этот День Победы порохом пропах.
       Это праздник с сединою на висках.
       Это радость со слезами на глазах.
       День Победы! День Победы! День Победы!

       И апофеозом нашего выступления стал парад 9 мая 1985 года на площади Свободы в городе Тольятти. Всё было исполнено с невероятной красотой, и когда мы шли к автобусам, пели наши знакомые всем песни. Люди, стоявшие вдоль центральной улицы, аплодировали нам вслед, кричали «Браво!» и «Молодцы!». До сих пор у меня остались самые яркие воспоминания.
      Тот майский парад 1985 года в Тольятти стал одним из самых ярких событий в моей жизни. Чувство гордости и единения, охватившее нас, курсантов 16-й роты, навсегда запечатлелось в памяти. Когда мы, пройдя торжественным маршем по площади Свободы, начали исполнять наши строевые песни, казалось, весь город замер. В каждом движении, в каждом звуке ощущалась наша сплоченность, отточенная месяцами изнурительных тренировок.
       Особое волнение вызывало то, что мы, молодые парни, олицетворяли собой не только мощь Советской Армии, но и преемственность поколений, победивших в Великой Отечественной войне. Песня "День Победы", исполненная нами с такой искренностью и трепетом, звучала как дань памяти тем, кто прошел через ад войны.
       Видеть слезы на глазах ветеранов, стоявших в толпе, и слышать их одобрительные возгласы было высшей наградой за наш труд. Конечно, наш путь к этому параду не был усыпан розами. Ежедневные многочасовые тренировки, разбитые ноги, натертые до мозолей руки от карабинов, усталость, которая, казалось, проникала в самую кость – все это было. Но эти трудности только закаляли нас, делали сильнее и сплоченнее.
       Мы научились понимать друг друга с полуслова, а иногда и без слов вовсе. Командный дух, выкованный в горниле таких испытаний, стал нашей главной опорой. Каждый из нас чувствовал себя частью чего-то большого и значимого. Эти воспоминания, словно ценная реликвия, я берегу в своем сердце. Они напоминают мне о молодости, о дружбе, о той непередаваемой атмосфере товарищества, которая царила в нашем военном училище.
        Тот парад стал не просто воинским смотром, а настоящим праздником единения и патриотизма. Мы, курсанты 16-й роты, гордились тем, что смогли достойно представить наше учебное заведение и внести свой вклад в этот великий день.
      И по сей день, вспоминая эти события, я чувствую прилив силы и гордости за пройденный путь, за дружбу, закаленную в строю, и за те незабываемые мгновения, когда мы были одним целым, шагающим в ногу под звуки фронтовых и победных песен. Это радость со слезами на глазах.
       День Победы! День Победы! День Победы!



Рассказ 7. Сказание о НТТМ – "Научно-техническом творчестве молодежи".
      

      Шел 1990 год. Случайно, проходя коридорами управления, я заприметил оживление в одном из кабинетов – там монтировали компьютерную технику. Любопытство подтолкнуло меня узнать, что затевается. Оказалось, готовится плацдарм для внедрения программного обеспечения, призванного оптимизировать работу всего комбината.
      И тут, словно молния, пронзила мысль: а что, если использовать свои навыки для создания чего-то большего? Программы, способной навести порядок в армейской рутине, взять под контроль учет личного состава, систематизировать служебные карточки, дневники командиров отделений, бригадирские книжки для выдачи заданий бригадирам - командирам отделений, ведения учета выполненных работ.
      Мечта о всеобъемлющей базе данных, анализирующей каждый аспект деятельности ротного звена, завладела мной целиком. Воспоминания об уроках программирования в военном училище, где я, к слову, получил "отлично" на зачете, вселили уверенность в своих силах. Набросав эскиз программы, я направился к инженеру, ответственному за компьютерное обеспечение. Показав свои наработки, с горящими глазами поведал о желании создать инструмент, способный облегчить жизнь командному составу.
       Инженер, внимательно изучив схему и задав несколько каверзных вопросов, был приятно удивлен моей компетенцией и предложил свою помощь. Вскоре, совместными усилиями, программа обрела жизнь. Конечно, не обошлось без трудностей: на первых порах система давала сбои, отказывалась работать в полную силу. Пришлось вновь обратиться за помощью к инженеру - программисту. Его опытный взгляд подсказал, какие термины и алгоритмы нуждаются в корректировке. После внесенных изменений программа наконец заработала, как и было задумано.
      Но тут грянул гром. Меня вызвал к себе командир части. До него дошли слухи о моих регулярных визитах в "компьютерный" кабинет, и он потребовал объяснений. Сжимая в руках папку с плодами своих трудов, я рассказал о разработанной программе, способной, по моему мнению, принести пользу всему подразделению. Начал демонстрировать примеры работы, увлеченно поясняя каждую деталь.
       В глазах командира читалось недоумение, которое вскоре сменилось строгим приказом: "К компьютерам не подходить ближе, чем на пушечный выстрел!" А вечером, на совещании офицерского состава, командир во всех красках поведал о моем "научном подвиге", пригрозив дисциплинарным взысканием. Кто-то посмеивался, кто-то хранил молчание. Единственным, кто осмелился встать на мою защиту, был начальник медсанчасти, капитан Макеев. На этом моя история с НТТМ и закончилась. А будущее случилось...