Понедельник

Никак не подумал бы, что время может пройти настолько быстро.
Вернее будет сказать, что я надеялся на его медленное течение в противовес быстрому.
В семь утра прозвенел будильник, предварительно мной установленный. Это был десятый по счету.
Учитывая, что весь предыдущий месяц я не мог встать и пойти умыться даже в девять часов утра - и в итоге я отрубался еще на час - скорость и желание, с которыми я поднял себя сегодня, делали мне невероятно много чести.
Правда, я расстроился наступлению этого дня.
Сегодня началась учеба, и мне снова нужно было вставать в университет. Это не самое плохое, что началось с сегодняшнего дня. Хотя и не сильно приятная это новость все-таки.

За три года обучения мне так и не удалось получить то, чего хотелось последние классы школы. Я остался без внимания.
Теперь каждый поход в наш вуз стоил мне довольно больших усилий, так как ничего я не получал от этого занятия, и со временем стал все больше пропускать. Не хочется чувствовать себя дерьмово несколько часов подряд.
Кроме самой очевидной зависти к людям, получившим свою дозу внимания и даже восхищения иногда, мне неприятно учиться. Не из-за того, что преподаватели - суки (хотя есть некоторые), а из-за понимания, что я трачу деньги впустую.
Но тем не менее периодически надо выбираться из норки и топать в место, которое уже успел возненавидеть.

В наших краях вся зима обычно достаточно холодная и нещадная. Но то, что происходит в этот раз, по-моему, ни с чем не сравнится.
Выходишь из подъезда и хочешь вернуться обратно в тот же самый момент. Температура по ощущениям равна минус тридцати градусам по цельсию. Я даже начал носить шапку и перчатки, ибо иначе создается ощущение, что каждый вечер я собираюсь в некоторого рода бойцовском клубе - настолько сильно трескаются мои руки (иногда нужны реальные пластыри).
К тому же общественный транспорт, которым периодически приходится пользоваться, в эти три месяца меня всячески избегает.
Идя по никитской улице, я задумался о вещах всякого рода.
Вообще единственное или одна из единственных вещей, из-за которых мне нравится ходить в университет - раздумья. Пока добираешься до метро, едешь на поезде, идешь в университет от метро - перед этим застревая в кофейне рядом на час-два - много о чем думаешь.
Вернее, было бы сказать, что я занимаюсь этим от безысходности, поскольку просто не могу не думать, однако в процессе приходишь к неоднозначном выводам.
За это я по большей части и люблю любые происходящие в жизни других людей или моей события.

Сегодня я думал о ней.
Это началось не просто так, как заверяет нас даосизм - у нас события происходят так в процессе нашего совокупления с природой вещей - однако у этого события была более очевидная и простая причина.
Вчера я встречался с Софой.
Как оказалось, она заехала на зимние каникулы, а какого-то числа уезжает обратно. Она поступила в Питер, как и хотела. Это меня удивило, поскольку я не помню такого, в смысле что ей это вообще приходило в голову - поездка в Питер. Хотя мы с ней встречались последний раз в середине марта, так что неудивительно - я мог и забыть.

Софа - это причина всей моей жизни, такой, как она идет последние четыре года. Все события, происходившие в это время, абсолютно все было спровоцировано Софой - маленьким ростком восстания и искренности среди всего лицемерия и потери самобытности в этом сером аде корпоративных зомби и отсутствия понимания перспектив.

Я познакомился с ней в лагере, в который мы в разное время поехали летом. То было что-то вроде места для построения какого-то музыкального коммьюнити среди неравнодушных к музыке подростков и детей. После того раза я ездил туда еще трижды, однако поворотным был именно первый “заезд”.
Юношеский максимализм - термин, описывающий максимальные моменты всплеска эмоций из-за тех или иных вещей в момент начала поиска себя и своей идентичности. Именно он заставил меня влюбиться в Софу на остаток жизни.

У нас достаточно много общего.
То, что нас объединяло, делало возможным нашу коммуникацию, потому что в остальном мы были не столько противоположностями, сколько людьми, разговаривающими на языках разных языковых семей. По крайней мере я так думаю, так как ни разу не смог понять ее до самого конца.
Нам обоим нравится одна музыка, мы оба разделяем ненависть к капитализму и деньгам, вдохновлены одинаковыми исполнителями и творцами, классика кинематографа, которую мы любим, так же совпадает. Кажется, что еще чуть-чуть и начнется новый любовный роман, написанный автором в розовых очках. Но я не решился.

Я не потерял ее или поставил против себя, но я упустил время для попыток. Теперь же она в Петербурге, а я в Москве.
К тому же у нее появился молодой человек.
На момент нашей встречи у нее тоже был кто-то, но я с ним ни разу не виделся. Я всегда гадал, какими качествами должен обладать человек, которому она могла бы раскрыться.
Сейчас я испытываю сильное влечение к ней.
Нельзя сказать, что я не могу заснуть в мыслях о Софе, но определенно они снова вернулись ко мне, теперь уже подкрепленные троекратным опытом неудачных отношений, которые были начаты, только чтобы смириться с тем, что, возможно, я влюбился в беса, который будет мучить меня, не используя рук и подручных инструментов, а просто своим существованием, на которое я буду бояться посягать.
Главной причиной, почему мои отношения с ней не развились даже до около дружеских - в том что я боялся. Будучи зачарованным ею: ее взглядом, смехом, мыслями,  всем естеством - я боялся потерять в ее глазах хоть какую-то значимость, не хотел, чтобы она ушла, думая обо мне как о ничтожестве или, что хуже всего - мужчине, который не является мужчиной, с ее точки зрения. Мне достаточно было раз в год встретиться с ней и провести пару часов, чтобы потом думать о ней бесконечно.
Ее мироощущение - то, что я пытаюсь разгадать уже четыре года. И все тщетно.

Вчера мы сходили с ней в музей мультимедиа, затем пили кофе, а в конце я довез ее до третьяковской галереи, где она продолжила путь с каким-то из знакомых.
Прогулка была, на удивление, неплохой. Прошлый раз был отвратным, поскольку я постоянно молчал и только иногда вставлял некоторые одобрения в речь, перемешанную с большим числом ненормативной лексики и профессиональных терминов, произносимую ее доводящим меня до оргазма голосом. На этот же раз я, как обычно, много слушал ее, но и не забывал сам выдавать некоторые факты или размышления, появившиеся у меня с весны.
Вроде как, к концу прогулки она даже повеселела.
Выставка нам не понравилась.
Современное искусство растеряло свою изюминку, как я уверен, превратившись из интересного эксперимента в оправдание собственной бездарности и непринятия прошлого словами “я так вижу”.
Разошлись мы около пяти вечера.
Я поехал домой. В такие моменты на меня накатывает ощущение своей бездарности и бессмысленности, но в этот раз кое-что поменялось. Я наконец-то возмужал.
Я не побоялся того, что Софа может подумать обо мне или что она уже думает, разобравшись с этим простой логикой -  если бы я был ей неинтересен, она бы мне об этом так и сказала.
Говоря о том, что мы похожи, нельзя не упомянуть нашу самую общую черту - мы прекрасно говорим, что думаем.
Почему-то - и это меня расстраивает больше всего - я был уверен в том, что она со мной общается из вежливости, не беря при этом в расчет это ее мировоззрение.
Мне стало хорошо от того, что я смог взять себя под контроль. И Софа это заметила

Но вот сейчас меня грызет ощущение.
Я из-за страха быть отвергнутым или непонятым хотел навсегда избавиться от своей любви к Софе, хотел найти тот же образ, который тем не менее мог бы быть в моей власти за меньшие усилия. Но теперь я стал другим.
И теперь меня грызет ощущение, что все прошедшие четыре года были потрачены абсолютно бессмысленно. Когда я пытался забыться, только чтобы не пытаться добиться Софы, чтобы она всегда была некоторым недостижимым идеалом, о котором я всегда мечтал бы. Я понял свою жалость к себе. Возможно, это некоторая форма эгоцентризма.
Со всеми моими якобы влюбленностями, которые по итогу были сформированы просто одной-двумя чертами, присущими также Софе.
И меня при этом, я пришел сейчас к этому выводу, никак сильно не трогали эти девушки, которым я сломал жизнь на определенный период, это были иллюзии влюбленности. Мне было именно обидно, что все, что я делал, только чтобы забыть Софу и никак не пытаться влезть уже в ее жизнь, пошло насмарку.
Я врезался во впереди идущего мужчину.

Поднимаясь на эскалаторе, я рассматривал людей.
Одно из главных занятий, которым я занимаюсь каждый раз в подобные моменты - смотреть в глаза людям, спускающимся в противоположную сторону. Это тоже то, что я перенял от Софы, в процессе одного нашего разговора о “Бойцовском клубе” еще в лагере.
Тогда я не особо мог представить, насколько это, оказывается, мерзкое занятие. Мерзкое не в том плане, что люди по-особому ощущаются в этот момент, нет, люди всегда одинаковы, однако меня тошнит уже целый год всякий раз, как я нахожусь в окружении людей, уткнувшихся в свои телефоны или любые другие гаджеты.

Это довольно странное ощущение, потому что я уже давно не могу найти ему причину. Но каждый раз, как я поднимаюсь, я вижу ряд домино, который ничем не отличается от реального, кроме наличия гаджетов нашего поколения.
Меня выворачивает, буквально.
В прошедшие месяцы я с этим пытался справляться через чтение.
В принципе я начал читать в метро и другом транспорте. Чтение хорошо перетягивает на себя внимание, что спасает от созерцания этих болванчиков. Однако сегодня я дочитал последнюю книгу, которую брал с собой, так что пользовался другим средством - я пел. Вообще мои вокальные данные довольно неплохие по средним меркам, но суть не в том, чтобы петь идеально. Во время пения ты как бы избавляешься от окружения и перемещаешь себя в отдельное пространство. Это часто срабатывает на ура.

Но тем не менее я почувствовал тошноту - ровно как она была описана.
Я не знаю, с чем был связан этот приступ тошноты.
Мне кажется, что она была вызвана тем, что я не существую в этом мирке.
Я не существую в этом мирке компьютеров и сетей.
Мне не хочется вот так вот подниматься глазами в экране.
Возможно, я хочу просто быть среди этих ребят: художников, музыкантов, битников - тех, кто так же, как и я, отстал от времени и все еще пишет рассказы и играет в карты без ставок и денег, а на интерес и умение. Кто думает, что деньги - бумага.
Кто не спешит создавать роботов и великого технологического бога!
А может быть, я просто ощущаю одиночество. Среди людей даже неравнодушных к моему миропониманию, я все равно ощущаю одиночество.
Мне порой кажется, что только Софа может меня понять, поскольку она сама так же не от этого мира.

Пришлось повысить голос и включить любимые треки, чтобы сбежать, а на меня начали смотреть люди.
Подошел к турникету. Попросили открыть рюкзак. Открыли. Бросили туда взгляд и отпустили.
Снова подступил приступ тошноты.
Теперь я уже сомневаюсь, что это та самая тошнота, мне кажется, это что-то другое. Более простое по существу, но и не такое глубокое, зато с менее понятными формами и границами.
Сегодня такой же день, как и вчера.
Ощущение моей бессмысленности накалилось.
Я закрываю глаза под “Where is my mind” и думаю о Софе.
По-моему, я решил измениться и быть ближе к ней.
По-моему, я перееду в Питер