Тихие пилюли

            Часть 3


Встретив и проводив поезд, Тихон вошёл в сторожку, сел на стул и налил горячего чая себе и Катерине.
— Ну что, девонька, как дальше жить-то будешь? Тебе паренька поднимать, он растёт. Ему много сейчас надо — и кушать, и одежда. А ты вон как... Не способна каждый день по двенадцать часов работать. Тебе нужен напарник, мужчина!
— Да где ж его взять-то, напарника, Тихон?
— А хочешь, я буду твоим напарником?
— Ну что вы! Здесь нужен молодой, здоровый, а вы с моей соседкой одного годочка.
— Ну, ты не смотри, что я старенький. Во мне силы — ого-го сколько! Давай с тобой подумаем, кто из нашей деревни может здесь поработать. Ведь кто-то же работал до тебя?
— Да... Тот, кто работал здесь, был мой муж. Мы с ним напарниками были! Потом поженились, Пашка родился... А теперь его нет, уехал, другой жизни захотелось. Так что я одна такая здесь стрелочница.
— В общем, договорились — будем работать посменно. Место здесь тихое, чужих нет.

Встретив и снова проводив поезд, они закрыли сторожку на ключ и пошли вдоль железной дороги домой, беседуя о жизни.

Тихон, проводив Катерину до дома и попрощавшись, крикнул ей уже от калитки:
— Я утром на смену! А тебе — хорошо выспаться!

Катерина вошла в дом. Пашка не спал, ждал мать.
— Ты чего не спишь? Тебе рано завтра в школу вставать.
Она подошла к кровати и дотронулась до его лба. Он горел огнём.
— Сыночка, сейчас, сейчас я тебя вылечу!
Она сунула ему под мышку градусник, быстренько раздела, развела уксус с водой и стала обтирать всё тело: руки, ноги, шею. Градусник показал 39. Катерина выскочила на крыльцо:
— Баба Зина! Зайди ко мне, срочно!

    
                Часть 4


Баба Зина вошла в дом. Катерина сказала:
— Посиди рядом, я мигом фельдшера позову!

Вскоре в дом вошёл фельдшер с тем самым чемоданчиком в руке.
— Ну-ка, что у нас случилось? — сказал он. — Теперь с парнем беда? Какая температура?
— Тридцать девять.
— Да, большая. Это он, Катерина, переволновался за тебя. Подумал, что ты... того!
— Возможно... А я об этом не подумала.
— Ничего. Сейчас дам ему микстуру выпить — и всё пройдёт. У меня хорошая микстура, всех на ноги ставит.
Он налил в столовую ложку густой жидкости и дал выпить Пашке.
— Ну всё, поправляйся и не болей. Оставлю вам бутылёк, поите три раза в день. В школу пусть не идёт, я к учителю зайду, доложу о нём. До свидания. Доброй вам ночи, отдыхайте.

Проводив бабу Зину, Катерина вернулась в дом, присела на край кровати, обняла сына и стала просить прощения:
— Сынок, прости меня, горемычную.
— Мамочка, не надо, не плачь. Всё у нас будет хорошо, вот увидишь. Я вырасту, буду тебе помогать. Мы обязательно с тобой поднимемся и заживём как прежде, когда нам было хорошо!
— Да, сыночек... Всё будет так, как ты хочешь.

Успокоившись, Пашка заснул. Температура стала снижаться. Катерина легла рядом с сыном на краешек кровати, но заснуть так и не смогла. Она думала о жизни: как дальше жить, как растить одной сына... Надо было что-то решать.

В их посёлке жил одинокий мужчина, Семён-завхоз. Он был чуть старше Катерины. Когда-то она ему нравилась, но была замужем — и он отошёл в сторону.
И Катерина, подумав, решила: надо поговорить с сыном, спросить, как ему Семён нравится или нет? Под утро она наконец уснула.

Она не слышала, как пропели утренние петухи, как проснулся сын. Она почувствовала запах — ароматный, доносящийся с кухни. Поднявшись с постели и накинув халат, Катерина вышла на кухню.
Пашка пёк блины. Этому его научил отец.
— Мам, ты проснулась! Давай, иди умывайся и садись завтракать.
— Да, сынок... Спасибо тебе. Какой ты у меня умничка... Я так тебя люблю, больше жизни!