Тихие пилюли

                Часть 7

Войдя в дом, Пашка робко сказал: «Привет, пап!»
— Здравствуй, сынок. Давай умывайся, садись за стол завтракать, — добродушно ответил Семён.
Катерина смотрела на мужа и не понимала. Что за мгновенные перемены? Только что он командовал и бушевал, а теперь говорит с сыном так мило... «К чему бы это?» — тревожно подумала она.

Умывшись, Пашка сел за стол. За завтраком Семён, отломив кусок хлеба, негромко заявил:
— Так, сынок, сегодня ты мне будешь помогать во дворе. Надо все лавки и столы перенести за дом, двор подмести. А мамка будет в доме порядок наводить. Потом на чердаке мы тебе комнату оборудуем, и ты будешь там спать, а мы с мамой — в доме. Ты меня понял?
Пашка вопросительно посмотрел на мать. Она знала, что сын панически боится спать на чердаке. Как сказать мужу? Но промолчать уже не могла.
— Семён, наш сын боится спать на чердаке. Ночью за домом кричит сова, так громко и жутко... У нас уже был случай, мы его даже возили в город лечить. Поэтому пусть уж спит в доме. Лучше мы с тобой на сеновале.
— Ладно, — холодно бросил муж. — Потом решим.

После завтрака Семён с Пашкой вышли убирать двор. Мальчик старательно подмёл, налил воды собаке, накормил её и отпустил побегать. Закончив, он присел на корточки у калитки, глядя на улицу, где уже резвились ребята.
— Ну чего сидишь? Всё сделал?
— Да...
— Ладно, иди, побегай с друзьями.

Семён вошёл в дом и твёрдо сказал Катерине:
— Присядь. Мне надо с тобой поговорить о сыне. Ты его разбаловала. Растёт лентяем.
— Неправда, Семён! Он хороший мальчик и всё делает, как может. Он ещё мал, ему не под силу то, что ты требуешь!
— В конце концов, он мужик. И должен им быть.

Набегавшись, Пашка вернулся домой, умылся и сел за уроки — завтра в школу. Он разложил учебники и тетрадки, сосредоточенно склонился над заданиями.
— Паша, сынок, иди сюда!
— Пап, я уроки делаю, мне в школу завтра...
— Я кому сказал — иди сюда!
У Катерины сердце сжалось, глядя, как муж обращается с сыном. Но она боялась вмешаться — это могло всё только усугубить.

Пашка подошёл.
— Это что такое? — Семён ткнул пальцем в небольшой ковшик, стоявший не на своём месте.
— Ковшик... — прошептал мальчик.
— Где он должен лежать? Мать только что убиралась! Он всегда здесь лежит, правда, мамочка?
Катя молча кивнула. Разъярённый Семён накричал на сына:
— Быстро убрал на место!
Пашка растерянно взял ковшик. Он не знал, куда его теперь вешать. Стоял, беспомощно глядя на мать. Та не выдержала, подошла, взяла ковш и повесила на крючок в сенях.
— Ты что, всё будешь за него делать?! — рявкнул на неё Семён.
У Пашки по щекам покатились слёзы.
— Мамочка... Зачем ты вышла за него замуж? Я не хочу, чтоб он был моим папкой! Не хочу!
И он, рыдая, выбежал во двор.

Катерина стояла как вкопанная. Она не понимала, что происходит с этим человеком. То он чуткий и добрый, то — злой, словно монстр. В нём будто сидели два разных человека.
Собрав всю волю в кулак, она твёрдо, глядя ему прямо в глаза, заявила:
— Так, Семён. Я думала, ты — мужик слова. Хозяйственный, делаешь всё с умом, детей любишь. А ты что творишь? Ты своими руками рушишь то, что я годами создавала! Сына моего обидел. Он к тебе с добром шёл, а ты... Чего ты добиваешься? Что ждёшь от него? Он мал! Подрастёт — и будет помогать. А пока у него силёнок маловато, чтоб тяжёлые дрова таскать. Сам-то почему ни одно бревно не взял в руки? Заставил ребёнка волочить?
Она сделала паузу, и её голос зазвучал ещё твёрже:
— Так. Либо ты живёшь с нами как человек, как мы тебя приняли, либо — проваливай к себе, в свои хоромы. Выбирай.

Не дожидаясь ответа, она вышла во двор. Обняла сына, прижала к себе, вытерла ему слёзы и тихо сказала: «Идём домой». Привела в дом. Пашка умылся, понемногу успокоился и, всхлипывая, снова сел за уроки. А в доме повисла тяжёлая звенящая тишина.