Тихие пилюли

                Часть 8



Сделав уроки, Пашка сложил учебники в портфель и лёг спать — там, где ему постелила мать. Сказав тихое «спокойной ночи», он повернулся к стене и скоро уснул тяжёлым, ноющим сном.

Катерина вышла на улицу подышать. У забора в сгущающихся сумерках маячила знакомая фигура. Это была баба Зина.
— Что случилось, Катюшь? — сразу спросила старушка, понизив голос. — Я слышала... ужасные крики. Это Семён?
— Да ничего, баб Зин, — махнула рукой Катя, стараясь казаться спокойной. — Семейное. Пройдёт.
— Нет, дочка, не пройдёт. Послушай меня старой, — баба Зина оглянулась и подошла ближе, её голос стал шёпотом, полным тревоги. — Семён-то был болен. Лежал в больнице, в городе. У него что-то с головой было... Психоз, говорили. Врач объяснял, что на нервной почве, когда он с первой женой разводился. Может, и сейчас его надо полечить? Может, что-то его опять раздражает, дёргает... Ты вспомни, у него ведь детей не было никогда. Помнишь, как он соседских ребятишек гонял, камнями кидался? Злой был на всех. Ты сына-то... сына не давай ему в обиду! Он у тебя один.
Катерина похолодела внутри. Обрывки воспоминаний — крики, перешёптывания соседей — сложились в страшную картину.
— Да, баб Зин, помню... — выдохнула она. — Поговорю с нашим фельдшером. Может, у него что-то есть, успокоительное... Полечит.
— Смотри, не затягивай! Пока беды не случилось. Глаз да глаз нужен.
— Спасибо вам, бабушка... — Катерина обняла сухие старческие плечи и быстро пошла назад к дому. На душе было тяжело и страшно. Теперь она понимала: это не просто тяжёлый характер. Это — болезнь. И с этим нужно что-то делать, иначе она может потерять и сына, и всё то хрупкое счастье, на которое так надеялась!