Танцы

Для игры Светлой Ночки  «Эпиграф»: http://proza.ru/2026/01/10/236

Смотрим разно мы на предметы.
Видим разные в них приметы
(Юрий Левитанский)
Это было давно, но ничего в этой истории
не выдумано, да и зачем. (Леонид Енгибаров)


Танцевать под музыку отличается от слушать музыку тем, что она внутри. Ну музыка. Как бензин, который крутит мотор, она двигает ваши…, что там двигается во время танца: ноги, руки, попы, плечи, мысли. Забываются вывихи, невзгоды и приличия. Вы танцуете, то есть качаетесь в такт ее или его телу, пытаясь при этом хоть иногда попадать в такт музыке. Какое же красивое это зрелище, если не придираться. Как же прекрасно находиться в нем, в танце, в ней, в мелодии. “Я самовыражаюсь, когда танцую”, - сказала мне одна барышня. Ох как я ее понимаю. Хотя, если честно сказать, то не очень понимаю, но пусть себе.

Собственно, что произошло? Александр Лежников купил коржик. Тысячу лет не покупал и даже их не видел. А тут в маленьком киоске лежит на витрине коржик, самый настоящий. Как тот, что стоил семь копеек в школьной столовой. Естественно, он вспомнил о танцах.

Первый класс Лежников провел в плохой школе. В том смысле, что она была в новостройках, и все не так. Зато на уроке танцев там было такое правило, что самый высокий выбирает любую девочку из шеренги напротив. Во второй класс его перевели туда, где он родился и вырос, в центр города, в маленькую школу с кучей друзей. Там все было хорошо, кроме дурацкого обычая: самый высокий мальчик должен был приглашать самую высокую девочку. С Виталиком Нозиным они были одного роста, но Сашкины легкие волосы на макушке вечно взвивались вверх, а черные и плотные Нозинские сидели не шелохнувшись. Из-за этого Саша казался учительнице танцев на полвершка выше.

Кто-то может подумать, что А. Лежников не любит длинноногих фотомоделей. Неправда, он к ним положительно относится, но в том классе самой длинноногой, длиннорукой и длинно-все что угодно была третьегодница Михайлова. Почему ее держали в обычной школе не совсем понятно, она явно отставала в развитии в том, что касается усвоения знаний. Впрочем, в общении была вполне адекватной.

Чтобы избежать прикосновения ее непомерно долгих и очень холодных рук, Саша должен был уговорить Нозлина встать в шеренгу первым. Конечно, не бесплатно. Размер взятки составлял четырнадцать копеек, но Виталий брезговал брать наличными, зато с удовольствием принимал подношение коржиком и стаканом лимонада, который в тех краях назывался ситро.

Но чаще всего он все-таки шел в отказ, и Лежников выделывал па в купе с антраша в компании сильно горбившейся девушки на голову выше его. К счастью, через три года он в очередной раз поменял школу. Однако танцы с тех пор Сашка не сильно любил. В годы повышенной гормональной активности приходилось делать над собой усилие, поскольку в танцах чаще всего происходит то, что потом переходит в то, что чаще всего заканчивается тем самым.


Но как они трепещут, словно флажки на порывистом морском бризе. Как они дышат: неровно, нервно, грудь их подчиняется не работе легких, а чередованию некомпетентных в физиологии нот. Как они смотрят: будто в хрустальный шар, где мерцает их будущее. Впрочем, судьба, в настоящий момент, волнует их гораздо меньше, чем то, каким будет следующий танец, кто пригласит и где окажутся их руки, ноги и все, что между ними.

А Михайлова в седьмом классе вышла замуж и родила троих детей. То есть, семейная жизнь его долговязой партнерши сложилась значительно лучше, чем у среднего арифметического из более привлекательных одноклассниц. Это и есть танцы.