Новенький. Глава 5

Дома на меня с порога налетела Анка. Младшую сестру в семье называют именно так. Уже не помню, почему это повелось, но как бы мелкая ни противилась, исправить уже ничего не может. Пусть радуется, что вторая часть прозвища про пулемётчицу не прижилась.
Анка встретила меня вопросом:
- Ты видела новенького?

У нас с сестрой разница в возрасте всего два года. Она девятиклассница, и получается, что нынче тоже учится в выпускном классе, но, как я, оставаться в школе до окончания одиннадцатого не планирует, мечтая свалить после девятого. То есть, по сути, у нас обеих этот год в школе последний.
Внешне мы с Анкой совершенно разные: я высокая стройная брюнетка, а она на пять сантиметров ниже и на 3 килограмма тяжелее меня русоволосая милашка, словно сошедшая с экрана телевизора, где показывают американские фильмы про подростков. Интересы и увлечения у нас тоже разные. Моя любовь навсегда – это танцы, мелкая же давно и вполне профессионально занимается вокалом.
До сегодняшнего дня мы совершенно нормально уживались под одной крышей, ссорясь разве что по пустякам, как это бывает во всех обычных семьях.

Анка долгое время дружила с Серёжей Ивановым. Их знакомство состоялось в хоре, куда младшая сестра пришла в пятом классе. Через год вместе они вдруг поняли, что, открывая рот наравне с остальными, из толпы не выделишься, захотелось сольных выступлений. Вдвоём перешли в кружок вокала, где педагог уделяла время и внимание каждому, стараясь разглядеть и подчеркнуть индивидуальность. И даже если их ставили в пару для дуэта, то это кардинально отличалось от пения в хоре, потому как у каждого была своя партия. В восьмом классе отношения Ани и Серёжи плавно перетекли во что-то большее. Не скажу, что в жизни сестры что-то сильно поменялось. Просто парень теперь каждый раз провожал её до дома и на прощание целовал. На улице они могли позволить себе держаться за руки, после выступлений - на радостях обняться на глазах у всех, но было всё пристойно и абсолютно целомудренно.

Не знаю, как Анка продержалась с ним целый год. Для меня подобное постоянство было чем-то из области запредельного и нереального. Весь мой опыт общения с противоположным полом ограничивался двумя неделями переписки в момент ухаживания и парочкой свиданий после так называемого завоевания моего сердца. По факту сердце внезапно взбрыкивалось и говорило, что оно под это не подписывалось, требовало прежней свободы. После нескольких мимолётных увлечений я заглянула во внутренний кармашек своей души и увидела, что сердце брыкается не просто так, оно не настроено пока на кого-то иного, кроме Миши. Так было до появления Дениса. Сегодня я отчётливо увидела, что на Павлова оно больше не ёкает.
Видя горящие глаза Анки, мои руки похолодели. Неужели мы запали на одного и того же парня? Она, ныне свободная, может позволить себе увлечься кем угодно. Но почему этим кем-то оказался именно тот парень, который вдруг по-настоящему заинтересовал меня? Я не готова соперничать с собственной сестрой! Я слишком люблю её.

Когда Анке было восемь, она чуть не умерла. Случайно проглотила колпачок от ручки. Мы тогда всей семьёй (папа ещё жил с нами) не на шутку испугались. Почему-то казалось, что «скорая» едет слишком медленно, врачи больше задают вопросов, нежели делают свою работу. Аня едва не задохнулась на наших глазах. Даже после благополучного исхода дела ещё долго не верилось, что всё обошлось. С тех пор за мелкой в семье закрепилось особое место: её все оберегали. Она показалась нам такой уязвимой и хрупкой, что страх потерять пересиливал здравый смысл. Анка в силу своего характера к повышенной заботе относилась спокойно, вздыхала изредка, но по большей части старалась не заострять внимание. Надо отдать ей должное, что и извлекать из привилегированного положения выгоду она даже не подумала. Зачем? Мы сами отдавали ей лучшие куски торта, предоставляли места у окна и делали за неё то, что хоть немного представляло опасность.

По сложившейся традиции сейчас я должна была сказать Анке: «Если уж тебе так понравился новенький, то бери. Я умываю руки». Но мне, вопреки всему, почему-то отчаянно захотелось поступить наоборот.
- Конечно, видела! Он же в моём классе учится.
Анка, не отдавая отчёта своим действиям, просто машинально, провела рукой по волосам. Она всё делала невероятно женственно и кокетливо, а уж если специально задавалась целью произвести впечатление, то выходило особенно нежно и цепляюще. По этому незначительному жесту я поняла, что сестра серьёзно настроена: у неё автоматически включился режим обольщения при одном только упоминании о парне. Вот засада!

Мне все эти женские штучки даются с огромным усилием. Я от природы резковата, что в словах, что в делах. Мне у Анки в данном случае учиться и учиться ещё. Думаю, что, если бы сестра занялась не вокалом, а танцами, то превзошла бы меня аж на две головы. С её врождённой грацией и пластичностью то, над чем я корпела годами, вырабатывая и оттачивая, скорее всего, далось бы в первые же недели обучения. И как с ней соперничать?
- Я уже попробовала пробить его в соцсетях, - беззаботно проговорила мелкая, хвостом следуя за мной из прихожей в комнату.
Когда папа ушёл из семьи, мне было 14, а Ане 12. Мама решила переехать жить в гостиную, освободив для Анки бывшую родительскую спальню, таким образом, каждая из нас теперь жила в отдельной комнате, зная, что никто без разрешения не посягнёт на её личное пространство.
Очень хотелось хлопнуть дверью перед носом сестры, заходя в свою комнату, но эта мелкая прилипала не отставала от меня ни на шаг, продолжая докладывать о проделанной работе.

- Он наверняка значится там не под своей настоящей фамилией, - продолжала она.
Мне было удивительно слышать о том, что Анка вообще знает фамилию моего нового одноклассника. Я-то, можно сказать, услышала её случайно. Видимо, слухи в нашей школе распространяются с большей скоростью, чем казалось со стороны.
- И чем закончилось расследование? – спросила я, желая поскорее отделаться от навязчивого жужжания сестры.
- Я загуглила его родителей, - с достоинством победителя озвучила Анка. – Папа – генеральный директор компании, забыла название, но что-то связанное с газом. А мама – владелица клиники эстетической хирургии или что-то типа того, короче, делает сиськи богатеньким тёткам.
Я оторопела. Денис Барецкий, выходит, действительно неплохо упакован, как выразился Мишка.

- И что тебе дала эта информация? – вложив в свой тон как можно больше безразличия, спросила я.
- Ну, то, что он – сын более чем обеспеченных родителей. Это ж круто! По кафе там всяким будет водить, ресторанам. Не то что Серёжа. С ним только по улице туда и обратно можно было пройти, на концертный костюм еле денег наскрёб.
Мне стало за сестру стыдно. Мы жили небогато, но внимание на материальном положении других никогда не заостряли. В нашем окружении все были плюс-минус примерно на одной ступени. Я и подумать не могла, что сестре хочется вкусить всей этой красивой жизни, которую показывают в кино. Казалось, что ходить за ручку с любимым мальчиком можно просто так, без цели прийти в какое-то модное заведение. Но это, видимо, только мне. Сестра оказалась более меркантильной.
Не скажу, что я расстроилась, узнав о материальном положении Дениса, но симпатию к нему испытывала явно не по этой причине. Нравился же мне раньше Мишка Павлов и не будучи сыном олигарха.
- То есть ты серьёзно настроена охмурить новенького?
- Почему бы и нет?! – ответила Анка. – Хорошая кандидатура на роль моего парня.
- А если я тебе скажу, что мне он тоже понравился? – решала раскрыть карты.
Пусть знает! Иначе получится, что она мне всё выложила, а я в ответ промолчала. Не хочу уподобляться Безносовой. Это нечестно!
- Тогда посмотрим, кого он выберет! – заявила мелкая и ушла в свою комнату.

Продолжение: