О естественности отмирания личности

(прим.: здесь речь идёт про понятие "личность", но не душа, именно поэтому "личность" автор представляет как сугубо материальное явление) Надо понимать, что всякая личность является продуктом тех объективных процессов (социальной среды– в первую очередь, затем уже климатических условий и пр.), в которых личность неотделима естественным выводится. от общества, выражением Всякая ведь последнего личность будучи на площадке классовой структуры, личность может быть действительна только в своём родителе классовом обществе. Если же речь идёт про место личности в конкретно капиталистической формации, то надо понимать следующее: капитализм, со всей производимой им страстью к накоплению, содрал с текущего способа производства (как и с любого прочего акта эксплуатации) ту рясу «святости» (со всеми вытекающими приёмами), которая досталась капитализму от своего родителя– феодализма, из лона которого он собственно вышел. Иным языком: после смены форм производственных отношений (форм эксплуатации), новые формы (капитализм) предстали в образе обнажённой блудницы, что не скрывает своих подлинных интересов, и которая не нуждается в конспирации. И в данном случае, когда рассматривается личность, как продукт именно такой формации, то нельзя отрицать, что такая личность несет в себе все возможные гадкости этой формации, непросто приходясь отражением её проблем, а являясь отражением самой формации, ибо здесь уже не стоит речь о решении конкретных проблем в рамах системы, проблема есть сама такая испорченная система. Так вот…Личность такой формации ставит в угол всего удовлетворение своих личных потребностей. При этом самым главным ключом к пониманию вопроса личности является принятие того, что в капитализме полноценной личностью является владелец частной собственностью, ведь только обладание ею может подвести субъект под определение такой абстракции, как «индивидуальное начало». Отсюда следует вывод, что те, кто средствами производства не владеют, личностями не являются (как бы не пыталась внушить сегодня обратное пробуржуазная педагогика), их определение себя, как «личности», есть чисто номинальная гимнастика нынешней юриспруденции, в действительности же рабочий есть обычный придаток машины производства, продолжение станка и т.п. Совсем недалеко ушло понятие римского права «говорящий инструмент». И, как ясно из вышеприведенных намеков, по закону классовой подлости, пролетариату насильно вменяется принятие себя личностями. И даже тогда, когда пролетарии не могут справлять свои естественные потребности (вне границ потребностей классовых) в таких же масштабах, как представители правящего класса, на уровне подсознания всё-равно привносится необходимость «подражания» привычкам, манере и идеалам угнетателей. Деградация начинается там, где угнетенный старается подражать своему угнетателю, «выпендриваясь» во всей своей патологичной барскости, посредством транжира средств на безделушки (мнимые потребности), спаивания дешёвым алкоголем, падание в наркозависимость и пр. Питая привитое желание «жить как они», занять их место (т.е. стать самим угнетателем или «хозяином жизни»), ввиду конечного принятия того, что экономические границы обусловлены и к пересмотру правящим классом не будут допущены, у объекта издевательства наступает, либо отчаяние, как итог спивание, удар по симптомам, моральная смерть и т.д., либо поиск выхода из данной ситуации внесистемными методами… … Капитализм распределения ... есть самая глупая форма благ. Т.е., само наличие «обмана» являет в том числе и положительный эффект, ведь даёт толчок к принятию классового интереса и необходимости открытой борьбы. И тут самое главное, ведь отдельный работник сам ничего не добьётся, поэтому здесь уместна схема расширения его сознания от самого себя до коллектива предприятия, а затем и всего класса, когда классовая борьба, как в голове, так и в бытие рабочего, вырывается из стен отдельно взятого завода и перепрыгивает экономизм, ввиду невозможности отстаивать свои интересы при действующем режиме. Т.е. по ходу борьбы в составе этого коллектива, бытие процесса борьбы форматирует сознание элементов состоящих в этом механизме школы самоорганизации, и они переходят с платформы интереса личного на платформу интереса классового. При этом, рабочий, который к сожалению может ещё считать себя личностью, будучи задействованным в производственном процессе, если он отчуждается от классовой борьбы, собственно теряет свой потенциал, как революционного созидателя, т.е. выходящего за классово обусловленное понятие личности безличного элемента. Наличие иллюзии личности также можно понимать, как осознание себя, как «самого себя», что служит инструментом отчуждения от коллектива самим фактом своей действительности, от революционного интереса, который выявляется только в процессе борьбы (т.е. в трудовых конфликтах и по нарастающей). Личность мешает полноценно осознать общественный интерес и без всяких отступлений влиться в него, потому что вытекающее из личности есть подпитка прививаемого капитализмом личного интереса, который приостанавливает деятельность индивида в случае потенциальной угрозы системе в лице самого себя, этакое замыкание на самом себе, прививающее чаще всего скрытую форму социального цинизма. Как раз поэтому личность есть симптом омерзительное претворения существо, человека которое в даже социальным животным назвать, как-то стыдно. При этом не стоит исключать т.н. «сбои в системе», что есть внесистемное отрицание капитализма (ведь системное есть пролетариат, осознавший себя классом), это есть индивиды, либо группы индивидов, которые, видя всю пагубность природы личности, отказываются от содержимого личности (личных желаний), тем самым снимая личность и, становясь для капиталистического общества «никем», для класса пролетариаев же «прообразом составляющей детали нового мира», что есть воинствующие альтруисты, не осознающие себя вне революционного коллектива, принимающие единственно роль неотъемлемых частей движения. Уместно сказать ,что на определенном этапе такой элемент является «новой личностью» в плане прообраза человека новой формации, ведь в данном случае, когда сознание проецирует личность, последняя выводится инструментом уничтожения собственно личности. Т.е. здесь прослеживается противостояние между общественным интересом, который принял индивид, ещё имеющий задатки осознания себя отдельной частью общества, и собственно личностью, что ещё держится на остатках личных интересов, по чистой иронии, пытающихся внешне совпадать с интересом общества. Эта борьба ведётся по принципу вмещения в индивида всего общества и его интересов, зачем последнее поедает содержимое индивида, убивая оболочку личность. Данный пример есть с одной стороны самый революционный элемент на платформе капитализма, с другой миниатюрный пример тех процессов, которые будут проходить во всем обществе в целом в грядущем мире. Это есть элемент с полностью коллективизированным сознанием, в котором всё личное поглощено общественным, и уже за чем последует уничтожение поглощенного общественного. личного внутри При этом данное отрицание не может исключать участие в тех или иных формах классовой борьбы. Как всем ясно, форма производственных отношений и темпы развития производительных сил в какой-то степени влияют на то, по какой траектории будет проходить работа мышления, т.е. как будет работать личность, будучи производственных участником этих отношений. Необходимо понимать, что в смене формаций, когда установилось рабочее государство, последнее будет заниматься уничтожением старых производственных отношений, будет автоматически добиваться старое понятие личности. Сама формируемая среда обитания не даёт существовать индивидуалистическим тенденциям, ведь устраняя всякие формы отчуждения, обобществляя собственность, коллективизируя труд, — в отсутствие элементов старой формации, которые мешали слиться всему обществу (в широком план) в подлинно единую машину производства, происходит и радикальная коллективизация сознания (т.е. при снятии необходимости погибать фактически, оставаясь жить номинально– по формату личности, в практику включается умервщление себя, как личности, в При угоду бесклассовом сохранения обществе общества). характер действительной формы производства обустраивает повседневность всего общества таким образом, что каждый в нем является неотъемлемой частью производственного механизма, представляющего собой единую строго централизованную систему. В чем же отличие такого подхода к месту человека в обществе от роли пролетария в капиталистической системе производственных отношений? Во втором случае наличествует отчуждение от продукта собственного труда и от других членов общества (в широком плане): от братьев по классу в искусственно навязанной форме, а от классового врага в естественно фактической. В первом же случае эти противоречия сняты вместе и выкорчеваны их корни. Как раз здесь и начинается внедрение понятия коллективизирования личности, что рано или поздно перетекает в тотальное обезличивание элемента. При бесклассовом обществе особенность способа производства и распределения регламентируют отказ от ведения жизни ради удовлетворения своих потребностей, в пользу обратной картины, где встаёт вопрос о смысле жизни и который сразу снимается, ведь сама система программирует за норму производство благ для удовлетворения нужд всего общества. Т.е., условные индивиды едят и пьют ради того, чтобы обслуживать общество, которое стремиться к служению в великой идее.

12.09.2021 Самуил Яблочкин (он же Шломо Эппель)