Дубликат любимой женщины... ч. 2

Продолжение...

Утро после той ночи было каким-то  неспешным, с медовым, тягучим  вкусом, с полной расслабухой...
Солнечные лучи робко пробивались сквозь занавески, играя на обнаженных плечах Олеси. Илья проснулся раньше неё и долго лежал, наблюдая за её сном. В рассветных проблесках её лицо казалось ещё более невинным, лишённым даже намёка на ту надменную маску, что носила всегда Ольга. Он размышлял о странной иронии судьбы. Полгода назад он метался в сетях холодной, недоступной артистки, чьё тело, казалось, было создано для того, чтобы сводить его с ума, а ее  душа,  чтобы его же одновременно  отталкивать. А теперь рядом с ним дышала её точная копия, но с тёплым, нежным сердцем, готовая ему  отдать себя без остатка и без всякого намёка на  игру...
И которая так доверчиво уже отдалась ему...

Она открыла глаза, и первое, что он увидел в них,  не привычную для пробуждения отстранённость, а мягкую, чуть  сонную нежность. Она потянулась, как котёнок, и улыбнулась ему той самой широкой, открытой улыбкой, которая когда-то так поразила его на кассе.

— Доброе утро, — прошептала она.

— Доброе утречко, — ответил он, целуя её в уголки губ...

Он ей ещё не говорил ничего  о таком  странном совпадении имён и лиц. Илья принял решение оставить это пока в прошлом. Он был теперь и сейчас с Олесей. Настоящей, живой, нежной, интересной в каждом своём проявлении. Он даже  выбросил старый театральный билет, который почему-то хранил в ящике стола,  как какой-то  нелепый трофей. Его жизнь медленно, но верно начала вращаться вокруг нового центра тяжести...
Вокруг другой звезды на небосклоне его жизни...

Олеся оказалась удивительной хозяйкой. Её скромная квартирка всегда была наполнена ароматом свежей выпечки, чистотой и каким-то особым уютом, которого так не хватало в его стерильной, современной квартире. Она не стеснялась своей работы в магазине, с интересом расспрашивала о его делах, умела слушать и поддерживать разговор простыми, но точными словами.
Их отношения развивались естественно, без всякого надрыва и выяснений своих  статусов. Они  были   вместе. Ходили в кино, гуляли, она учила его разбираться в сортах чая, кофе,  в приготовлении некоторых интересных блюд, а он ее  ориентироваться в мире интернета и гаджетов.
Секс с ней тоже был совершенно  другим,  не битвой двух  амбиций, а продолжением их душевной близости, с тонким разговором их жадных до ласки  тел, полным доверия и взаимного изучения...

Однажды вечером, когда они смотрели старый фильм по ТВ, обнявшись на диване, Олеся неожиданно сказала ему:

— Знаешь, Илья, я никогда так не была счастлива!

Он посмотрел на неё, удивлённый такой серьёзностью тона и как она это сказала...

— Со мной? — уточнил он.

— Да. И вообще. У меня всё было… как-то очень просто, до тебя...
Работа, дом, мама. А ты… ты как будто принёс с собой другой воздух. Цвет другой жизни. Ты не смеёшься надо мной? — она застенчиво опустила глаза.

— Нет, что ты, — он обнял её еще  крепче. — Я просто… я очень рад   это слышать!

Он хотел сказать что-то еще  подобное, но слова как то застряли комочком в горле. Да!
Он был очень  счастлив с ней! По-настоящему, спокойно и надёжно. Но в глубине души, в самом потаённом уголке, всё ещё жила та, другая  тень. Тень другой женщины с таким же точно лицом и такой же фигурой. И было ещё чувство вины за то, что он до сих пор не рассказал Олесе всю правду об этом...

Прошло ещё пару месяцев. Илья почти перестал думать о театре и Ольге. Он жил теперь этим  настоящим моментом. Как-то раз коллеги пригласили его на корпоратив в модный ресторан в центре города. Олеся немного стеснялась таких мероприятий, но он уговорил её:

— «Просто будь сама собой и ничего не бойся! Ты прекрасна такая, какая есть!».

Вечер был в разгаре. Илья, держа бокал вина, смеялся над шутками  друга, одной рукой нежно поглаживая спину Олеси, стоявшей рядом. Она была немного ещё скована, но сияла в своём простом чёрном, облегающем платье, которое,  хорошо  подчёркивало все её достоинства фигурки. И в этот момент он почувствовал, как её тело внезапно почему-то  напряглось. Он обернулся...

На пороге ресторана, в сопровождении небольшой, но шумной компании, появилась Ольга...

Она была, как всегда, безупречна. Длинное бархатное платье, эффектные украшения, макияж, подчёркивающий её холодную красоту. Она говорила что-то своему спутнику, высокому мужчине в очках, и её улыбка была той же самой,  сдержанной, снисходительной, театрально- сценической.

Время как-то сразу замедлилось. Илья почувствовал, как его ладонь на спине Олеси стала влажной. Он видел, как взгляд Ольги скользнул по залу, на мгновение задержался на их столике, пробежал по его лицу, по лицу Олеси… и прошёл дальше, не проявив ни малейшего интереса. Она его не узнала?
Или сделала вид, что не узнала?

Но Олеся всё сразу чутко заметила... Заметила и его реакцию, и эту  женщину в дверях, и поняла, что Илья ее тоже видел. Она тихо ахнула и прижалась к нему...

— Боже мой… — вырвалось у неё шёпотом.

— Что такое? — попытался сыграть в неведение Илья, но голос его тут немного подвёл.

— Илья… это кто… эта женщина? — Олеся смотрела на Ольгу широко раскрытыми глазами, полными чистого, неподдельного ужаса и изумления. — Это же  невозможно… Она же, как  моя копия! Так похожа на меня!

Ольга со своей компанией прошла вглубь зала, к VIP-ложе. Но напряжение осталось витать в воздухе вокруг их столика. Олеся была сейчас бледная,  как полотно.

— Ты… ты это знал всё время, только скажи честно? — спросила она, наконец оторвав взгляд от своего  двойника и уставилась  на Илью. В её глазах читались боль и  намёк на его возможное предательство.

— Да, — тихо признался он. Больше врать у него ей не было сил. — Я ее и всё это  знал!

— С самого начала?

— До  того дня в «Пятерочке».

Она помолчала, переваривая эту неожиданную  информацию. Потом резко встала:

— Мне нужно воздуха. Прости!

И вышла из зала, почти бегом направляясь к выходу...

Илья бросился за ней. Он нагнал её уже на набережной, у реки. Она стояла, обхватив себя за плечи, и смотрела на тёмную воду.

— Олеся, прости меня, — начал он, подходя ближе. — Я должен был всё тебе  рассказать…

— Почему не рассказал? — её голос дрожал. — Ты из-за неё со мной познакомился? Я для тебя что, как какой-то суррогат? Дешёвая копия той, что тебе до меня  нравилась?!

— Нет! — воскликнул он так страстно, что сам испугался силы своего чувства. Он схватил её за руки, заставил повернуться к нему. — Нет, Олеся, послушай меня! Да, сначала я подошёл к тебе, потому что ты была очень похожа. Похожа на женщину, с которой у меня был… болезненный и очень  неудачный роман. Но уже через пять минут тогда  разговора с тобой я понял, что вы  с ней  абсолютно разные! Ты намного лучше. Ты,  единственная такая! Я не хотел тебе говорить, потому что боялся именно этой реакции, как была твоя сейчас. Боялся,  подумаешь, что ты для меня просто замена той!
Но ты  не замена! Ты,  всё наоборот! Ты та, рядом с кем я забыл о ней. Навсегда уже забыл!

Олеся смотрела на него, и по её щекам текли слёзы.

— Как её зовут? — спросила она его чуть слышно.

— Ольга. Она актриса. В театре...

Олеся закрыла глаза, как от боли.

— Ольга… а я Олеся. Почти одно имя. Почти одно лицо. Но мы такие разные, да? И  ты так тоже  считаешь?

— Совершенно разные, — твёрдо сказал Илья, стирая платком  её слёзы. — Она,  как ледяная скульптура. Прекрасная, но до которой нельзя дотронуться, не обжегшись ее холодом. А ты… ты,  как этот город ночью. Тёплый, живой, в каждом окне  свой свет, своя история. И в тебе есть настоящий дом. Тот дом, которого у меня никогда  не было!

Она долго молчала, глядя куда-то поверх его плеча.

— Я верю тебе, — наконец выдохнула она. — Потому что я чувствую, как ты ко мне относишься. Но мне страшно, Илья! Что, если это совпадение  не случайность? Что, если за этим что-то стоит? Что, если однажды она появится снова и ты…

— Она ничего не значит сейчас для меня, — перебил он её. — Она, это уже  прошлое. Ты же,  моё настоящее. И, я очень надеюсь, будешь и будущим...

Он целовал её, успокаивая... Вкладывая в этот свой поцелуй все свои чувства, всю свою решимость. Она ответила ему, и в её ответе всё ещё была боль, но уже пробивалось и какое-то  доверие...

Вернувшись в ресторан, они обнаружили, что Ольга и её компания уже ушли. Но встреча эта  состоялась. Тени прошлого всё же  вышли из укрытия...

Через неделю, когда рана от того вечера уже  начала понемногу затягиваться, раздался звонок на мобильный Ильи.
Незнакомый номер...

Он ответил:

— Алло?

— Илья? Это Ольга, не забыл ещё меня?. — Голос ее был по прежнему  холодным, ровным, без всяких эмоций.

У него чуть похолодело внутри... Он вышел на балкон своей квартиры:

— Откуда у тебя мой номер?

— Это не важно. Мне нужно с тобой поговорить. Наедине...

— Нам с тобой не о чем разговаривать, Ольга!

— Очень даже есть о чём! Я видела тебя в ресторане. И девушку с тобой. Ты понимаешь, о ком я?

Илья сжал кулак:

— Что ты хочешь?

— Встретиться. Завтра, в три, в кофейне на Театральной площади. Приходи. Это важно!

Она положила трубку, не дав ему возможности даже отказаться...

Илья долго стоял на балконе, глядя на городские огни. Он ненавидел себя уже за то, что он обязательно  согласится с ее предложением встретиться. И уже  любопытство и, как ни странно, остатки ещё  неразрешённых чувств к Ольге тянули его на эту встречу. Он должен был посмотреть ей в глаза ещё раз. Чтобы окончательно закрыть эту главу. И, возможно, защитить Олесю от любого вмешательства извне...

На следующий день он пришёл в условленное место. Ольга уже сидела за столиком у окна, с чашкой эспрессо. Она была без грима, в простых джинсах и свитере, и от этого казалась моложе и уязвимее. Но взгляд оставался прежним,  оценивающим и отстранённым.

— Спасибо, что пришёл, — сказала она, когда он сел.

— Говори, что ты хотела!

— Прямолинейно, однако!
Как и раньше, — в уголках её губ мелькнула тень улыбки. — Твоя новая пассия?… У неё есть родинка под левой грудью?

Вопрос этот был,  как неожиданный удар под дых. Илья даже  остолбенел:

— Что?

— Я спрашиваю тебя, как врач пациента, — её голос стал ещё холоднее. — Ответь мне!

— Какое тебе дело до этого?!

— Потому что у меня она есть, и ты это хорошо знаешь!, — тихо сказала Ольга. — И потому что у моей сестры - близняшки, которую я не видела двадцать три года, она тоже была. Её звали Леся. Олеся!

Всё вокруг Ильи поплыло... Звуки кофейни заглушились громким  гулом в ушах.

— Что… что ты несёшь?

— Наши  родители развелись, когда нам было по два годика, — монотонно начала объяснять Ольга, глядя в свою чашку. — Мать забрала меня, отец  Лесю. Мы уехали в другой город, связь тогда и  прервалась. Отец Леси умер, когда ей было лет шесть, она попала в детский дом, потом уже в приёмную семью. Почему моя мама не забрала ее, я не знаю...
Я пыталась найти, когда повзрослела, но все следы так и  затерялись, да и было же тогда  запрещено давать адреса усыновленных детей. Мать   запрещала даже вспоминать о ней. Считала, что так будет лучше. Для всех...

Илья слушал, не в силах вымолвить ни слова.

— Я увидела её в тот вечер в ресторане, — продолжила Ольга. — И я всё поняла. Это она. Моя сестра. Моя близняшка...
Мы не просто похожи, Илья. Мы  одно целое, разорванное когда-то  пополам!

В её голосе впервые за всё время их знакомства прозвучала неподдельная, глубокая боль. Не театральная, а настоящая, человеческая.

— Почему ты ничего не сказала тогда? Почему сделала вид, что нас  не заметила? — спросил  Илья.

— Я испугалась, — честно призналась Ольга, и это было самое шокирующее для него признание. — Я не знала, как подойти. Что сказать?,  — «Здравствуй, я твоя сестра, которая потеряла тебя двадцать три года назад»? А потом я увидела её с тобой. И поняла, что у неё есть уже  кто-то. Кто-то тот, кто был и  со мной. Это было… уже как-то  слишком! Тяжело...
Я собиралась с духом всю эту  неделю!

Илья пытался осмыслить услышанное. Всё встало на свои места. Невероятное сходство. Родинка. Имена почти созвучны... Это не была прихоть природы. Это была трагедия семьи, разбросавшая двух половинок по разным мирам. Одна попала в мир искусства, амбиций и одиночества. Другая в мир простых радостей, труда и поиска тепла...

— Что ты хочешь сейчас? — спросил он, наконец-то  ее.

— Я хочу встретиться с ней. Поговорить. Узнать всё от неё. Если… если она, конечно, этого  захочет. — Ольга подняла на него глаза, и в них, сквозь привычную холодность, проглядывала уже мольба. — Ты можешь ей сказать об этом? Подготовить как-то? Я не хочу её пугать. Я не имею права её пугать!

Илья тяжело вздохнул. Он даже не  представлял себе, как этот разговор пройдёт у него с Олесей. Она только-только пришла в себя после первого шока. А теперь ей предстояло узнать, что её двойник, совсем  не случайность, а ее родная сестра, о существовании которой она, вероятно, даже и  не подозревала...

— Я поговорю с ней, — пообещал он. — Но не даю никаких гарантий. И, Ольга, послушай… если ты причинишь ей боль, если сломаешь её мир своими играми и высокомерием, я этого тебе никогда  не прощу! Понимаешь это?

Она медленно кивнула:

— Понимаю. Я не для игр сюда  пришла. Я пришла… как бы к себе домой, к ней. Хотя и опоздала на целых двадцать лет...

Рассказать Олесе было самым трудным делом в жизни Ильи. Он пригласил её к себе, приготовил ужин, долго ходил вокруг да около. Когда он наконец выложил всё, что узнал от Ольги, она сначала ему не поверила. Потом расплакалась. Потом замолчала и просидела неподвижно почти час, уставившись в одну точку.

— У меня была сестра значит?… — наконец прошептала она. — Все эти годы… и я об этом не знала!
Я всегда чувствовала, будто часть меня где-то еще  потеряна. Как пустота какая-то  была внутри. Я думала, это из-за того, что родителей не стало очень  рано…

— Ты хочешь её увидеть? — осторожно спросил Илья.

— Боюсь, — призналась Олеся. — Она такая… какая-то совсем другая. Из другого мира. А я же совсем  простая. Что мы сможем сказать друг другу?

— Вы сможете сказать друг другу единственное слово, «сестра», — мягко сказал Илья. — Это главное сейчас слово для вас!

Олеся согласилась на эту встречу. Они договорились о нейтральной территории,  тихом кафе в парке. Илья тоже  присутствовал,  как моральная поддержка для Олеси, но старался держаться немного в сторонке...

Первые минуты были неловкими до боли. Две женщины, как зеркальные отражения, сидели друг напротив друга, не зная, с чего начать. Потом Ольга, нарушив тишину, сказала:

— У тебя такая же родинка… под грудью?
Олеся кивнула, не в силах ничего  говорить.

— Мама… наша мама… часто болела? — спросила Олеся, наконец подняв на неё глаза.

— Да, — ответила Ольга. — Часто,  даже очень... Она умерла восемь лет назад. От рака...

Так, с обрывочных воспоминаний, с вопросов о детстве, которых почти не было у Олеси, они начали и  свой разговор. Сначала осторожно, потом всё смелее. Они показали друг другу свои детские фотографии (у Ольги они были, у Олеси  нет, кроме нескольких из школы), говорили о  страхах, о своих мечтах. Илья наблюдал, как ледяная скорлупа вокруг Ольги постепенно трескалась, обнажая ранимую, одинокую женщину внутри. А Олеся, сначала немного робкая, тоже начала оживать, задавать вопросы, и даже  улыбаться...

К концу встречи они уже держались за руки через стол. Не было бурных объятий и слёз, пока ещё этого не было. Но был уже  мостик. Хрупкий, но настоящий мостик между ними...

Когда они вышли из кафе, Ольга обернулась к Илье.

— Побереги её, — сказала она ему тихо, так, чтобы Олеся не услышала. — Она сейчас  лучшее, что  со мной случилось  за все эти годы. И, кажется, с тобой тоже!

— Я знаю это, спасибо!, — ответил Илья.

С того дня жизнь снова изменилась, но уже по-новому. Олеся и Ольга начали выстраивать свои сестринские отношения. Медленно, с оглядкой. Ольга водила Олесю за кулисы театра, та, в свою очередь, учила сестру печь свои знаменитые пироги. Они обнаруживали удивительные сходства в мелочах,  обе не выносили горький шоколад, обе панически боялись пауков, обе в детстве мечтали стать балеринами.

Илья наблюдал за преображением обоих. Ольга стала мягче, чаще улыбалась настоящей, уже  не сценической улыбкой. Олеся же расцвела, обретя, наконец, недостающую часть своей идентичности. И в её любви к Илье появилась тоже  новая глубина,  благодарность за то, что он стал тем самым связующим звеном, которое так неожиданно  свело их вместе...

Прошёл год...

Осень...
Илья стоял на той самой набережной, где когда-то объяснялся с Олесей после роковой встречи в ресторане. В кармане его пальто лежала маленькая бархатная коробочка. Он сейчас нервничал, как мальчишка.

Он вспоминал всё. Случайную встречу с холодной актрисой, которая оказалась лишь тенью настоящего счастья. Шок от увиденного в «Пятерочке». Тёплые вечера с Олесей. Боль раскола и радость воссоединения. Он прошёл через два мира одной женщины и выбрал тот, где было для него солнце.

Олеся подошла к нему сзади, обняла за талию, прижалась щекой к спине.

— О чём задумался?

— О том, какая ты красивая, — ответил он, оборачиваясь и беря её лицо в свои ладони.
— И о том, как мне повезло, что та «Пятерочка» открылась именно тогда. И что ты оказалась именно там!

— Судьба, — улыбнулась она.

— Нет, — покачал головой Илья. — Не судьба. Случайность, очень  счастливая случайность свыше! Которая оказалась самым важным событием в моей жизни!

Он опустился на одно колено, достал коробочку. На набережной потемнело, только фонари и огни города освещали её лицо, полное изумления и счастья:

— Олеся, ты  мой самый тёплый мир. Мой дом. Ты  та, кто сделал меня счастливым. Выйдешь за меня замуж?

Она не ответила словами. Она просто кивнула, расплакалась и бросилась ему в объятия...

На их скромной свадьбе присутствовали самые близкие. И, конечно, Ольга. Она была свидетельницей со стороны невесты. Когда Олеся бросила по традиции  букет, то поймала его именно Ольга. Сестры обнялись, и все увидели, как по щеке актрисы, всегда такой сдержанной, неприступной, скатилась единственная, но совершенно настоящая слеза.

Позже, на танцевальной площадке, Илья подошёл к Ольге, стоявшей в стороне с бокалом шампанского.

— Спасибо тебе, — сказал он.

— За что? За то, что была такой  холодной и невротичной для тебя, чтобы ты смог оценить уже её теплоту, а не мою? — она улыбнулась ему по-старому, иронично.

— Нет. За то, что в итоге привела меня к ней. Пусть и такими окольными путями...

Ольга вздохнула:

— Береги её. И… будь счастлив!
Вы оба этого заслуживаете!

Илья вернулся к своей уже  жене, к своей Олесе. Он обнял её за талию, почувствовал под ладонью знакомый, любимый изгиб её крутого бедра. Он смотрел в её сияющие глаза и больше не видел в них тени никакой  другой женщины. Он теперь  видел только её. Единственную. Свою Олесечку...

Два мира когда-то столкнулись в его жизни, чтобы в итоге слиться в один,  мир любви, семьи и простого человеческого счастья...

А всё остальное, постороннее,  осталось за театральными  кулисами жизни, где им и было место...