Случай на танцплощадке

     Я уже говорил, что город моей молодости даже с натяжкой нельзя было назвать тихим и спокойным. Строящийся автозавод со всех концов нашей «могучей и кипучей» собрал молодежь, а там, где молодежь, там, как известно, всегда не спокойно - бурлит энергия, кипят страсти.

     Одним из таких не спокойных мест была городская танцплощадка, на которой музыка в исполнении доморощенных музыкантов, не смолкала до глубокой ночи. Собирала она людей, которые после трудов праведных торопились отдохнуть, потанцевать, завести знакомства, но были среди них, и любители побузить и даже затеять драку. Заглядывала сюда и публика, на которую нередко имелись ориентировки с описанием примет и совершенных преступлений.

     Нам танцплощадка доставляла массу хлопот, потому как сводки о происшествиях изо дня в день пестрели сообщениями о драках, поножовщинах, грабежах и даже изнасилованиях, которыми нередко заканчивались провожания  излишне доверчивых девиц.

     Каждый вечер два-три оперативника в штатском дежурили на танцплощадке. Мне по графику тоже выпадало это не самое неприятное дежурство. Был я молод, не женат, и поскольку танцевал я неважно, обычно коротал время в разговоре с какими-нибудь девушками, не забывая, однако, следить за обстановкой вокруг. Так проходило дежурство, если только не случалось какое-либо происшествие.

     Ничто не обещало осложнений и в тот злополучный день. Я только-только познакомился с симпатичными девушками, как на площадке появился детина, на голову возвышающийся над окружающими. Внешность имел он диковатую: из-под кепки, сдвинутой набок, торчали волосы непонятного цвета, одно ухо оттопыривалось больше другого, видимо пострадало в давнишней драке, а грудь бугрилась мышцами, едва вмещающимися в расстегнутой до пупка рубашке. Был детина навеселе и явно искал приключений, надеясь затеять знатную драку. 

     Нового посетителя я сразу узнал, потому как был он личностью известной, не раз попадавшей в милицейские сводки. Однажды возвращался он домой после крепкой попойки, и на беду повстречались ему трое отморозков. Была ночь, а парни явно искали приключений. Вот один и предложил «обломать рога верзиле». Скорее всего, были парни из породы шакалов, решивших втроем покуражиться над не очень трезвым человеком, и это оказалось их роковой ошибкой.

     Наш герой сокрушительным ударом привел в бессознательное состояние двоих нападавших, а третий бестолково размахивал ногами, верно, кто-то его убедил, что он знаток восточных единоборств, пока не получил сокрушительный удар кулаком в зубы. Удар был зубодробительным, и уж как там получилось – не знаю, но «единоборец» укусил верзилу за палец, попавший ему в рот. Взревев от боли, тот разжал зубы своей жертвы и засунул в рот даже не один, а сразу несколько пальцев, каждый из которых был размером с добрую сосиску. А когда подключил он пальцы другой руки, челюсть несчастного хрустнула, а щеки разорвались, как резина до самых ушей.

     В итоге, двоих без сознания и одного мычащего и захлебывающегося собственной кровью обнаружил милицейский патруль, проезжавший мимо. А верзила на вопрос, не нуждается ли он в медицинской помощи, вдруг, забеспокоился и стал просить отвезти его в травматологию, чтобы обработать укушенный палец и сделать прививку от заражения. В этой истории наши симпатии, естественно, были на стороне победителя, тогда, как побитая троица, затевая драку, должна была предвидеть возможность иного исхода!

     Естественно, появление такой известной личности ничего хорошего не сулило, тем более, что направилась «личность» прямиком к нашей мирно беседующей компании. Приблизившись, он ухватил самую симпатичную и хрупкую девушку за руку, что, очевидно, означало приглашение к танцу.

     Девушка в ужасе стала отбиваться. Вокруг послышались злорадные смешки, толпа явно ожидала развлечения. Ну а что оставалось мне? Смолчать я не мог, чтобы не выглядеть трусом, поэтому, глядя верзиле в глаза, я заявил, что, очевидно, девушка не желает с ним танцевать. Посмотрев на меня, как на что-то забавное, верзила, отпустил девушку, и задал вопрос, который, по его мнению, должен был повергнуть  меня в смятение:

     - А ты знаешь, кто я? Я – Гриша!

     Но Гриша он, или кто другой, для меня это уже не имело значения, потому, как я понимал, что скоро буду бит, и что у меня нет ни малейшего шанса устоять перед сокрушительной силой этого громилы, а признаться, что я из милиции, а потому бить меня не следует, не позволяла гордость.

     По мнению Гриши, да и толпы тоже, повёл я себя крайне неразумно, заявив, что мне дела нет, как его зовут. Все решили, что я заслуживаю хорошую трёпку. А меня, честно говоря,  уже трясло мелкой дрожью, но больше всего я боялся показать свое смятение. Как назло, вокруг не было никого из коллег, кто мог бы мне помочь.
Посмотрев на меня сочувственно, Гриша торжествующим голосом предложил выйти. На его языке это означало:

     -  Шшшас я тебя порву!

     Слава Богу, что он не начал выяснять отношения тут же! Придав лицу, насколько это было возможно, невозмутимое выражение я, молча, двинулся к выходу. Гриша, снисходительно улыбаясь, и победно поглядывая по сторонам, двинулся за мной. Девушки, беседа с которыми так бесцеремонно была прервана, пытались урезонить драчуна, и даже взывали о помощи к толпе, которая молчала, по всей видимости, считая, что трёпку я заслужил справедливо!

     Провожаемый злорадными и сочувствующими взглядами, я прокручивал в голове возможные варианты благополучного выхода из ситуации, и не находил ни одного. Ну не драться же мне было с этим Гришей - уж слишком превосходил он меня и силой и комплекцией!  А воображение, между тем, рисовало картины жестокого избиения, которому я буду подвергнут, и почему-то заранее было жалко моего разбитого носа.

     Выйдя за территорию танцплощадки, Гриша направился в тень деревьев, мимоходом шуганув увязавшихся за нами любопытных. И тут  я увидел подъезжающую патрульную машину - милицейский наряд  по счастливой случайности заглянул на танцплощадку убедиться, что там всё спокойно. Это было мое спасение!

     Я, как можно спокойнее, подошел к машине, и шепнул старшему патруля, что громила нарушает общественный порядок. Сотрудники выскочили из машины, и пока Гриша соображал, что к чему, усадили его в «кенгурятник».

     Знаете, что в дежурном УАЗике называют «кенгурятником»? Это клетка для задержанных, расположенная в задней части автомобиля. И хотя рассчитана она на несколько человек, было заметно, что для Гриши она маловата. Голова у него упиралась  в потолок, да и ногам было тесновато.

     Всё произошло так быстро, что Гриша сразу протрезвел, понимая, что светят ему теперь пятнадцать суток административного ареста.  Мне же стало совестно за свое коварство, а поэтому я попросил  коллег, отвезти его домой, а Грише шепнул:
 
     - «Извини, друг, ну не драться же мне с тобой, слишком разные у нас с тобой весовые категории!»

     Всё происшествие заняло не больше пяти минут. И когда я, как ни в чем не бывало, живой и здоровый, вернулся на свое место, триумф был полным. Все видели, как мы ушли вдвоём, и все видели, как я вернулся один без единой царапины. А это могло означать только одно - Гриша прийти был не в состоянии. Еще больше усилило интригу то, что я, продолжил беседу с девушками, будто ничего не случилось.

     Ну а с Гришей я потом не раз встречался, и все недоразумения между нами были забыты. Его мама, маленькая женщина, души не чаявшая в своем непутёвом сыне, мечтала о внуках. Но диковатая внешность и необузданный нрав её дорогого Гришеньки, отпугивали даже самых отчаянных девушек.

     Потом меня перевели в другой город, где я и узнал, что убит был Гриша - легенда нашей молодости. Сам он никогда не носил оружия, полагаясь только на кулаки. Преступление это осталось не раскрытым – слишком много врагов было у него в городе. Какой-то подонок смертельный удар нанес ему сзади, а потом беспорядочно тыкал ножом повернувшегося к нему гиганта.

     Вот такая история. Не знаю, почему я о ней вспомнил? Может быть потому, что симпатичная девушка с танцплощадки потом стала моей женой, с которой прожили мы вместе долгую и счастливую жизнь.