1565. Хуторская чертовщина. В среде суеты людской

    В этой давке тел вскоре нашлись активисты радеющие за голодающих беспризорных сиротах, чтоб из принципа возникшей справедливости, почти что на плечах представителей детского приюта самим следом ввалиться в вагон.
           Так оно и вышло, как только открылись двери вагона, эти праведники крепко напирая вдоль вагона при невероятном стеснении сумели оттеснить тех, кто стоял у самых ступеней, случился невероятный визг и невероятное противостояние, в какой-то момент Злотазан потерял опору под ногами и завис зажатый людскими телами.
          К тому же произошёл невероятный инцидент, кто-то из под вагона пытался вырвать из его рук чемодан, воспользовавшись возникшей давкой, пришлось отбиваться ногами и кому-то находясь в подвешенном состоянии несколько раз сумел  съездить по наглой роже сапогом.
         Возбуждённая толпа давила со всех сторон, даже казалось, что начинали похрустывать кости и суставы, медленно, но уверенно Пал Андреевич с Антоном приближались к ступеням вагона, в этот судьбоносный момент можно ожидать любой подлости, чего проще чиркнуть лезвием по мешку и готово, все кто находился рядом окажутся похожими на алебастровые скульптуры.
         У всех собравшихся у этого вагона пассажиров была одна единственная цель попасть в открытие двери, куда все разом и устремились, а призывать очумелых граждан к порядку было бессмысленно.
         Но Пал Андреевич всё продолжал призывать попутчиков к благоразумности, пытаясь надавить на людскую жалость к голодающим детям и это в какой-то мере было действенно, да и Антон выкрикивал, напирая на несговорчивых граждан.
-Мамаша, ну куда вы прётесь!
-По имейте благосклонность, пропустите вперёд!
-Эй ты в папахе, ну ты куда лезешь, посторонись маленько!
-Люди, ну дайте же пройти!
-Не пуховую перину держу на своих плечах!
           И вот он долгожданный момент, придерживая на одном плече мешок с мукой, Антон ловко извернулся, ухватился за поручен и вложив всю свою богатырскую мощь, сумел поставить свою ногу на нижнюю ступеньку, тут же под суетился и Пал Андреевич, чувствуя под своими ногами прочную опору, напирал сзади своего компаньона.
         За Антона можно было не бояться и не переживать, он уверенно  ступенька за ступенькой поднимался вверх, а вот на Злотазана продолжали напирать сбоку и едва не оттеснили от ступенек, пришлось приложить невероятное усилие, чтоб успеть ухватиться за поручень.
        Выдернув свой портфель из толпы, будто из гиблой трясины, тут же с бульдожьей хваткой уцепил его зубами за ручку, чтоб этой же рукой  уцепиться в поручень, а чемодан волочить в другой согнутой в локте.
         И только оказавшись в проёме дверей, соизволил взять в руки слюнявую ручку портфеля, поспешая за Антоном в надежде отыскать свободное местечко.
       Манеры Антона хоть и были грубы, но довольно действенны, найдя свободные места он не стал церемониться, снял с плеча мешок и держа его в руках, присаживаясь сказал.
-Ну-ка посторонись, иначе могу замарать.
          По удобнее уложив мешок себе на колени, обратился к своему компаньону.
-Пал Андреич поторопись занять свободное место, иначе и глазом моргнуть не успеешь, как сюда набьются, что те селёдки в бочку. 
        И Антон был прав народ прибывал, как прорвавшая вода плотину.

           Местечко правда не особо хорошее у самого прохода, в таких случаях следует быть пред рассудительным, обеспокоиться о сохранности своих вещей.
        Ныне только и смотри в оба, по вагонам шастает подросшая молодь, шустрая, наглая и организованная, у каждого в такой шайке свои конкретные задачи, приметят какого нибудь ротозея да и выхватят у такого, корзину, «сидор», чемодан или узел с вещами и ходу, а другие встанут в проходе и не дают кинуться вслед.
         Пока то да сё, да уже поздно свои вещи искать, успели их заныкать и концов не сыщешь.
        В таких случаях бдительность лучшее средство за сохранность вещей, а надёжность не помешает личному спокойствию, отвязав у чемодана свободный конец верёвки, Пал Андреевич обвязал его вокруг своей ноги, завязав на крепкий узел, портфель положил ручкой к животу, чтоб не вызывать соблазна схватить за неё и попытаться вырвать.
          Видя, что за его действиями внимательно наблюдает Антон и некоторые из соседей, решил объяснить свои действия.
-Пойми меня правильно Шура, на мой чемодан уже покушались, едва не вырвали, подкравшись под вагоном.
-Пришлось несколько раз съездить ногой по мордахе этого наглеца, да отвадить воровать чужие вещи.
-А коль попытаются ещё разок стащить, там его далеко со мной не утащат.
-Скажешь, что ножом верёвку перережут, так я к этому моменту такой шум и вой подниму, что отобью всякую охоту дальше со мной возиться.
-Был со мной Шура один забавный случай, возвращался я тогда из Баку, ездил аж в саму Персию по особому поручению.
-Баку город промышленный отовсюду керосином воняет, так вот там у них в лавках купить можно всего чего тебе пожелается.
-Накупил я всяких заморских вещей и подарков, истратил огромную сумму денег, да и надумал возвращаться к себе, приметили меня на ихней станции ушлые ребята, да и решили меня ограбить.
-Но и я не дурак, меня так просто не возьмёшь, как рыбу за жабры, это я сейчас спокойного нраву, а тогда был эдакий живчик, невероятно шустрый, потаскал я их за собой, да и смылся, подцепившись в отходящий поезд.
-От Баку до самого Дербента водил их за нос, как вскоре выяснилось ребятки оказались прилипчивые, едва меня не подловили в Порт-Петровске, но и там я сумел выкрутиться, вымотал их в конец и уже было подумывал, что отделался, а они вновь меня выследили.
-Ехал я в свои края переполняясь радостью, выбрав для себя местечко у раскрытого окна, думаю если вдруг что не так, то выскочу только меня и видели.
-Положил  я себе под голову чувал с пришитым к нему ремнём, получилось что-то подобное вещь мешку, только больших размеров, лежу на второй полке дремлю в один глаз под монотонный стук колёс, думаю себе, одни отстали, так другие прилипнут.
-Где-то в полночь слышу на до мной на крыше  что-то шурудит, будто кто-то там ползает, ну мало ли чего может быть, тогда тоже не брезговали ездить на крышах, если нечем было уплатить за билет.
-А вскоре чувствую мой чувал будто начал сползать, думаю с чего бы это, приоткрыл глаза и что я Шура вижу.
-Висит один хлопчик, тот что был по мельче, вверх тормашками в окне и пытается осторожно вытащить из под моей головы мои же покупки, я его хватаю своей рукой за его руку, другой за ремень на поясе, повисаю всем телом на нём, как было не понять, что его крепко удерживает, тот, второй, здоровяк, что был на крыше.
-Тогда я резко и что было сил тяну вниз и полетели эти ребятки мимо окошка под откос, ни какой жалости я при этом не испытывал окромя облегчения.
-Но и на этом Шура мои злоключения не закончились, в этом поезде ехала другая шайка, как говориться конкурирующая фирма по отъему чужих вещей.
-Но это была другая история, также насыщенная трагическими событиями.
               
        Рассказ был увлекательно интересен, это любой слушатель скажет, но ещё больше удивило Злотазана сама обстановка в вагоне, те оголтелые пассажиры, что готовы были перегрызться меж собой, что та свора собак на перроне, ныне пребывали в наилучших пожеланиях друг к другу.
        Вот она удивительная метаморфоза положения, вот оно преображение людского настроения, всё что было негативного, подлого и злонамеренного осталось там у вагона на перроне, а здесь оказались граждане иного толка, любезные и доброжелательные.
        Спрашивается, чего им не хватало там за пределами этого вагона?
                Дисциплины и порядка?
                Воспитанности и взаимного уважения?
                Так что же творилась в их душах и в них самих?
        На все эти вопросы вряд найдётся убедительный ответ, был ли это эффект толпы, когда всё подчиняется законам стаи и выживает сильнейший или возникшее чувство обделённости, когда на всех может не хватить.
          Вот и пойми, что движет этими людьми, привыкшие жить из под кнута и окриков, почувствовали вольность и не могут справиться со своими эмоциями, так случается всегда, когда каждый считает себя правым, а то и правее остальных.
         Поезд уже как более четверти часа катил по рельсам, а за окном сменялся ландшафт один за другим, иногда балуя пассажиров красочными картинами, отчего в вагоне менялись темы разговором.
           Казалось, что ничего не могло нарушить эту идиллию, если бы не очередная остановка поезда на станции, где под окнами вагона толпилась шумная толпа желающих уехать, самые бойкие и наглые старались пролезть вперёд, а наблюдавшие пассажиры из вагонов осуждающе смотрели на это людское безрассудство, хотя в недавнем времени сами же являли подобную сцену.
            Вот она самая обычная человеческая позиция не замечать за собой того, что сами вытворяли в недавнем времени, выказывая перед другими свою моральную воспитанность и понимание правильности действий, напористо высказывая свои мнения, что всё должно делаться по совести.
          Так это не идеальное мерило, чтоб стать эталоном для каждого гражданина, совесть свойственна некому стандарту, как тот же рост или вес, к тому же каждый отмеряет и определяет её согласно сопоставлению с собственной наглостью, где один зардеется в стеснении, а другой вообще не заметил, что он кому-то нахамил или поступил подло.
            Как только рассосался народ у вагонов, прозвучало два гудка, поезд тронулся, чтоб вскоре оказаться по другую строну Терека перебравшись по железнодорожному мосту.
       А там и кондуктор приступил к проверке билетов, когда он подошёл к Пал Андреичу, то были предъявлены два проездных бесплатных билета, что вызвало не большое недоумение, которое пришлось устранить обычным объяснением.
-Папаша не надо меня сверлить своими зенками.
- Я со своим коллегой,
                и указал на Антона,
-едем в командировку по особо важному государственному делу.
-Да чё ты к ним пристебался,
                произнёс один из пассажиров,
-совсем ослеп и не видишь, везут голодным ребятишкам в приют муку.
          Этой репликой была поставлена жирная точка и возникшее недоразумение лопнуло как мыльный пузырь.
       Проверив у остальных пассажиров наличие билетов кондуктор-проводник прошёл далее, а Злотазану не вольно подумалось, как бы этот заступник не вздумал в друзья набиться, ведь чует собачий хвост, где и у кого можно на дармовщину поживиться харчами.
          От подобных доброхотов следует держаться на расстоянии, ибо за какую-то обычную реплику придётся дорого расплатиться.

         Если за окном одна картина ландшафта сменяла другую внося новые впечатления, то каждая остановка поезда была однообразна в точности повторяясь раз за разом.
       Надо отметить, что эта монотонность под стуки колёс клонила в сон, но когда при тебе имеется драгоценный груз, а это так и было, чего отрицать и наговаривать, когда за золотое кольцо можно было сторговать пуд муки, то приходилось себя взбадривать каким нибудь очередным рассказом из своей былой и пылкой молодости.
          Оно бы выкурить папироску, почувствовать лёгкость и приятную слабину, успокоив нервную напряжённость, да нельзя, только вытащи коробку, как тут же накинуться с просьбами угостить табачком, а откажи так обиду затаят, уж если на то пошло уж лучше не высовываться и быть как все, а это действует с успокаивающим эффектом в любой людской толпе.
        К тому же, можно было позавидовать выдержке и выносливости Антона, он уже как второй час держал на своих коленях мешок с мукой, а вес ведь не малый и ничего, он даже виду не подавал на сколько это было тяжело и неудобно.
        Как там говориться, сколько бы верёвочки не виться, а конец всё одно будет, так и с поездом сколько бы он не тащился по рельсам, а всё одно доедет до конечной остановки и это случилось на радость всем прибывшим пассажирам на станцию Владикавказа.
          Поезд только начал притормаживать, а вагон загудел как растревоженный улей, ну чего сейчас предаваться суете и волнениям, нет же устроили бессмысленный хаос будто в вагоне случился пожар.
         И вот поезд встал, отчего оставшаяся инерция заставила покачнуться и дала знать, что пора отправляться на выход, Пал Андреевич не торопливо отвязал верёвку от ноги, примотал на чемодан, Антон продолжал сидеть, возможно у него затекли ноги и их следовало бы размять.
          Для Злотазана была не понятна эта людская глупость, ведь никто никого не принуждал в срочном порядке покидать вагон, а они опять толпились, шумели,  кричали, возмущались, поторапливая тех кто был впереди, а те будто специально не торопливо спускались по ступенькам на перрон, высматривая в толпе встречающих.
         Ещё можно было понять, когда садились в вагон, была вероятность не успеть или опоздать на проходящий поезд, но здесь же тупик, дальше не куда ему ехать и всё одно устроили столпотворение, выбрасывая из себя скопившуюся за весь путь негативную энергию.
-Шура, ты бы мешок поставил на освободившееся место, встал бы размялся.
-Не хотелось, чтоб у тебя подвернулась нога, когда будешь спускаться по ступеням.
-Уронить мешок с мукой большого ума не нужно, только будет жаль, столько труда и мучений и всё напрасно.
-Так и есть Пал Андреич, измучился я с этим мешком, аж мурашки по ногам бегают.
-Но всё ж до терпел, как бы трудно не было и тем более неудобно, а сумел удержать на своих коленях.
           Антон поставил мешок на опустевшую лавку, распрямился в полный рост, потянулся, похлопал со всех сторон по затёкшим ногам, говоря.
-Такое чувство Пал Андреич, будто это не мои ноги, а взятые у кого-то другого.
-До того не послушные, что приходиться напрягаться.
-Это Шура того стоит, чтоб положить в карман солидную сумму.
-А ноги отойдут, ни куда не денутся.
-У них одна забота, быть послушными своему хозяину.
-Ну что Шура, пора.
-Пора и нам на выход.
-Я впереди, ты за мной и будь осторожен на ступеньках, смотри не оступись.
                Можно ведь без всякой суеты и толкотни выйти из вагона, никто не мешает, ни кто не торопит и чего люди уподобились стаду, как те бараны столпятся в одном месте и давай блеять на разные голоса, надеясь что это поможет разобраться с возникшей ситуаций.
         Да только хуже делают сами себе, иной раз сойдутся непримиримые, того и гляди схватятся за ножи или устроят пальбу, а надо по умному с добротой, ещё успеется друг другу гадостей и подлостей сотворить.
         Не успел Пал Андреевич коснуться ногой перрона как к нему подлетел, именно подлетел, а не подошёл один из здешних станционных заправил по организации доставки грузов и прибывших пассажиров к месту назначения.
        Шустрый джигит с заметным акцентом спросил куда желают гражданин хороший, чтоб его доставили с комфортом.
        С одной стороны отказываться от удобств выйдет проблематично, таскаться с мешком особого удовольствия не доставит, ведь всё упиралось в оплату, придётся договариваться.
         Здесь не базар, чтоб по долгу торговаться, поэтому было сразу сказано.
-Уважаемый, более пяти тысяч я не заплачу, здесь не столь далеко, чтоб швыряться  деньгами.
-Соглашайся или мы идём пешим ходом.
          Человек с гор оказался смекалистый, с пониманием, что других ему клиентов уже не найти, дал своё согласие, поднял руку, щёлкнул пальцами, выкрикнул и махнул рукой.
    Тут же подкатил экипаж, джигиты перебросились парой слов на своём языке, последовало одобрение на указанную оплату, оставалось только положить мешок и самим забираться в мягкую рессорную коляску.
          Антон избавившись от тяжёлой ноши, тихо спросил у Пал Андреевича.
-Мне бы по малому сходить, терпенья совсем нет.
-Где тут у них чего для этих целей?
-Шура, не когда нам с тобой бегать по нужникам, пролезь под вагоном и дуй на той стороне столько, сколько из тебя выльется. 
-А я покамест обоснуюсь в коляске, да объясню товарищу на какой адрес ехать.
         Вскоре вернулся Антон, а точнее сказать вылез из под вагона, весь так и просиял, избавившись от мучительного терпения.
       Когда он тоже забрался в коляску и уселся, то Пал Андреевич попросил возницу отвести их на адрес Анны Владимировны, указав дорогу.
-Товарищ ты давай вдоль путей до самого женского монастыря, а там дальше я покажу где свернуть.
         Одна лошадка и та захудалого вида не особо шустро перебирала ногами, да никто особо ни куда и не спешил, а вот возница имел интерес узнать, чего везут в мешке, ячменную или пшеничную муку и предназначалась ли она для трудовой коммуны при монастыре.
         Как выразился Пал Андреевич, что это не совсем так, но по просьбе бывших монашек, обещавших очень дорого оплатить привоз муки, так чего в таком разе было не оказать им подобную услугу, если имеется не большой излишек.
     Возница поняв и сообразив, что есть возможность перекупить мешок муки, имел намерения спросить сколько это будет стоит, а если цена будет не столь высока, то готов переплатить, накинув сверху приличную сумму.
          Заманчивое предложение, да как бы не обмишуриться, обещать мы все горазды, да как только дело дойдёт до оплаты, как бы самому не остаться без штанов.
             Вот и подумаешь, как в подобной ситуации поступить, отказаться или попробовать забросить пробный шар?
          А чего не рискнуть, всегда можно дать на попятную, объяснив свой отказ предварительной договорённостью с монашками.

                04-05 февраль 2026г.