В волшебном лесу - Глава 4

Гусляр на подиуме начал настраивать инструмент. Странная штука — если бы не струны, я бы сказала, что это вычурное рубящее оружие. Длинная прочная рукоять и тяжёлый цельный корпус — с приличным количеством металлических накладок. Но режущей кромки не было. Может какая-то музыкальная булава? Для странствующих музыкантов это было бы удобно — два в одном. Звуки инструмент издавал дребезжащие и непонятные. На блестящем корпусе красовалась надпись золотом «ФендОр».

Видимо удовлетворённым глухим дребезжанием струн, странный гусляр наклонился и шёлкнул чем-то на своей табуретке. И тут я поняла в чём сила этой шестиструнной балалайки. Могучий звук рванул из-под гусляра котрый чуть тронул струну — прямо из прямоугольной табуретки. Пронзителный и вибрирующий.

— Вольфи, что это за чёрт со струнами — гусли массового поражения?! — Я орала во весь голос, но Волк, похоже, меня не слышал. Сумашедший гусляр прижал струну ладонью и звук исчез, оставив лёгкий звон в ушах. — Что это такое?

— Я же сказал — электрогитара ФендОр — старая и уважаемая марка. А звук — это ревербератор. Значит, они как-то провели электричество — в сказочный лес, мать их ити! — Волк выругался. На него это было непохоже. Я практически никогда не слышала от хищника грубой ругани — ну, разве что недавняя фраза о Джоконде. Если, конечно, он не врёт о Сартре.

С дальнейшими вопросами пришлось обождать — гусляр стал медленно перебирать блестящие струны и из его массивной табуретки хлынула мелодия — низкая и тягучая, с какими-то тяжёлым металическим окрасом.

— Ах, даже так… Металлика… да ещё под «Nothing else matters». — Волк покачал кудлатой головой. Никогда не видела его таким серьёзным. Даже когда мы бились с мартовскими зайцами — однажды, нас всё-таки заманили на медовые луга в страшный сезон перетраха. Он и тогда умудрялся шутить в своей саркастической манере. Сейчас же морда у него была исключительно серьёзная.

Гусляр придвинулся лицом к странному сетчатому предмету прикреплённому к длинной вертикальной палке стоящей пред ним и низким голосом запел.

Как близко подкралась к нам пелена,
К дьяволу послан сраный комфорт,
Момент, и всё посылается на,

Как водка без пива!

Наложен запрет идти левей,
Никому не положено быть правей,
Но жизнь без права — то суховей,

Как водка без пива!

Никто не укажет мне, что пою,
Я не тот кто ходит в строю,
Без неба клочка бессильным стою,

Как водка без пива!

Меня не волнует, что пропаду,
Меня не волнует, мне все равно,
Все равно …

Песня — сплошной депрессивный бред, а музыка — медленная и очень громкая — только для пыток и использовать. Но голос ничего, вполне себе. Пока я анализировала услышанное, Волк легко вывернулся из объятий Русалки и неспешно направился к музыканту. В его движениях была осторожность и угроза — да, и немалая, если опираться на мой профессиональный опыт. Волчара был готов к бою — вопрос только с кем? С музыкантом? Даже с его странной балалайкой, он вряд ли справится с нами двоими. Моя волшебная палочка была тяжелее и прочнее. Ну и сафьяны сапожки, конечно, тоже надо учитывать.

— ГИТИС, актёрский факультет. Зовут Вольфганг. Откуда ты к нам попал? — Волчара внимательно вглядывался под глубокий капюшон гусляра.

— МГУ, химфак. Потом МХТИ Менделеева. Иван. — Хрипловатый голос гусляра глухо доносился из-под толстого капюшона. Поскольку мне все эти слова ничего не говорили, то я решила выждать, и потом подробно расспросить Волчару. Но… Хим и Фак. И капюшон. И Менделеев. С Фак, наверно, всё ясно — Английский мне знаком, а вот «хим»… Пока я перебирала в голове возможные сочетания, гусляр отбросил капюшон.

И тут у меня почему-то в голове осталось только одно слово — наследники. Нет, я подозревала, что существовать без нормальногот секса до двадцати лет — это чревато для психики. И никакое веретено тут не поможет. Вот то же Маугли — у того просто в конце концов башку снесло. Как Волк говорит — гормон взыграл. Так у меня, похоже, он просто взорвался.

Гусляр был красив — настолько, насколько я могу судить, конечно. Мне не с кем сравнивать — местные витязи — это сплошная бутафория под доспехами. Хоть тридцать их, хоть три. Но мышцы внизу живота у меня вдруг стали предательски вибрировать и мне захотелось потянуться — ну, как Багире — выставив как следует заднюю часть… Тьфу! Надо срочно взять себя в руки — не стоит опускаться до уровня Маугли!

— Волчара, …тьфу, Вольфганг! Вы знакомы? Надо поговорить… — Тут мне пришлось отвлечься. Лишившись мохнатого объекта обожания, Русалка теперь повисла на мне, обив мою шею своими тонкими бледными руками. А потом поцеловала меня в губы… Такого я не ожидала, и меня переклинило. Нет, я вполне нормально ориентирована — ну теоретически, поскольку на практике проверить пока не удалось. Но состояние у меня было возбуждённое, а Русалка… Только это меня и остановило — несло от неё как от бочки с выдержаной сивухой. Прямо с ног сбивало.

— Нет, Снегурочка. Но похоже мы примерно из одних мест, и даже из одного времени. — Волк снова внимательно оглядел гусляра. Тот же не отрывал пронзительного взгляда от меня, и на Волчару внимание не обращал.

Знаете, возможно у нас с ним очень похожие проблемы. По крайней мере в области создания наследников. Ведь если так рассудить, то свободных девиц в нашем лесу не очень то и сыщешь. Есть конечно красавицы — от трёхсот лет и старше, и спящие и бодрствующие. Но скажу я вам, возраст — это не только о старении тела. Это в основном о тараканах в голове, по другому и не скажешь. Ну, а с виду они вполне — если кто любит лубочные картинки и свекольные краски, конечно.

— Ты Снегурочка? Ледяная дева? Внучка Деда Мороза? — Гусляр обратился ко мне. У него были спутанные длинные волосы, светлая борода заплетённая в забавную косичку, и колдовские синие глаза. И шрамы по всему лицу — не такие как у меня, больше похожие на ожоги. Если бы не они, я бы просто рухнула без сознания, настолько он мне казался симпатичным. Всё беру себя в руки!

— Я — Снегурка. Не фамильярничай. И не ледяная — это точно, скорее наоборот. — Мне пришлось прерваться и сглотнуть. Святая корова, мне стало реально припекать снизу. — Конечно я внучка… кого, ты сказал? Дед Мороза? — про такого не слышала. Но если ты о Мороз-Воеводе — то его самого, авторитета местного. Но это было давно, и возможно неправда.

— Снегурочка, давай не будем привлекать внимания. Нам всё равно надо поговорить. Ты ведь не поняла — он химик, с опытом. Единственный дипломированный химик в этом волшебном царстве. Менделеев — тебе это не о чём не говорит? — Волк на что-то явно намекал, но у меня голова работала с перебоями. Надо быть реалисткой — в таком состоянии мне уже ничто не поможет, кроме продолжительного секса. Надо ковать гусляра пока горячо.

— Вольфганг, забери у меня у меня свою Зелёную, а то я сейчас не выдержу. Ну кто её создал такой, наполовину сексопильной! Извращенцы! — Я с силой отолкнула от себя Русалку, и усадила её вертикально на соседний барный табурет. Упираясь в неё её одной рукой — она всё ещё тянулась ко мне с поцелуями — я ждала когда ко мне подоёдёт Волчара. Оглянулась на Кота — тот был в полной отключке. Видимо зрелище поцелуев грудастой секс-бобы ввело его в кому. Потом снова взглянула на гусляра — то уже перевёл свой томный взгляд на внутреннюю дверь пивной и к чему-то напряжённо прислушивался.

Дверь широко распахнулась, и из неё выбрались два клыкастых мордоворота — в каких-то странных зипунах, меховых шапках с острым верхом, и со здоровенными дубинами в руках. Они встали по обе стороны тёмного проёма, выразительно похлоповая оголовками дубин по голенищам кожаных сапог. «Ух, размер наверно 50-й!» — я подумала, что в жизни не видела таких размеров обуви и таких больших дубин. Даже фригидные витязи морские смотрелись бы хрупкими юношами по сравнению с этими сказочными… ммм… созданиями.

— Мангасы… — Волчара замер на пол шага впереди меня. — Мне не справится. Ах, ты Диви-Мурза сын Уланович … Надо бежать.

Волчара не договорил — из проёма вылезло чудище. По пояс голое, с жирнющим туловищем, необъёмным животом, и многочисленными подбородками в которые упиралась очень плоское, круглое лицо. Это, видимо, про него Волчара пел иногда грустную песню с историческим подтекстом. Точно помню — там была собака крымского хана. Или царя. Короче говоря, военная экспансия и раздел собственности. Русалка начала тихо подвывать — совсем как волк давеча. Видимо чует своей чешуйчатой попой неприятности.

— Вольфи, это татарский хан? Ну в смысле крымский царь? Мне он больше Барлога напоминает, того, из Сказки о Назгулах. — У гиганта в руках была огненная трёхвостая плётка. Так что, если бы дело было в подземелье, да ещё на узком мосту — мой ассоциативный ряд попал бы в яблочко. В полутёмной пивной всё смотрелось более обыденно — просто жирный урод с нестандартным оружием.

— Пожаловала отмороженная наследница? Шаар геглох! Думаешь всё на блюдечке получишь? Шиш тебе — растоплю и выгребную яму вылью! — Жирдяй щёлкнул пылающей плёткой и в меня полетели сгустки пламени. И этот туда же, про ледяную деву. Да кто им такого наплёл — горячая я, особенно сейчас!

Я сделала перекат и подставила под огонь волшебную палочку. И она сгорела! Вот этого я никак не ожидала. Как там было в книге — тёмное пламя Удуна? Очень похоже. Значит всё-таки какой-то наследник Барлога, в славянско-татарской обёртке. Только вот чем его бить то?! Посоха как у Гендальфа у меня не было… Парень-гусляр внезапно двинулся в сторону моего противника.

- Не лезь поперёк… — Я не успела договорить — он уже оказался перед поднявшим плётку жирным ханом. Только сейчас я поняла, что телосложение у него довольно хрупкое — стройный блондин с длинными волосами и отстранёным выражением лица. В длинном плаще с капюшоном он встал перед жирдяем, выставив перед собой свой интрумент. Глупое действие — этот огонь, только что, растопил мой обсидан.

И вот тут меня полностью замкнуло. Из-за того, что я вдруг отчётливо поняла, что если это тупое чудище убьёт гусляра — а я почему-то была уверена, что музыкант не сказочный персонаж, а значит смертный — все мои мечты о наследниках накроются медным тазом. Навсегда.

— Снегурочка, ты же сейчас вообще всё сущее… — голос Волчары доносился как из глубокого колодца. Или моё сознание было в глубоком колодце? Я даже не ощутила как с моих пальцев сорвалось морозное заклинание, только почуствовавала как к моей спине прижались Волчара и Русалка. Опытный Волчара исходил из инстинкта самосохранения, ну а Русалку похоже просто сексуально замкнуло, как и меня.

Мороз стекал с пальцев медленными переливающимися волнами. Никогда такого не видела раньше — видимо правда, что сила заклинание зависит от эмоций заклинателя. Их, эмоций, у меня было просто завались. Все участники конфликта, да и просто посетители быстро превращались в ледяные статуи. Зашипели и бессильно погасли все три огня на волшебной плётке. И наступила морозно-трескучая тишина.

— Снегурочка, валим отсюда. Температура всё понижается — это уже не морозные, а криогенные условия! Надо делать ноги. — Волчара был собран и быстр. Сноровисто перекинув через свою спину тело Русалки, он пятился в сторону выхода из пивной. Мне тоже надо было спешить — инеем стал покрываться даже потолок. В этот раз я явно переборщила.

— Возьму Гусляра с собой! — Твёрдо заявила я, заворачивая статую прекрасную юноши в старую, пыльную драпировку. И тоже дала дёру в сторону выхода. Надо было конечно прихватить и кота — он серебрился совсем рядом, на высоком барном табурете. Но двоих я не вынесу — чай не крымский царь. Пусть пока остаётся в вечной мерзлоте со своей цепью. Всё таки сказочный герой — ничего ему не будет, оттает.

Мы бежали по коридорам, наблюдая как жуткий холод вступает в свои права. Замерзшие, ледяные фигуры рыцарей пдаща и кинжала попадались на каждом шагу. А вот Вышибалу мы не встретили. Вот, что значит опыт и предвидение — голова, видимо, укатилось восвояси немедленно после того как я вступила в Мухомрье.

— Бросил пост ради собственной безопасности! Ну и охранничек. — Пыхтя от натуги я обратилась к Волку. Он рысил рядом со мной, и похоже вес Русалки ему совсем не был в тягость.

— В большой голове, большой мозг. — Рассудительно заметил Волчара, поправил мордой тело Русалки, и ускорился в сторону лестницы на выход. Зелёная было единственной участницей ледяной миссии, кто веселился до упаду, не переставая. Сейчас она просто помирала от смеха, глядя как я волоку ледяную статую гусляра. Её забавляло, что мне пришлось вцепится одной рукой ему в пах — всё-таки он был ростом почти с меня, хотя, конечно, не такой крепкий и мускулистый.

— У него… у него, на тебя … встал. Получилась удобная рукоятка! Ха-ха-ха! — Зелёная всё никак не могла успокоится. Пришлось треснуть ей по голове статуей — это заставило её на мгновение обиженно замолчать, и надуть прекрасные коралловые губки. — Вольфи, твоя воспитанница выросла, и стала совершенно брутальной! Даже по волшебным меркам. Она перерастёт сказку — ты должен что-то сделать.

После такого заявления, на некоторое время наступила полная тишина. Голос Русалки звучал совершенно трезво и рассудительно.

— Ты в порядке, Зелёная? — Осторжно спросила я. Если она не просыхала последние 15 лет, то неизвестно как это всё повлияло на ей психику.

— Я сказочный персонаж без склонности к алкоголизму. Для поддержания опьянения и приятной отключки, я должна пить непрерывно. — Русалка говорила простыми, ясными фразами и похоже находилась в здравом уме и памяти. Получается, она поддерживала своё состояние исскуственно. Извращённый алко-эскапизм, я вам скажу.

— Ладно. — Мне пришлось поддерживать разговор одной. Волчара в основном молчал, стараясь как можно бытрее покинуть Мухоморье. — Но ты же всё слышала и запоминала? Что там внизу происходила последние пару лет, можешь рассказать?

У Русалки отпала челюсть.

— В смысле, пару лет? Я же совсем недавно с Вольфи… — Она явно потеряла временнные ориентиры. Но для сказочных персонажей это нормально, иначе бы они через пару сотен лет с катушек бы слетели — мозги то не бесконечные.

— Давай не будем сейчас это обсуждать. С вашей последней встречи прошло 15 лет. Хотя ты вряд ли ощущаешь время так же как мы. Мы выросли, точнее я выросла, а Волчара, то есть Вольфи, состарился. Просто прими это как факт. — Я была не уверена в каком ракурсе я должна представить Зелёной истину — ну, что существует пространственно временной континум, и время может идти только вперёд, а не по кругу, ну и так далее А потом решила, что пофиг. Пусть как может, так и понимает.

Пока Русалка пребывала в прострации — состояние для неё, как я понимаю, вполне привычное, — мы успели вылезти из ледяной дыры колодца и приблизится к дубу. У того вся корневая система покрылась инеем, и ледяная граница медленно поднималась по стволу всё выше. Жить на таком дереве нельзя, икру отморозишь.

— Вольфи, берём Зелёную с собой. У нас кадушка есть из-под огурцов — туда её и посадим. Будет у нас секс-аквариум, 18 плюс. Деньги будем брать… — Я задумалась. Кроме кота, на нашу секс- полубомбу вроде никто особо и не заглядывался. Ну, пусть будет только Кот — с его золотой цепью, вполне платёжеспособный экземпляр. Надо только его раморозить, и из этого коллективного крио-колумбария вытащить. Да уж, наделала я делов.

— Ты не особенно хорохорься. — Волк оставался очень серьёзным. — На пару сезонов мы, конечно, организованную преступность искоренили. Лучше сказать — заледенили. Но потом они всё равно оттают. Особенно этот Диви-Мурза — неприятный тип, собака. И зайцы остались. И твой химик — тоже остался. Зачем ты его взяла? Только холод распостранять будет в доме.

— Гусляр, ну то есть химик, мне нужен для важного дела. Размороженный. С твоими тупыми советами про веретено, я бы так и осталась без наследников. В общем, беру всё в свои руки. Если поставить его к печке, может он побыстрее оттает. — Я вздохнула. Проблема была серьёзная. Если раньше заряда заклинания хватало максимум на полсезона — к весне все оттаивали, — то сейчас я, конечно, не сдерживалась. И ещё вопрос — в каком настроении он оттает? Вроде бы бросился меня защищать, но я то абсолютно всех, кто там был, заклинанием накрыла! Без разбору и учёта заслуг.

— Вольфи… — голос у Зелёной был жалобный и виноватый. Её красивое лицо было заплаканным — и когда она успела пореветь-то? — Прости, я не знала, что ты смертный, правда. Я никогда об этом не думала. Знаешь мне действительно всё обрыдло! И дуб, и ветви, и сказки, и цепь! Обратно я не вернусь, останусь с тобой.

— Не думаю, что это хорошее решение, Руфь. — Волк уже с трудом переставлял лапы, но упорно двигался в сторону нашего терема. — Мне осталось не так много. Ну, если конечно Снегурочка не поспособствует. С другой стороны, зачем тебе ледяная статуя волка?

Ого, оказывается у Русалки есть имя! Руфь, значит. Однако Волчара совершенно прав, он уже стар. С молодой Русалкой ему не справится, даже учитывая, что у неё чешуйчатый хвост, вместо первичных половых признаков. Русалка правда его не слушала.

— Есть один метод решения проблемы. Давно уже слышала про морскую ведьму. Нерусскую, неславянскую, чуждую. Пластическая операция называется — гарантирует две ноги и принца. Ну, или только две ноги… Хотя без принца наступает кирдык, но это надо уточнить. Снегурочка, малышка, сгоняй к морю-окиану, возьми термин для меня! — Похоже Русалку несло. То ли от обретённой свободы, то ли от состояния трезвости.

Проблема была в том, что первоисточник то я знала — читала сказку Ганса Христиана Андерсона. Очень жестокая история, без размазывания соплей и ненужных умилений. Колдовстово и заплаченая за него цена. Вот только здесь ключевое слово «сказка». Откуда взял данные Ганс Христиан? Можно ли доверять источнику информации? Не мошенница ли самопровозглашённая морская ведьма.? Есть ли у неё лицензия?

Ну, ладно, с лицензией я загнула. Даже мою лицензию детектива делал Волчара, а подписывал старший из медведей. Так что её лигитимность, в основном, поддерживалась моей волшебной палочкой. С обсидановыми шипами.

— Давай, Руфь, мы тебя сначала в кадку засунем, а потом будем уже думу думать. Кроме того у меня тоже планы есть — чрезвычайно сексуальные. В отличии от тебя, у меня всё между ляжек на месте — хвоста и чешуи нет. Но всё равно сижу нецелованная и нетраханная! Где справеливость?! — Мы дошли наконец до терема, и я с грохотом установила гусляра в центре комнаты — прямо рядом печкой. Однако с него, до сих пор, даже капелька талой воды не упала — настолько могучим было моё заклинание.