Про пьянство и стеклянное сердце

     Жил-был в одном городе мастер Иван — золотые руки, доброе сердце. Но была у него беда: не мог он отказаться от вина, что продавали в таверне «У Двух Дорог». Выпьет чарку — веселеет, выпьет две — песни поёт, а к третьей в голове туман сгущается, и будто не Иван это вовсе, а кто-то злой и унылый.
    
     Однажды, возвращаясь из таверны, споткнулся Иван о камень и упал в канаву. Лежит, смотрит в мутное небо, а из кармана у него что-то выпало и засветилось тихим, чистым светом. Это было его стеклянное сердце — то самое, что подарила ему в детстве бабушка-ведунья. «Пока оно чисто и цело, — говорила она, — ты видишь мир ясным, а в душе твоей живут радость и трудолюбие».
     Поднял Иван сердце, да ахнул: оно было в бурых пятнах, потускнело, и трещинка тонкая по нему прошла. И понял мастер, что это от вина грязного, от слов недобрых, что он в хмелю говорил. Стало ему стыдно.

     Решил он исправиться. Но тяга к вину была как злой колдун — шептала на ухо: «Одну лишь капельку, для храбрости!» А в таверне той сам хозяин, толстый Кривогуб, был не прост. Говорили, он в подвале варил не просто вино, а зелье, которое делало людей своими пленниками — весёлыми, но пустыми.
     В отчаянии Иван пошёл в лес, к старой мельнице, где жил мудрый филин Агафон. Выслушал его филин, покрутил головой: «Беда твоя не в вине, а в дыре в душе. Ты думаешь, вино её заполнит, а оно лишь расширяет. Найди, чем заполнить её по-настоящему».
     «Но как?» — спросил Иван. «Иди туда, где твой дар нужен, а твоё стеклянное сердце будет тебе компасом. Когда захочешь выпить, смотри на него. Если темнеет — путь неверен. Если светлеет — ты на правильной дороге».

     Отправился Иван в деревню, где мост через реку снесло. Стал работать, день и ночь. Тяжело было, руки дрожали, мысль о кружке холодного пива жгла разум. Он вынимал сердце — а оно, как уголь, чернело. Отворачивался, пил воду из ручья, работал дальше. К концу недели, глядь, трещинка на сердце чуть затянулась, а свет в нём прибавился.
     Починил мост, а слава о мастере пошла по округе. Понеслись к нему люди: то крышу починить, то игрушку диковинную для ребёнка вырезать. Вместо вечеров в таверне у Ивана были вечера за работой, да за разговорами с соседями за самоваром. Сердце его сияло всё ярче.

     Но решил Кривогуб проучить Ивана — лишился он лучшего посетителя! Подослал он своих подручных, «глиняных людей» — тех, кто сам уже не мыслил жизни без его зелья. Стали они Ивана соблазнять: «Иван, да какой же ты мастер, если не выпьешь с нами за удачу? Все великие пили!» И от их дыхания, пропитанного вином, сердце Ивана помутнело. Сдался он, пошёл с ними.
     В таверне поднесли ему самую большую кружку. Уже поднёс он её к губам, как сердце в кармане зашипело, будто раскалённый металл в воду опустили. Вытащил он его — и увидел страшное: оно было чёрное, покрытое паутиной трещин, и свет в нём еле теплился, как последняя искра.
     В тот же миг Иван увидел таверну не глазами пьяницы, а глазами своего сердца. Увидел он, что Кривогуб — не человек, а жадная тень с пустыми глазами. Увидел, что «глиняные люди» и впрямь были похожи на кукол, из которых по капле вытянули жизнь, заменив её горькой жидкостью. Им было не до смеха — они лишь изображали веселье, как марионетки.
     «Нет!» — крикнул Иван так, что стёкла задребезжали. Швырнул он кружку об пол, вышел на улицу и вдохнул полной грудью холодный, трезвый воздух. Он был свободен.

     С тех пор мастер Иван стал лучшим в округе. А его стеклянное сердце сияло так ярко, что в тёмную ночь могло осветить путь заблудившемуся путнику. Ходили слухи, что капелька этого света, упавшая в колодец таверны «У Двух Дорог», сделала воду в нём горькой и невкусной. И Кривогуб разорился, ибо люди, попробовав её, больше не хотели терять свой собственный, живой свет.
    
     А мораль в сказке не в том, что пить — стыдно. А в том, что внутри каждого есть своё стеклянное сердце — хрустальная суть души, таланта, ясного взгляда. И есть вещи, которые покрывают его грязью и туманом, делая мир серым, а жизнь — чередой пустых и горьких дней. Но всегда есть выбор: смотреть в мутное дно кружки — или в глубь своего светящегося сердца, которое знает верную дорогу...