А я еду, а я еду за туманом...

Точнее, лечу.  Лечу в туманный Альбион.  «Люди едут за деньгами, люди едут за вещами…»  Я же – за запахом английской старины.  Чтобы остановить кэб, окунуться, раствориться в лондонском тумане и сойти у Брэдуэла, что рядом, в графстве Эссекс.  А наутро в сумрачной, отделанной дубом столовой спросить недовольно:
- Что это, Бэримор?!
- Овсянка, мэм…
Итак, здравствуй, старая, добрая Англия!


«Добро пожаловать в мою страну!» - такими словами встречал нас в международном аэропорту Хитроу … индус в белом тюрбане! Шедший рядом англосакс не замедлил проворчать: «Эта страна скорее моя, чем твоя».
Ворчать было от чего: в метро и автобусах рябило от разноцветия лиц.  Негры, арабы, китайцы… «Все дело в том, - смеется знакомый англичанин, - что это эмигранты, и мало кто из них может позволить себе личную машину».

Зато седые стены Тауэра и изумруд лужаек сохранили цвета древности и ухоженности. Как у Христа за пазухой живут здесь вороны, важно вышагивающие по зелени. «Пока вороны здесь, в замке, ничто не угрожает монархии. Таково древнее поверье, - ведет свой рассказ стражник крепости в красочной форме лейбгвардейца. – Расходы на их содержание несет государство».

Насколько трепетно отношение большинства британцев к монархии, настолько же оно может быть противоречивым. На пароме, переправляясь через Ла-Манш, я разговорилась с водителем нашего автобуса Льюисом Рэнкином. Об его ирландском происхождении говорил акцент и то воодушевление, с которым он мечтал о независимости Ольстера. Однако стоило мне упомянуть имя принца Чарльза, и он с тем же упоением пустился обсуждать последние новости из Бекингемского дворца. Вот уж, действительно, «англичанином можешь ты не быть, но монархистом быть обязан».

Запах старины, приверженность традициям, переходящая в упрямство, вызывают не
только чувство восхищения, но и неудобства. Мое пребывание в Лондоне создавало угрозу резкого скачка вверх статистики дорожно-транспортных происшествий на улицах столицы. Визг тормозов, автосигналы еще и еще раз напоминали мне, что в Англии левостороннее движение. С этими фунтами, ярдами и унциями я тоже так и не свыклась.

Каюсь, женская природа взяла верх над изначальными установками моего вояжа. Трудно пройти мимо известнейшего в Европе фешенебельного магазина Харродс, но и зайти не просто. Если театр начинается с вешалки, то этот маркет – со входа. Не вздумайте прийти сюда в шортах или рваных джинсах, с рюкзаком, фотоаппаратом или собачкой – вас попросту не впустят. К тому же полисмены проверят каждого быстрым движением металлоискателя вдоль тела. Не буду расписывать увиденное в Харродсе. Свои раны я солью посыпала. Поберегу ваши.

К сожалению, в наше время кэб превратился из средства передвижения в роскошь. Поэтому до Брэдуэла я добиралась на электричке. Всего в 45 минутах езды от шумного Лондона слух наслаждается тишиной деревенского пейзажа, а взгляд отдыхает на плавных линиях холмов и заблудившихся в этой зелени домов.
А наутро в гостиной коттеджа мне поневоле пришлось повториться:
- Что это, Бэримор?!
- Свинина, мэм…
Стараясь не привлекать внимания, я удаляю из бутерброда тонкий слой мяса и довольствуюсь одним бродом, т.е. хлебом. Этот номер проходит раз, другой. Но студенты-волонтеры из разных стран, собравшиеся в этом тихом уголке Англии, - народ ушлый, все заметят. И сразу же посыпались догадки: «Живот болит? Капризничает? Вегетарианка?» Пришлось объясняться. И теперь уже они вместо меня заботливо бегали на кухню справиться о меню, внимательно изучали состав консервов. Вплоть до того, что заказывали для меня отдельные блюда. Каково же было их недоумение, узнав, что я нерелигиозная. «Так чего же..?» - «Традиция». Коротко и ясно.

Кстати, о традициях. Когда я обронила, что живу с родителями, это вызвало бурю эмоций. «Ка-а-ак?! До сих пор?! Это в 19-то лет?!»
Датчанка Ия Свенсен удивлена больше всех. Ей 20, не замужем, и родители живут в Копенгагене. «Я еще школу не окончила, как сняла квартиру… Да нет, в том же Копенгагене. Пора жить самостоятельно».

У нас дети – пуп семьи. Все крутится вокруг них. Родители их куда-то устраивают, отправляют, встречают… «Вообще-то, - замечает Эми Шлютер из Канады, - мне тоже деньги на поездку дали родители. Но до занятий время еще есть. Приеду, подработаю и отдам долг». К счастью, мы еще не дожили до того уровня перезрелости цивилизации, когда дети отдают родителям долг деньгами. Насколько я поняла, они уже пережили то время, когда старики оставались в семье одного из детей. Мой дедушка живет с младшей дочерью.
- Традиции… - понимающе вздыхает Эми.

Английский кантрисайд без паба, все равно, что Восток без чайханы. Кантрисайдом здесь принято называть сельскую глубинку, а паб – это трактир. И вот местный житель Дейв Джеймс ведет нас в трактир «Голова короля».  Мы пробираемся меж массивных столов, облепленных чисто мужским обществом, под градом приветствий, вопросов справа и слева. Нам сразу находят место, угощают пивом. Только мы направляемся к стойке бара, как хозяйка заведения Полин уже достает огромную металлическую кружку с ручкой в виде лисицы. «Дейв приходит сюда уже 25 лет, и эту кружку мы держим специально для него», поясняет она мне. Поневоле сравниваю английский паб с американским Макдональдсом, где мне приходилось подрабатывать. Там - конвейер. На обслуживание одного посетителя отведено 3 минуты. Стандартная улыбка, набор вопросов, ничего лишнего.

Ранним утром меня торопит сигнал машины, которая подвезет до Лондона. Покидая Брэдуэл, я оглядываюсь, чтобы в последний раз запечатлеть в своей памяти этот уголок земли. За ставшими уже знакомыми очертаниями часовни Св. Петра, «сработанной еще рабами Рима», сквозь голубую дымку пробиваются и напоминают о времени мощные контуры атомной электростанции…


Гульнара Нугман