Цена воспоминаний

Туман поднимался снизу, как дыхание старого зверя, и медленно обволакивал замок. Каменные стены впитывали влагу, темнели, будто помнили больше, чем им следовало помнить. Окна светились тёплым янтарём — редкое и обманчивое тепло в этом месте, где даже время ступало осторожно.
Ворота были закрыты. Не на засов — на привычку. Их открывали редко и только тем, кто знал цену тишине. Над аркой висел знак, стёртый до неузнаваемости: когда-то он означал имя, теперь — предупреждение.
Она подошла к ступеням, не ускоряя шага. Дорога сюда заняла три дня и одну ночь без сна. Скала слева нависала, словно слушала, а фонари вдоль стены горели ровно, без ветра — плохой знак. В этих краях огонь не любил лишнего спокойствия.
Говорили, что в замке живёт Хранитель — не король, не маг, не призрак. Просто тот, кто помнит. Он собирал истории так же, как другие собирают золото, и за каждую требовал плату. Иногда — вещь. Иногда — имя. Иногда — будущее.
Она постучала. Один раз. Этого было достаточно.
Дверь открылась сама, медленно, без скрипа. За ней тянулся коридор, уходящий вверх, и по стенам бежали тени, хотя никто не двигался. Туман не последовал за ней — он всегда знал, где ему не рады.
Где-то в глубине замка часы пробили удар. Не время — счёт.
Она шагнула внутрь, и ворота закрылись за спиной.
История приняла ещё одного должника.
Лестница поднималась долго, слишком долго для здания таких размеров. Ступени были стерты, будто по ним ходили веками, но не ногами — воспоминаниями. С каждым шагом воздух становился суше, холоднее, и в этой прохладе начинали всплывать образы, не её, чужие: смех в зале с гобеленами, плач в комнате без окон, шёпот клятвы, данной и тут же нарушенной.
Она не пыталась отгонять их. Хранитель не любил сопротивления.
На одном из пролётов она остановилась. Сердце билось ровно, но не потому, что она была спокойна — просто страх уже сделал своё дело раньше, в дороге. Сейчас осталась только цель. Она сняла перчатку и коснулась стены. Камень ответил теплом, почти человеческим, и на мгновение ей показалось, что замок узнаёт её. Или вспоминает.
Верхняя дверь была открыта. За ней — зал без потолка, уходящий в темноту. Свет окон не доставал сюда; вместо него горели те же янтарные огни, но ниже, будто плавали в воздухе. В центре зала стоял стол, длинный, как путь, и за ним — человек.
Он был обычным. Это пугало сильнее всего.
— Ты пришла за тем, что потеряла, — сказал он, не поднимая взгляда. Голос был тихим, но зал слушал его внимательнее, чем она.
— Я пришла вернуть, — ответила она. Слова дались легко. Она готовила их долго.
Хранитель улыбнулся — не губами, а паузой между вдохом и выдохом.
— Тогда садись. Мы посмотрим, что у тебя осталось.
Она села напротив. Между ними не было ничего — ни книги, ни свитка, ни клинка. Только стол и пустота, в которой уже начинали выстраиваться строки. Не чернилами — памятью.
Она пришла за воспоминанием. Не за чужим, не за легендой, а за своим — тем, что потерялось между дорогой и временем. Она помнила его смутно, как старый сон: запах дерева и дождя, тёплый свет свечи, шёпот, который звучал только для неё. Когда воспоминание исчезло, вместе с ним исчезло и чувство дома, которое оно дарило. И теперь, чтобы вернуть себя, нужно было пройти через Хранителя.
— Ты ищешь себя, — сказал он тихо, угадывая её мысли. — Но помни: когда ты находишь то, что потеряла, ты уже не та, кто пришёл.
Она кивнула. Это знание она тоже уже носила с собой, оно шептало в сердце, пока она шла по склонам и туманам к этому месту.
Хранитель провёл рукой над столом, и воздух между ними затрепетал. Стены зала начали тихо шептать, складываясь в образы: её детство, первый смех, первый страх. Все ускользнувшие мгновения поднимались перед ней, как книги, развернувшиеся на невидимых страницах.
— Там, где потеря, всегда есть цена, — продолжал он. — Ты готова?
Она вздохнула. Готова быть тем, кто заплатит. И в этом дыхании — в мгновении до согласия — замок, казалось, замер. Словно сам Хранитель замедлил время, чтобы она могла выбрать: принять или отказаться, сохранить или отпустить.
Она выбрала. И тогда воздух вокруг столба замигал, и воспоминание стало ощутимым: мягкий свет свечи, запах дерева, тепло рук, которых уже нет. Она протянула руку — и воспоминание протянуло руку к ней.
С этого момента она поняла, что пришла не только за собой. Она пришла за тем, что никогда не должно было потеряться. За тем, что делает её живой, несмотря на все туманы и тени. И пока Хранитель наблюдал, замок тихо шептал её имя, признавая долг и принимая новую историю.
Дорога обратно казалась другой. Скалы не давили, туман не лез под кожу, а свет фонарей горел мягко. Но она знала: цена воспоминаний всегда найдёт путь, чтобы догнать. И где-то в глубине замка часы продолжали отсчитывать счёт, новый для каждого, кто приходит за своим прошлым.