Оттенок 45. Цвет звездной пыли

Предыдущие главы по ссылке - http://proza.ru/avtor/margott&book=5#5

Над Приморским районом зависла алюминиевая сарделька. Ну, или из чего они там их делают, эти свои межгалактические транспортные средства. Объект не мигал огнями, не транслировал гимны захватчиков и вообще вел себя вызывающе тихо, словно огромный бесхозный термос, забытый кем-то в небесах над пятиэтажками.

В администрации района творился ад. Глава, чье лицо по цвету уже почти сравнялось с переспелым томатом, орал так, что в кабинетах этажом ниже осыпалась штукатурка. Анна Сергеевна стояла перед ним, прямая, как натянутая струна, в своем безупречном сером костюме, который она называла «рабочей робой», но который на самом деле был её единственным цивильным костюмом.

— Анна! — хрипел глава. — У нас ЧП планетарного масштаба! У нас над котельной хрень висит! А если она упадет? А если они... налоги не платят? Посылай кого-нибудь. Самого адекватного. Самого... непьющего!

Анна Сергеевна поправила очки. В её голове был только один кандидат, который мог встретить инопланетное вторжение и не попросить при этом на опохмел.

— Высылаю Петровича, — коротко бросила она. — Наш район — это святое. Мы его инопланетянам без акта приема-передачи не отдадим.

Петрович стоял перед зеркалом в своей каморке. Это был ритуал. Сначала — бритье. Опасная бритва скользила по коже, оставляя за собой идеальную гладкость. Затем — капля «Terra d'Herm;s». И, наконец, сапоги. Черные, лакированные, они сияли так, что в них отражалась вся тщетность этого мира. Дермантиновое изделие досталось Ивану от деда. Их стоит беречь.

Кот Карма сидел на старой табуретке и пристально смотрел на Петровича. Карма не мяукал, но Петрович знал: кот подразумевает. В этом взгляде читалось отчетливое: «Опять ты, дурак, надушился, а там в подвале восьмого дома крыса сдохла и засор по колено.. И когда ты выйдешь победителем из этого сражения, ты снова будешь вонять экскрементами, идиот».

— Наш район, Карма, — произнес Петрович, затягивая пояс на идеально чистом комбинезоне. — Это святое. Даже если сарделька алюминиевая.
Кот облизнулся. Сардельки он любил

Телефон на стене взорвался. Анна Сергеевна.
— Петрович, — её голос в трубке дрогнул, что случалось крайне редко. — Объект над восьмым домом. Спустись в подвал. Давление в системе упало до нуля. Такое ощущение, что они... они сосут нашу воду, Петрович. Иди и разберись. Но... аккуратней там, Ваня...

Петрович не ответил «есть». Он просто поправил воротничок, который выступал над робой ровно настолько, насколько позволяли приличия метросексуала в третьем поколении, взял свой чемоданчик с инструментами (в котором каждый ключ лежал на своем месте, как хирургический зажим) и вышел в ночь. Этому городу нужны свои герои. Этот город получит их.

Подвал дома встретил его привычной тьмой, но на этот раз тьма была... другой. Она была густой, как мазут, и вибрировала на частоте, от которой зубы начинали ныть. Вода прибывала.

Сантехник включил фонарь. Луч выхватил из темноты Карму — кот каким-то образом оказался здесь раньше, просочившись сквозь закрытые двери. Карма сидел на трубе канализации и всем своим видом подразумевал, что законы физики только что подали в отставку.

А потом стена подвала просто... исчезла.

Вместо кирпичной кладки перед Петровичем открылся интерьер, который мог бы присниться Стиву Джобсу после ударной дозы... айфонов. Всё было бесшовным, матовым и пугающе чистым. Из глубины этого стерильного ада выплыло Нечто.

Оно напоминало ртутную кляксу, которая пыталась принять форму вежливого администратора. Пришелец замер. Он не атаковал. Он... сканировал.

Петрович не дрогнул. Он привык к взглядам жильцов, которые смотрели на него как на чудо природы, когда он выползал из люка, полного говна, в чистой рубашке. Но тут было другое.

— Эстетический резонанс выявлен, — прошелестело в воздухе. Пришельцы не использовали звук, они транслировали смыслы прямо в кору головного мозга.

— У вас засор, — сухо сказал Петрович, глядя на мерцающую панель, из-под которой выбивался странный, светящийся пар. — И судя по звуку, вы пытаетесь совместить несовместимое: фотонную тягу с нашей водопроводной системой. Это моветон. Это как носить сандалии с носками.

Пришелец задрожал. Его поверхность пошла мелкой рябью, что, видимо, означало крайнюю степень смущения.
— Опрятный Мастер... Мы искали структуру. В этой части галактики всё... распадается. Но ты... Твой пробор... Твои манжеты... Ты — точка сборки.

Карма на трубе выразительно прикрыл глаза. Он подразумевал, что сейчас Петрович начнет читать лекцию о стиле, и инопланетяне просто не переживут такого объема информации.

— Послушайте, коллеги, — Петрович достал из кармана микрофибру и аккуратно смахнул невидимую пылинку с колена. — Мне плевать, из какого вы квадранта. Но мой район — это моя ответственность. Если вы из-за своей кривой инженерии оставите Анну Сергеевну без горячей воды, я перекрою вам подачу антиматерии этим вот ключом на двадцать четыре. Доступно объясняю?

Инопланетянин вытянулся в струнку. Серебристый свет залил подвал. Огромная «сарделька» над домом вздрогнула и начала наливаться мягким жемчужным сиянием.

— Мы уходим, — провибрировало существо. — Но позвольте нам... оставить знак качества.

Оно дунуло на сапоги Петровича. Просто легкое движение атмосферы, пахнущее озоном и дорогим мужским салоном. Звездная пыль легла на черный лак тончайшим слоем, превращая обувь в два маленьких созвездия.

Петрович вышел на улицу. Сарделька бесшумно втянулась в небо, оставив после себя лишь легкий запах жженого сахара. У подъезда стояла Анна Сергеевна. Она курила, чего никогда не делала на людях, и её рука заметно дрожала.

— Петрович... — она посмотрела на него, потом вниз, на его светящиеся ноги. — Ты... ты это видел?
— Видел что, Анна Сергеевна? — Петрович невозмутимо поправил часы. — Обычный технологический сбой. Я всё наладил. Давление в норме.
— Но твои сапоги... они... они светятся! — почти прошептала она.

Петрович посмотрел на свои ноги с легким оттенком пренебрежения, как смотрят на слишком яркий аксессуар, который не совсем вписывается в дресс-код лондонские дэнди.
— Это просто пыль, Анна Сергеевна. Космическая пыль. Завтра само пройдет. Пойдемте, я вас до дома провожу. Ночь нынче... тревожная.

Анна Сергеевна кивнула, вдруг став маленькой и беззащитной.

— Вань... - пыталась, смеясь подколоть Анна нашего героя.
— Да понял я! - насупился Петрович, — Теперь я официально — говночист Вселенского масштаба.

Они шли по ночному району, и свет от сапог Петровича прокладывал им путь.