Наводнение

Меня зовут Зайка. Хотя я вовсе не зайка, а кот. Это из-за моей пушистости меня так назвали, я так думаю. Я был для них самым любимым, самым зацелованным существом. Меня и Он, и Она любили одинаково. Повезло мне, не то, что собаке, которая живёт во дворе и в жару, и в холод.

Однажды Он  бегал-бегал возле Неё, а потом ещё какой-то в белом халате возле Неё суетился, а Она кричала-кричала. Я пытался ворваться в комнату и защитить Её, но они закрыли двери и меня не пускали. И вдруг, Она перестала кричать, но закричал кто-то незнакомый. Наконец-то они впустили меня. У всех были глаза счастливые, все улыбались и показали мне какое-то существо. Потом шли дни и это существо всё также Их радовало. Я тоже полюбил этого маленького. Тем более, что от него всегда пахло молоком и Ею. Я всегда был рядом. Я его охранял.

Но однажды в очень душную ночь начался сильный ливень. Я спрыгнул с подоконника. Хотел разбудить их, но дверь почему-то была заперта. Никогда такого не было. Я хотел орать, но побоялся разбудить маленького. Я прыгнул снова на подоконник и выглянул на улицу, ведь в эту душную ночь окно оставили открытым. Вода прибывает и прибывает. Я прыгнул в люльку к маленькому. Я боялся, что он проснется и испугается. Вода всё прибывала и прибывала. И вот мы выплываем из окна нашего дома. Кругом волны и кричат люди.

Вода. Вода везде. Её  черная гладь качается под нами, как чудовищная колыбель. Она забрала тепло, землю, тишину. Оставила только шум, крики людей, хлещущую пену и этот ящик из дерева и тряпок, что пляшет на волнах.

Внутри ящика – Источник Тепла. Маленький, тихий, спящий. Он пахнет молоком и жизнью.  Его дыхание – единственная правильная вещь в этом перевернутом мире.

 Каждый вздох Воды, каждый порыв ветра – это удар. Ящик вздрагивает, кренится, хочет опрокинуться и отдать моего маленького черной глубине.

Инстинкт кричит: прыгай! Спасайся! Держись высоко! Но он же, мой инстинкт считает наклон, вычисляет тяжесть. Он знает: если я останусь здесь, в углу, мы перевернемся. Если я двинусь – мы перевернемся.

Значит, нужно двигаться всегда.

Я отталкиваюсь. То к одному  краю , то к противоположному углу. Удар лап, толчок. Ящик дрожит, выравнивается на миг. Вода завывает, новый вал поднимает нас. И я уже лечу обратно, скользя по мокрому краю, цепляясь когтями. Толчок. Баланс.

Опять. И опять. С угла на угол. Как маятник, как безумная тень. Мышцы горят огнем, шерсть моя слиплась от соли . Но мой маленький спит. Его щека прижата к ткани, ровно поднимается грудь. Сухая ткань.

Я не герой. Я – противовес. Я – живой груз, мечущийся в этой колыбельке, чтобы уравновесить мир. Чтобы черная Вода не добралась до этого маленького, глупого, спящего Тепла.

Где-то там, в кромешной тьме, появляются огоньки. Голоса. Лязг. Они кричат, тянут нас. Их руки хватают борта. Их глаза широко раскрыты, они видят меня – мокрого, ощетинившегося, дико мечущегося из стороны в сторону. Они думают: безумный зверь, которого нужно спасти.
Нет! Не меня! Не меня! Его, моего маленького спасите!

Пусть думают.

Они вытаскивают ящик на твердь. Руки тянутся ко мне, но я выскальзываю. Я застываю в стороне, дрожа всем телом, и смотрю, как они наклоняются над колыбелью. Как один из них, с бородой, влажной от слез, осторожно касается одеяла. Он поднимает голову, и его взгляд, полный ужаса и чуда, находит меня.

Он смотрит на сухое одеяло. Смотрит на меня. И я понимаю по его лицу: он все понял. Противовес. Баланс.

Я вылизываю лапу. Дрожь понемногу уходит.

А теперь, кажется, здесь можно найти немного еды.