Мои лесозаготовки. Доходы и расходы

Лет с 35 я увлекся резьбой по дереву. А где было взять в Москве материал в 60-е годы? Поэтому, отправляясь в отпуск, я старался привезти домой подходящие заготовки для резьбы. 

Самый первый опыт работы с ивой и вообще с деревом я приобрел в то лето, когда мы отдыхали у родственников в Курской области на реке Сейм. Мы жили в палатке на небольшом острове.

Родственники заваливали нас едой, и от безделья я бродил по острову, прикидывая, чего бы поделать. И тут увидел небольшую корягу с большим дуплом: так это широко раскрытый рот! Все, пол работы уже выполнено. И я начал доделывать остальное.

Окончательно доделал уже в Москве. Получился казак-рубака или матерящийся извозчик.  С тех пор мучаюсь - никак не могу выбрать название.

Следующий отпуск мы проводили  в Ясногорске (бывшем Лаптево, как утверждают злые языки), точнее, не в самом Ясногорске, а 2-3 км от него в доме главврача детского санатория Яши Соколова, нашего близкого родственника. На местном пруду я увидел на земле  большую корягу — как раз то, чего не хватало для недавно сделанного аквариума (об аквариуме написано в Проза.ру, Востриков Игорь Яковлевич, Истории наших вещей. Аквариум). Выпилил самую живописную часть  в полтора метра длиной и принес в дом.

До станции должны были добираться  пешком. Корягу я приторочил к рюкзаку, а большую часть вещей Яша повез на велосипеде. Коряга прыгала на спине, я ее каждый раз поправлял. Но ничего, все-таки своя ноша. В какой-то момент мне почему-то захотелось  проверить, на месте ли деньги, новенькая хрустящая десятирублевка, которую я отложил в задний карман джинсов, чтобы сразу купить билеты на электричку. Ничего там не хрустело!

Сразу понял: при ходьбе  с грузом в наклонном положении я своими ягодицами вытолкнул хрустящую купюру на волю. Шансов найти мало, а время, как всегда, поджимает. Раньше надо было думать. Да и ягодицы оказались слишком твердыми.

В Москве подготовил  корягу к погружению, удалив все лишние сучья и приведя к соответствующему размеру. Затем  положил в ванну с водой, чтобы хотя бы за месяц она набрала воды и утонула.

Обычно в аквариумах коряги утяжеляют свинцом. Но мой аквариум не только домашний, но и рабочий: в нем я выращивал водоросль Нителла, на одиночных клетках которой я измерял электрический потенциал. А ионы свинца могли не только изменить картину, но и погубить объект.

Прошел месяц. Я каждую неделю вынимал корягу из ванной, семья  выстраивалась в очередь на помывку. А это не только мы вчетвером, но и родители. И надо отдать должное — никто не роптал, хотя все уже стали потихоньку чесаться, и мне, точнее, коряге пришлось отказаться от ванной.

Я сделал из плотной пленки соответствующего размера мешок, прогладил утюгом швы, и теперь коряга могла автономно принимать водные процедуры неограниченное время. Она по-прежнему лежала в ванне, но в мешке с водой. В любое время ее можно было вынуть, чтобы люди могла смыть с себя мерзость бытия, и снова уложить барыню на прежнее место. 

Прошло еще два месяца, а коряга все не тонет! Но это уже перебор. Вспомнил что-то про ботанику --  флоэма-ксилема, сосуды , волокна –  и решил насверлить  сквозных дырок поперек ствола. И, о чудо! Не прошло и месяца, как желанная коряга заняла свое место в аквариуме. А дырки обжили микроводоросли, и ничто не оскорбляло взор стороннего наблюдателя.

Другая история. До появления собственной дачи мы часто ездили в академгородок Пущино к моему университетскому другу Алику Кислову. Однажды при подъезде к Пущино по нижней дороге я обратил внимание на длинный ряд ив, растущих вдоль дороги. Они были очень толстые и очень старые, часть из них гнила изнутри. И вот на такой полусгнившей иве, лишенной коры,  я увидел в наружных наростах «лошадиный глаз, полуприкрытый веком»!

Вскоре, не откладывая в долгий ящик, мы всей семьей отправились на лесозаготовки, взяв с собой ножовку и топорик. «Глаз» оказался не миражом, а древесной реальностью. Он и определил масштаб будущей головы.

Вспомнил анекдот. В компании рыбаков после окончания ловли, как всегда пошли истории про самые удачные трофеи. Но перед этим, хорошо зная своего приятеля, рыбаки решили связать ему руки, чтобы не мог похвастаться размерами своих прежних рыбин. Но он вышел из положения. «Однажды, - начал он, -  я поймал такую рыб, такую рыбу, - но показать не может, руки связаны, - а глаза у нее были вот такие», -  и он растопырил два пальца насколько смог.

Так вот, теперь для будущей головы лошади осталось подобрать к глазу все остальное. Поскольку ива не рассчитывала, что из нее будет вырезаться голова  лошади, она гнила бесконтрольно, поэтому при окончательной обработке дотер бедную голову до дыры. Пришлось изнутри ставить заплату из бумаги и тщательно закрашивать.  В конце концов получился объемный профиль лошадиной головы. Он занял место над дверным проемом, перекрыв его на 15 см с обеих сторон.

И висела себе эта голова несколько лет на шпагате, подвешенная к вбитому гвоздю, пока однажды тихим летним вечером не рухнула вниз на глазах изумленного Димы. Оказалось, шпагат перетерся из-за , видимо, микровибраций дома. Пострадало только то место, где уже была заплата. Восстановил. Заменил на более крепкий шпагат. Потом через несколько лет  лошадь опять рухнула. Что-то ей не нравится у нас.   

В нашем дворе на территории Детского сада, вероятно , с дореволюционных времен росла очень толстая и высокая липа. В нижней части ствола была видна гниль. И однажды она рухнула, к счастью без последствий.

Такой шанс упускать было нельзя. Поэтому купил в хозяйственном магазине  двуручную пилу, в выходной выбрал у липы подходящую толстую засохшую ветку и пошла работа. Пилил один, древесина мягкая и не толстая — сантиметров 25. Выпилил кусок не менее 1,5 м длины.

Пока не придумал, что из него сделать. Наверное, и не придумаю.