Отрывок из повести

Удугов был строгим в силу своего жизненного опыта, решительным, эгоцентричным человеком. Последняя война оставила на нем след в виде контузии, после которой подъем раньше петухов в доме майора стал нормой. Не смотря на грубость и суровость его взгляда, иссиня-черные угловатые брови, это был добрейший отец, безумно любящий степную, восточную, имеющую яркие, кристально чистые, наполненные смыслом и надеждой глаза красавицу – свою от цыганки дочь.
–Александр Владимирович, – начал было майор, – ба-тюш-ки, приехал! Ай красавец, ай молодец! Александр Владимирович, ну в вас, ай в вас! – слишком радостно и наигранно, как бы пытаясь угодить бывшему начальнику, кричал Удугов.
–Брось, майор. Садись с нами. А внук у меня и впрямь хороший. Познакомьтесь! Лейтенант Фильтман и майор Удогов.
Андрей встал из-за стола, пожал руку и еще раз пригласил начальника за стол, отведать карпа по рецепту деда.
Неплохо посидев до 4 часов, выпив на троих бутылку моего коньяку, обсудив все насущные вопросы (место жительства Андрея, место кормежки, обязанности), решили пойти в баньку, которую к тому времени затапливала дочь майора.
Ай, какая банька! Нет ничего лучше, чем русская баня! Стар и млад, светел да черн, мужчина али женщина – нет разницы; всё одно – хорошо! За столько веков существования бани скольких людей она принимала. Вот придет человек грязный, потупившийся, да как ляжет на полог, а как плеснут кваску самоделанного на камни, а как разойдется запах пшеничный по телу, да пройдутся по нему веничком дубовым – вмиг мысли очищаются, вмиг человек преобразился! А есть те, кто не полюбил русскую баню, не пристрастился к ней; не впечатляет говорят, так и ответ вам прост: “За такую большую жизнь она стольких впечатлила, что теперь сама выбирает, кому же она люба!” Русская душа в ней, до самой последней дощечки пропитано трудолюбием, упорством, русскостью мужика.