Когда зардится зарница. Сценарий ПМ фильма

"КОГДА ЗАРДИТСЯ ЗАРНИЦА, ИЛИ
РОБИН ГУД ИЗ ЛЮДИНОВО"

Сценарий остерна
Хронометраж: 120 минут
Автор: Беата Грушковская
Москва, 2025


ГЕРОИ и ДРИМКАСТ:

1. ИВАН ВЕТЛУГИН, 18, идейный лидер партизанского отряда  «ЛЕТУЧИЕ МСТИТЕЛИ», хобби – рисование
   ДРИМКАСТ: РОМАН ЕВДОКИМОВ

2. ОЛЕСЯ ЛИТВИНОВА, ОЛЕСЬКА, 18, возлюбленная Ивана, дочь Начальника райотдела милиции Людинова
   ДРИМКАСТ: ЕЛЕНА ТРОНИНА

3. ДЕМЬЯН ПЕТРОВИЧ ЯКУШЕВ, 28, Секретарь Райкома Комсомола Чугунолитейного завода Людинова.
      ДРИМКАСТ: АЛЕКСЕЙ КИРСАНОВ.
 
4. ТИМОФЕЙ ПИЛОГА,  "РОСОМАХА" , 19, здоровяк, нетороплив, но дьявольски силен, из отряда «ЛЕТУЧИЕ МСТИТЕЛИ», отличный стрелок
    ДРИМКАСТ: ИВАН МУЛИН

5. ИННОКЕНТИЙ ГРИБАНОВ , КЕША ГРИБ, 19,  шкодливый, лукавый, азартный и безтормозной, из отряда мстителей «Зарница», не только стратег, но и тактик
   ДРИМКАСТ : ЕВГЕНИЙ ТКАЧУК

6. АЛЕКСЕЙ ХРУЛЁВ, "ХРУЛЬ", 18,  технический мозг отряда мстителей «Зарница», подрывник
     ДРИМКАСТ: АЛЕКСЕЙ СЕРГЕЕВ

7. ЛИДИЯ ИВАНОВНА, 65, отказавшаяся от эвакуации
    ДРИМКАСТ: НАДЕЖДА МАРКИНА

8. ЛИТВИНОВ ИГОРЬ НИКОЛАЕВИЧ, 45, начальник милицейского участка Людинова, отец Олеси
    ДРИМКАСТ: НИКИТА КОЛОГРИВЫЙ

9. ОТЕЦ ВИКТОРИН, 45, священник из Людинова Церкви Иконы Казанской Божьей Матери
     ДРИМКАСТ: КИРИЛЛ КЯРО

10. ОСИП ВАСЮРА, 42, заместитель Литвинова
   ДРИМКАСТ: АЛЕКСЕЙ ШЕВЧЕНКОВ

11. ЮРГЕН БАЛЬК, 35, подполковник, офицер лётного эскадрона «Эдельвейс»
  ДРИМКАСТ: АЛЕКСАНДР МИЗЁВ

12. ВАЛЬТЕР ФОН БОК, 37, полковник, начальник штаба
    ДРИМКАСТ: ГЕННАДИЙ СМИРНОВ

13. ОТТО КАССЕЛЬ, начальник карательного отряда «Эскадрон смерти»
   ДРИМКАСТ: АЛЕКСАНДР ПРОКОПЬЕВ

14. ФИЛИПП РЯБКОВ, РЯБА, 19, партизан отряда «Летучие мстители»
   ДРИМКАСТ: ЮРИЙ ДЕЙНЕКА

15. СЕРГЕЙ КОРБУТОВ, КОРБУТ, 19, партизан отряда «Летучие мстители»
   ДРИМКАСТ: АРТЕМ СЕМАКИН

16. ГРИШКА СЫЧЁВ, СЫЧ, 19, партизан отряда «Летучие мстители»
    ДРИМКАСТ: ИВАН ЕФРЕМОВ

17. СЛУЖИТЕЛЬНИЦА ЦЕРКВИ, 60, женщина в черном одеянии и белом платке
     ДРИМКАСТ: ЕЛЕНА ЛИТВИНОВА

18. АГРИППИНА, 23, девушка почти лёгкого поведения, внедрённый агент, связной
  ДРИМКАСТ: ЕЛИЗАВЕТА ИЩЕНКО

19. МЕХАНИК, 22
  ДРИМКАСТ: МАКСИМ ЕМЕЛЬЯНОВ

20. МИХАИЛ КОГАН, 42, краснодеревщик
   ДРИМКАСТ: МИХАИЛ ПОЛИЦЕЙМАКО

21. ДАВИД РОССЕЛЬ, 45, помощник краснодеревщика
   ДРИМКАСТ: АНТОН МАКАРСКИЙ

22. ПОГРУЗЧИК,45
 
ПРИХОЖАНЕ (В ЦЕРКВИ)
ТОЛПА (ВО ВРЕМЯ КАЗНИ)
ЛЁТЧИКИ (10 человек)
АВТОМАТЧИКИ
МЕХАНИКИ
ПРОХОЖИЕ (НА НАБЕРЕЖНОЙ)



I. НАТ. 21 ИЮНЯ 1941 ГОДА.НАБЕРЕЖНАЯ ЛЮДИНОВО. ВЕЧЕР.ИВАН. ОЛЕСЬКА.ВИКТОРИН.

Вечер 21 июня 1941 года. Набережная в Людиново утопает в золотистых отблесках заката. Солнце медленно опускается к горизонту, окрашивая небо в тёплые тона — от бледно;оранжевого у кромки воды до насыщенного пурпурного в вышине. Изредка лёгкий ветерок шевелит листву прибрежных деревьев. По набережной неспешно прогуливается Викторин в чёрной рясе.

На массивном каменном льве, украшающем набережную, сидит Олеська. Её силуэт чётко вырисовывается на фоне закатного неба - светлые волосы слегка растрепаны, в глазах — усталость.
 
ОЛЕСЬКА (недовольно)
Ну долго ещё?

Рядом, чуть в стороне, Иван с деревянным планшетом-мольбертом в руках. Он сосредоточенно наносит последний штрих, всматривается в черты лица девушки, затем снова наклоняется к листу.Вокруг — ни суеты, ни громких звуков. Только плеск воды, далёкие голоса прохожих и мягкий скрип пастельного карандаша по бумаге. Время словно замерло в этом мгновении — безмятежном, почти хрупком.

ИВАН (откладывает пастель, смотрит на небо) Всё, темно уже. Завтра закончу. Нет, серьёзно — завтра закончу, подпишу и подарю.

ОЛЕСЬКА (повернувшись к нему, с лёгким нетерпением) Ну покажи.

ИВАН Пока нечего показывать...

ОЛЕСЬКА
Ну хоть одним глазочком!

ИВАН(улыбается, не глядя на неё)
Дуракам полработы не показывают.

ОЛЕСЬКА(приподнимает бровь, слегка обиженно)
Это я дура, по;твоему?

ИВАН(быстро, примиряюще)
Поговорка такая. А ты… (делает паузу, смотрит прямо) самая умная, самая красивая и необыкновенная девушка во всей нашей области.

Иван аккуратно складывает набросок и коробочку с мелками в папку. Они встают и медленно идут ближе к воде. Закат разливается по реке огненными полосами.

ОЛЕСЬКА (вздыхает, глядя на воду) Сейчас всю ночь "дойч" зубрить буду.

ИВАН(с любопытством) А что ты немецкий выбрала?

ОЛЕСЬКА Да с немецким проходной балл ниже.

ИВАН А ты всерьёз это? Надолго?

ОЛЕСЬКА(смеётся) На всю жизнь, наверное. А ты так и останешься на чугунке?

ИВАН До армии — да. А потом буду учиться на инженера.

ОЛЕСЬКА(с лёгкой иронией) Скука зелёная...

ИВАН(оживлённо) Скука?! Да я буду инженером по экологии и обращению с отходами. Да ты знаешь, как это важно?

ОЛЕСЬКА(поднимает брови) Боюсь себе представить.(смеётся) Не просто инженер, а защитник родной природы?

ИВАН(горячо) Инженер контролирует выбросы пыли и газов, работу газоочистки; организует сбор, переработку и утилизацию шлаков, отработанных форм, проверяет сточные воды на токсичность!

ОЛЕСЬКА(шутливо) Без тебя у нас вся рыба попередохнет?

ИВАН(серьёзно) А что ты смеёшься? Это ведь про наше будущее. Без таких как я наша река превратится  в канализацию.

ОЛЕСЬКА(с улыбкой) Ну, загорелся как  начищенный  самовар! На меня бы так глаза блестели!

ИВАН(мягко) Ну что ты всё мух с котлетами мешаешь? Я, может, это ради нас с тобой делаю — чтобы наши дети жили в экологической чистоте.

ОЛЕСЬКА(делает вид, что возмущена) Ну ты даёшь! Ещё ни слова про любовь мне не сказал, а уже дети!

ИВАН Может, потому что слова — они как краски. Лучше показать, чем сказать.

Иван обнимает Олесю и целует в губы. Солнце окончательно скрывается за горизонтом, оставляя на воде дрожащие золотистые блики.

II. НАТ. 22 ИЮНЯ 1941 ГОДА.НАБЕРЕЖНАЯ ЛЮДИНОВО. ВЕЧЕР.ИВАН. ОЛЕСЬКА.ПЕНСИОНЕР. МУЖЧИНА СРЕДНИХ ЛЕТ.ЖЕНЩИНА С КОЛЯСКОЙ.ВИКТОРИН.

Иван дорисовывает Олесю, которая сидит на льве в той же позе.

ГОЛОС ИЗ РЕПРОДУКТОРА
Граждане и гражданки Советского Союза! Советское правительство и его глава товарищ Сталин поручили мне сделать следующее заявление...

ОЛЕСЬКА
Это радиопостановка такая?

ИВАН (с улыбкой продолжая наносить штрихи)
Суровая!

ГОЛОС ИЗ РЕПРОДУКТОРА
Сегодня, в 4 часа утра, без предъявления каких-либо претензий к Советскому Союзу, без объявления войны, германские войска напали на нашу страну...

ОЛЕСЬКА (вздрагивает, прислушивается)
Вань, ты слышишь? Что;то не так… Голос серьёзный.

ИВАН (напрягается, поворачивает голову к репродуктору)
Да, похоже, официальное обращение. Подожди…

ГОЛОС ИЗ РЕПРОДУКТОРА
...атаковали наши границы во многих местах и подвергли бомбёжке со своих самолётов наши города.

ОЛЕСЬКА (шёпотом, глаза расширяются)
Война… Он сказал — война? С Германией? Не может быть…

ИВАН (сглатывает, сжимает кулаки)
Похоже, правда. Только… как? Мы же договор подписали…

Мимо проходят люди. Что-то в их движениях говорит о полной растерянности и шоке.

ПЕНСИОНЕР
Вы слышали? Я не могу поверить...

МУЖЧИНА СРЕДНИХ ЛЕТ
Да что вы паникуете – меньше, чем через месяц вышвырнем!

ЖЕНЩИНА С КОЛЯСКОЙ
Да немцы от нас драпать будут - роняя тапки и волосы назад!

ИВАН (нахмурив брови) Похоже, не радиопостановка...

Иван складывает набросок в папку. Олеська соскакивает со каменного льва, расправляя платье.

ОЛЕСЬКА
Смотри, в одну секунду поменялся целый мир...

Вокруг столба с радиорепродуктором собираются люди, перешёптываются, бабулька крестится, женщина прижимает руки к груди.

ИВАН(берёт Лизу за руку)
Слушай, я побегу на завод. В Райкоме всё разузнаю.

ОЛЕСЬКА(в глазах растерянность)
А я к отцу! Он-то точно в курсе всей обстакановки!

Обмениваются невинными поцелуями и разбегаются в разных направлениях. Викторин останавливается около статуи льва.

ВИКТОРИН (вскинув глаза к небу)
Господи, возвах к тебе!

III. ИНТ. ЛЕНИНСКАЯ КОМНАТА РАЙКОМА КОМСОМОЛА. КОМСОМОЛЬЦЫ. СЕКРЕТАРЬ ДЕМЬЯН ПЕТРОВИЧ. ИВАН. РОСОМАХА.ХРУЛЬ.КЕША ГРИБ

Райком комсомола на чугунолитейном заводе, Ленинская комната - помещение с длинным деревянным столом, схемами и графиками на стенах и грудой бумаг. На столе — графин с водой, стопка бланков. В помещении — десяток комсомольских активистов: юноши и девушки в простых рубашках и платьях, с серьёзными, напряжёнными лицами, среди них Иван, Росомаха в рабочем комбинезоне, Кеша Гриб. У стола стоит секретарь райкома комсомола — Демьян Петрович, в гимнастёрке.

ДЕМЬЯН ПЕТРОВИЧ (твёрдо, глядя в глаза собравшимся)
Товарищи, не знаю даже, с чего начать...

РОСОМАХА (весело и задорно)
От печки начинай...

ДЕМЬЯН ПЕТРОВИЧ
Не лучшее время для шуток... Враг у ворот.

ХРУЛЬ (поднимает руку, голос дрожит, но твёрд)
Это уже точно?

ДЕМЬЯН ПЕТРОВИЧ
Да. Немцы напали вероломно, без объявления войны. Их продвижение стремительно.

В комнате тишина, Росомаха в комбинезоне нервно сглотнул, Хруль сжал кулаки и заскрежетал зубами.

ДЕМЬЯН ПЕТРОВИЧ
Первые задачи: подготовка населения к эвакуации.

ХРУЛЬ
Кого эвакуируем в первую очередь?

ДЕМЬЯН ПЕТРОВИЧ
Стариков, женщин и детей. Составьте списки по цехам и общежитиям. Узнайте, у кого есть малолетние, кто не может передвигаться самостоятельно.

РОСОМАХА
И в какие сроки?

ДЕМЬЯН ПЕТРОВИЧ
По данным из ЦК уже через месяц немцы могут стоять под Калугой...

Ошеломлённый шепоток волнами проносится по комнате.

ДЕМЬЯН ПЕТРОВИЧ
Тихо, без паники!

РОСОМАХА (вскидывает руку)
А как с транспортом? Вагонов не хватит…

ДЕМЬЯН ПЕТРОВИЧ
Будем использовать всё, что есть: грузовики, телеги, даже ручные носилки, если придётся до ж\д вокзала. Там - на поезда дальнего следования. Главное — вывести людей в безопасные районы.

КЕША ГРИБ (тихо)
А куда вывозить-то? Где они эти безопасные районы?

ДЕМЬЯН ПЕТРОВИЧ
За Урал. Точные пункты эвакуации уточню завтра. Сейчас — сбор и учёт.

Пауза. Все переглядываются, осознавая масштаб задачи.
КЕША ГРИБ
Ну, запиши меня что ли.

ДЕМЬЯН ПЕТРОВИЧ
Хорошо, Хрулёв, записал. (резко меняет тон, громче)
Второе. Противотанковые рвы. Заводская территория — стратегический объект. Нам нужно помочь инженерно;сапёрным подразделениям выкопать рвы на подступах. Надо собрать всех крепких ребят на заводе, кто умеет работать с лопатой.

РОСОМАХА (поднимает руку)
Инструментом обеспечиваете? Я ребят соберу. Да и девчата у нас крепкие имеются, "на сметане выкормлены", даром что на огородах по полгектара под картошку перекапывают!

ДЕМЬЯН ПЕТРОВИЧ
Так, Росомаха, то есть Тимофей Пилога,  ответственный за отряд копателей. Сотню наберёшь?

РОСОМАХА Легко!

ДЕМЬЯН ПЕТРОВИЧ
Да - теперь самое главное. Нам поручено оказать всестороннюю помощь старшим товарищам в подготовке партизанского отряда. Кто готов учиться стрельбе, маскировке, диверсионной работе — останьтесь после собрания.

В комнате гул голосов; кто;то шепчется, кто;то тянет руку.

ХРУЛЬ(громко)
А оружие где брать?

ДЕМЬЯН ПЕТРОВИЧ
Оружие? Шустрый какой! Для начала — дисциплина и порядок. Никакой самодеятельности. Всё через командование.

Все встают, начинают расходиться, но уже не в растерянности, а с чётким пониманием: каждый знает, что делать. Иван остаётся и подходит к секретарю. Мечется, как тигр от одной стены, к другой.

ДЕМЬЯН ПЕТРОВИЧ(твёрдо, но без резкости)
Молодец, Ветлугин, что задержался. Нам поручено создать ДПООН — добровольный партизанский оборонительный отряд. Это — наша прямая обязанность перед Родиной.

ИВАН(резко, сжимая кулаки)
Моя прямая обязанность перед Родиной - записаться на фронт добровольцем!

ДЕМЬЯН ПЕТРОВИЧ(спокойно, жестом приглашает сесть)
Сядь, Ваня, угомонись. Бегаешь из угла в угол, как таракан. Ты обращение товарища Сталина читал?

ИВАН(опускается на стул, чуть тише)
По радио слушал...

ДЕМЬЯН ПЕТРОВИЧ(наклоняется к нему, говорит весомо)
В обращении одним из самых важных звучал призыв к созданию народных ополчений и ведению партизанской войны в тылу врага.
Ты, Ваня, у нас натура сложная, с порывами, я бы сказал...

ИВАН(горячо)
Я прост как три копейки - хочу на передовую с оружием в руках уничтожать врага!

ДЕМЬЯН ПЕТРОВИЧ(улыбается уголком рта, качает головой)
Вань, ты лидер. Кем ты был, когда в войнушку за гаражами играл?

ИВАН(смущённо)
Ну, командиром...

ДЕМЬЯН ПЕТРОВИЧ(кладёт руку на плечо Ивана, серьёзно)
Время пришло проявить твои лидерские качества авантюриста и зачинщика. Не на передовой, а здесь.

ИВАН
А без меня никак?

ДЕМЬЯН ПЕТРОВИЧ
Никак... нам нужно организовать людей: составить списки, распределить обязанности. Кто, если не ты, сможет поднять ребят, зажечь их?

ИВАН (колеблется, смотрит в стол)
Но я же… я хочу воевать, а не бумажки перебирать!

ДЕМЬЯН ПЕТРОВИЧ (твёрдо)
Бумажки — это порядок. Порядок — это победа.

ИВАН (поднимает взгляд, в глазах — борьба)
А если я не справлюсь? Если подведу?

ДЕМЬЯН ПЕТРОВИЧ (сжимает его плечо)
Справишься. Каждый на своём месте важен, как на фронте. Ты нужен здесь.

ИВАН (глубоко вздыхает, кивает)
Что нужно делать?

ДЕМЬЯН ПЕТРОВИЧ (достаёт лист бумаги, кладёт перед Иваном)
Сначала — списки. Партизанский отряд — это не кучка смельчаков, это профессионалы. Пиши...

ИВАН(берёт карандаш, начинает записывать)
Ага...

ДЕМЬЯН ПЕТРОВИЧ(удовлетворённо)
Вот это по;нашенски. По;комсомольски. Пиши...

Иван склоняется над бумагой, готовый писать.

ДЕМЬЯН ПЕТРОВИЧ
Набрать ядро отряда - подрывников, пулеметчиков, связистов, саперов, радистов, но и минометчиков.

В комнате — тишина, нарушаемая лишь скрипом карандаша и отдалённым гулом завода.

ДЕМЬЯН ПЕТРОВИЧ
Переводчик необходим - слушать их радиостанции и допрашивать пленных.

ИВАН (улыбается)
Есть у меня одна такая переводчица!

ДЕМЬЯН ПЕТРОВИЧ
И про название не забывай...

IV. ИНТ. КВАРТИРА ЛИДИИ ИВАНОВНЫ - ГОСТИНАЯ. ЛИДИЯ ИВАНОВНА. ИВАН. ОЛЕСЬКА.

В комнате — простая мебель, на стенах фотографии в рамках, на подоконнике герань и кактусы. У окна стоят Иван и Олеся, крепят к стёклам тёмную бумагу при помощи клейкой ленты. Из кухни доносятся звуки - Лидия Ивановна хлопочет у стола.

ОЛЕСЬКА
Да придави сильнее!

ИВАН
Да я здесь натягиваю - там отходит!

ОЛЕСЬКА
Да не надо так сильно!

ИВАН
Ни единой щёлочки не должно оставаться...

ОЛЕСЬКА
Если мы так долго будем с каждой квартирой ковыряться, мы пять квартир до вечера не обойдём!

ИВАН
А если мы оставим щели - тогда в этой работе вообще нет никакого смысла...

Лидия Ивановна заходит в гостиную, в руках у неё сахарник.

ЛИДИЯ ИВАНОВНА
Это что ж такое? Мне и днём теперь свет включать? Это ж сколько накрутит?

ИВАН (не отрываясь от работы, деловито)
Затемнение, Лидия Ивановна - чтобы немцы города по огонькам не бомбили.

ЛИДИЯ ИВАНОВНА (вздыхает)
А-а… Понятно.
 
ИВАН
Но вы не переживайте - скоро в эвакуацию...

ЛИДИЯ ИВАНОВНА (качает головой)
Я в эвакуацию не поеду. Старая уже.

ОЛЕСЬКА (быстро оборачивается, твёрдо)
И я не поеду. Отец здесь остаётся. Он сказал — он нигде не пропадёт.

ИВАН (резко выпрямляется, смотрит на Олесю)
Я как раз на эту тему с тобой хотел поговорить. По дороге...

ЛИДИЯ ИВАНОВНА (мягко, но властно)
Я вам чай с вареньем сделала. Прошу на кухню.

ИВАН
Спасибо, идите пейте, а мне тут кое-что доделать нужно.


V. ИНТ. КВАРТИРА ЛИДИИ ИВАНОВНЫ - КУХНЯ. ЛИДИЯ ИВАНОВНА.  ОЛЕСЬКА.

Лидия Ивановна ставит на стол чашки, снимает с примуса закоптившийся алюминиевый чайник и разливает чай. В кухне — тяжёлый, тревожный полумрак: окна уже полностью затемнены.

ЛИДИЯ ИВАНОВНА (тихо, глядя на кулон на груди Олеси)
Откуда у вас это украшение?

ОЛЕСЬКА (поднимает взгляд не без гордости)
Отец подарил.

ЛИДИЯ ИВАНОВНА (удивлённо)
Странно.  Вчера приходили, собирали золото на нужды фронта. Я часики отдала, перстень, и вот точно такой кулон на цепочке...

ОЛЕСЯ
Лидия Ивановна, у нас в СССР одна беда - отсутствие широкого ассортимента...

ЛИДИЯ ИВАНОВНА
Кулон от бабушки моей - дореволюционный...

Олеся ничего не отвечает, только плечами пожимает, но озноб пробегает по спине, она неуютно морщится. Заходит Иван.

ИВАН
Выключайте свет!

Свет выключают. Вся квартира погружается в полную темень.

ИВАН (шепчет Олесе)
Пойдём со мной в отряд! Нам переводчики ой как нужны!

ОЛЕСЬКА
Отец не отпустит... Но я спрошу...


VI. НАТ. ПОЛЕ ИЗРЫТОЕ ТРАНШЕЯМИ. ПОЛДЕНЬ. РОСОМАХА. ПАРНИ И ДЕВУШКИ.


Просторное поле под открытым небом, вдали — тёмная полоса леса, взрыхлённая земля, глубокие борозды свежевскопанных траншей. Солнце светит ярко, но чувствуется приближение осени. Парни в простых рубахах и сапогах упорно работают лопатами, отбрасывая комья земли. Девушки в платках и юбках подхватывают землю ведрами и лопатами, нагружают в деревянные тачки и с усилием катят их в сторону насыпи. Все в грязи — особенно заметны тяжёлые, облепленные комьями сапоги. Росомаха ходит между ними, следит за темпом, подправляет работу.

РОСОМАХА (голос зычный, но без злости — скорее подбадривающий)
А ну-ка, братцы, шибче и веселей!

ПАРЕНЬ С ЛОПАТОЙ (вытирает пот, ухмыляется)
Легко тебе тут стоять над нами руки в брюки хрен в карман и командовать…

РОСОМАХА (заскакивает в окоп, берёт у парня лопату, показывает)
В ритм бери! Лопатой — раз;два, раз;два!

Девушки смеются. Одна из них зачерпывает землю ведром, но ведро скользит, земля рассыпается. Росомаха отдаёт парню лопату, легко выскакивает из окопа.

РОСОМАХА (подскакивает, подхватывает ведро)
Дай помогу! (поднимает ведро, набирает землю, высыпает на тачку, снова передаёт ей) Не робей! Держись за ручку, как за удачу. Не выпускай!

Другая девушка катит тачку, пыхтит, не хватает сил сдвинуть в рыхлой земле.

ДЕВУШКА
Словно в землю вросла…

РОСОМАХА (подходит, толкает тачку вместе с ней)
Ну;ка, дружно! Раз;два — и поехали!

Тачка трогается, девушка улыбается. Росомаха обнимает её.

РОСОМАХА (оглядывает всех, поднимает руку)
А ну;ка, песню запевай!

ДЕВУШКА (запевает негромко)
"А ну-ка, песню нам пропой, веселый ветер, Веселый ветер, веселый ветер!"

Остальные подхватывают — сначала робко, потом громче.

ВСЕ ВМЕСТЕ
Моря и горы ты обшарил все на свете
И все на свете песенки слыхал.

Песня разносится по полю, работа идёт живее. Лопаты стучат в такт мелодии, тачки катятся ровнее.

РОСОМАХА (идёт вдоль траншеи, кивает с удовлетворением)
Спой нам, ветер, про дикие горы,
Про глубокие тайны морей...
Вот так! Теперь — дело! Песня и работа — неразлучные друзья.

ДЕВУШКА (смеется)
Ты на сапоги наши посмотри - не поднять ноги!

РОСОМАХА (шутливо)
Грязь — это знак качества. Значит, трудились на совесть.

В этот момент с дороги доносится рёв мотора. Все оборачиваются: по полю на бешеной скорости мчится мотоцикл «Урал». Иван резко тормозит в полшага от Росомахи, не глушит двигатель — мотоцикл гудит, из;под колёс летит грязь.

ИВАН (кричит, перекрикивая мотор и протягивая шлем)
Росомаха! Прыгай! На собрание опоздаем!

РОСОМАХА  (удивлённо поднимает брови)
Какое ещё собрание? У нас работа не закончена!

ИВАН (энергично)
Какое-какое? Срочное. Давай заползай. Там всё объясню.

РОСОМАХА (вздыхает, оглядывает поле, потом кивает Ивану)
Ладно, поехали. (обращается к ребятам) Вы тут без меня справляйтесь. Главное — края ровнять, чтобы вода не размыла. И тачки не перегружайте, а то оси сломаете!

ПАРЕНЬ С ТАЧКОЙ (кивает)
Да без тебя ученые!

ДЕВУШКА (смеется)
Как яблоки печёные...

РОСОМАХА
Ты за старшую! Тут немного осталось...

Росомаха подскакивает к мотоциклу, заскакивает на седло.

РОСОМАХА
Ну, газуй! Только не завались на кочках!

ИВАН (улыбается, выкручивает руль)
Да без тебя ученые!

РОСОМАХА
Как яблоки печёные...

Мотоцикл рычит, взметает комья грязи и срывается с места. Ребята на поле машут вслед, потом возвращаются к работе. Девушка ещё раз смотрит на свои тяжёлые сапоги, улыбается и принимает стойку как у Росомахи.

ДЕВУШКА
Ну что умолкли? Песню продолжай!

Солнце опускается за лес, но работа идёт — размеренно, упорно, по;фронтовому. Силуэты рук с лопатами, копающими траншеи, взмывающие в воздух комья грязи.


VII. НАТ. ДОРОГА НА ЛЮДИНОВО. ИВАН. РОСОМАХА. ВИКТОРИН.


Золотая осень раскинулась во всей своей красе. Асфальтированная дорога стрелой уходит вдаль, плавно извиваясь между холмами и перелесками. По обе стороны — бескрайние русские просторы: поля, уже отпустившие урожай, стоят приглушённо;охристые, а леса пылают всеми оттенками янтаря, багрянца и охры.

Небо — высокое, бледно;голубое, с редкими перистыми облаками. По дороге несётся мотоцикл. Его ровный рокот вторит ритму осеннего ветра. На сиденье двое - Иван в шлеме за рулём: сосредоточен, но в глазах — отражённый блеск осенних красок. Он крепко держит руль, но чувствуется, что едет с удовольствием, вдыхая свежий воздух.

Росомаха сзади: держится за спинку сиденья, взгляд устремлён вперёд, но время от времени скользит взглядом по пейзажу. Он впитывает не красоту, наслаждаясь скоростью.

Ветер играет с их одеждой, треплет безжалостно. Время от времени мотоцикл ныряет в тенистые участки, где деревья смыкаются над дорогой, а затем вновь вырывается на открытое пространство, где солнце заливает всё тёплым светом.

Внезапно — резкий цокот копыт. Из;за поворота, словно тень, вырывается всадник. Чёрный конь, чёрная одежда, капюшон, маска… Всё происходит в считанные секунды: мелькнул силуэт, пронёсся вихрь, и вот уже только эхо копыт тает вдали.

Мотоцикл тихо урчит, катится по пыльной дороге. Иван слегка притормаживает на повороте, оборачивается в сторону всадника. Росомаха насторожённо поворачивает голову.

ИВАН (внезапно, резко) Ты это видел?!

Мотоцикл останавливается. Оба оборачиваются вслед исчезнувшему силуэту.

РОСОМАХА И ты видел?! А я решил, что померещилось…

ИВАН Да в том-то и дело, что не померещилось. Конь чёрный, плащ чёрный, лицо закрыто. Только глаза блеснули.

РОСОМАХА (напряжённо) И кто это? Свой?

ИВАН Не знаю. Но так неслышно проскочить — это не укладывается.

Пауза. Слушают тишину. Где;то вдалеке — одинокий крик птицы.

РОСОМАХА 
Может, разведчик? 

ИВАН (медленно)
Или… не человек вовсе?

РОСОМАХА (резко) Да ну тебя в задницу - не начинай.

ИВАН (с усмешкой) Да я к тому, что в лесах сейчас всякое мерещится.

РОСОМАХА А тут — целый всадник, да ещё и весь в чёрном.

ИВАН (сухо) Ладно, некогда тут лясы точить. Демьян с ребятами ждут.

Заводит мотоцикл. Оба оглядываются на дорогу, где исчез незнакомец. Мотоцикл трогается. Звук двигателя растворяется в сумеречной тишине. Дорога тянется вперёд. Это — бабье лето во всей его прелести: мгновение, когда осень ещё не стала холодной и хмурой, а дарит последние дни тепла, тишины и удивительной, почти хрустальной ясности.


VIII. ИНТ. ЧУГУНОЛИТЕЙНЫЙ ЗАВОД - ЛЕНИНСКАЯ КОМНАТА. СЕКРЕТАРЬ ДЕМЬЯН. ИВАН. РОСОМАХА. ХРУЛЬ. КЕША ГРИБ.

Небольшая, скромно обставленная комната с длинным деревянным столом в центре. На стенах — портреты вождей, карта региона с пометками красными и синими карандашами, сводки и приказы. На столе — графин с водой. Окна в затемнении. За столом сидят пятеро: Демьян (секретарь райкома комсомола), Иван, Росомаха, Хруль и Кеша Гриб. Все напряжены, говорят тихо, но чётко — чувствуется вес принимаемых решений.

ДЕМЬЯН
Мы должны смотреть далеко вперёд, анализировать, планировать — и одновременно заботиться о людях.

ИВАН (резко, но сдержанно)
Действовать нам в окрестностях - вызвать в городе со стороны оккупантов жесточайшие репрессии.

РОСОМАХА (хмуро)
Подвергнуть опасности гражданских мы не имеем права. Ради него и воюем.

Росомаха наливает из графина воды в стакан, жадно пьёт.

ДЕМЬЯН (кивает, не отрывая взгляда от карты)
И не забываем: мы не можем поставить под удар подпольные организации, которые крайком оставит в Людинове. Они — наша связь, наши глаза и уши.

КЕША ГРИБ (наклоняется вперёд, глаза горят)
И где тогда обустроить базу?

ДЕМЬЯН (указывает на карту, голос твёрдый)
Требования такие: подальше от любых населённых пунктов, но вблизи реки. Вода — это жизнь, это путь отхода, это возможность снабжения.

РОСОМАХА (кивает, проводит ладонью по карте)
У нас тут Неполоть, Сукремля и Жиздра. Все три — полноводные. Но где именно?

ДЕМЬЯН (обводит кружком участок на карте, ближе к южной границе региона)
В идеале — выбрать место ближе к Брянщине. Там леса гуще, меньше патрулей, больше возможностей для манёвра. И если придётся уходить вглубь — там нас ждут свои.

Хруль встаёт, с шумом отодвинув стул.

ХРУЛЬ (наконец подаёт голос, тихо, но весомо)
Мы уже перевезли провиант - соль, сахар, крупы, консервы. А как быть с мясом?

РОСОМАХА (снимает грязнючие сапоги, ищет пакеты, надевает на сапоги)
Кто о чём, а вшивый о бане...

ДЕМЬЯН (смотрит на Хруля, улыбается уголком рта)
Значит, налаживайте связь с местными — с одиночками-охотниками. Будете брать понемногу, но регулярно.

КЕША ГРИБ
Мы и сами с усами  — охотой, рыбалкой прокормимся.

ИВАН (задумчиво)
То есть — на полном самообеспечении.

ДЕМЬЯН (поднимает взгляд на всех, голос звучит твёрдо)
Да.

Все замолкают, представляя как это - жить полностью отрезанными от мира.

ДЕМЬЯН
Итак, тактический план: Кеша — разведка местности. Росомаха — связь с местными. Иван — координация с подпольем. Хруль — логистика, запасы, снаряжение. Я — общая координация и связь с крайкомом.

КЕША ГРИБ
А вот у меня бытовой вопросик - сапог, скажем, прохудился? Ходи, паря, с мокрыми ногами? В таком обмундировании не наподрываешь!

ХРУЛЬ
А лошадь подкову потеряет? Режь ее?

ДЕМЬЯН
Это хороший вопрос - придётся осваивать параллельные гражданские профессии - вас, партизан, никто не будет обслуживать. Нужно подбирать народ так, чтобы были свои сапожники, и оружейники, и кузнецы.

КЕША ГРИБ
Медиков тоже искать?

ДЕМЬЯН
Непременно. И не забывайте про моральный климат. Помните, как на картошке в труд отряде? Заведется, скажем, ипохондрик — и все на эту заразу подсаживаются.

КЕША ГРИБ
А как со склочниками и скандалистами?

РОСОМАХА
Отстреливать... (через паузу) шутка...

ДЕМЬЯН
В строку лыка. Про оружие. Надо сдать нормативы с мелкокалиберного пистолета и ружья. «Хорошо» не устроит. В тылу врага вам придется беречь каждый патрон.

ИВАН
Девушкам тоже?

ДЕМЬЯН
Всем без исключения!

В центре стола — Хруль, встаёт как тамада на застолье с хитрой искоркой в глазах. Его движения уверенные, чуть театральные — он явно любит быть в центре внимания. Рядом — Кеша и Росомаха.

ХРУЛЬ (с пафосом, разводя руками)
Внимание;внимание! Следите за руками!

Хруль с торжественным видом достаёт из;под стола авоську. Внутри — ряженка в стеклянной бутылке, упаковка докторской колбасы, буханка свежего хлеба. Он выкладывает всё на стол с нарочитым шумом.

КЕША ГРИБ (глаза загораются, он тут же достаёт  из кармана армейский складной нож)
Ого! Ну ты даёшь, Хруль...

РОСОМАХА (с энтузиазмом присоединяется, нарезает хлеб)
Вот это в яблочко! А то желудок уже к позвоночнику прилип.

Кеша и Росомаха с жадностью орудуют ножом, быстро сооружая бутерброды. Хлеб хрустит, колбаса нарезается толстыми ломтиками. Они почти не разговаривают — только переглядываются с довольными улыбками.

ДЕМЬЯН (спокойно, но с лёгкой улыбкой)
А я руки пойду вымою.

ХРУЛЬ (кивает с пониманием)
Правильно, Демьян. Гигиена — наше всё.

КЕША ГРИБ (жуя бутерброд, с энтузиазмом)
Некогда мне руки мыть… Я просто пальцы облизывать не буду!

ХРУЛЬ  (подхватывая ещё кусок колбасы)
Только по соточке не забудьте скинуть - я не сын Рокфеллера, если кто не знает...

Кеша и Росомаха продолжают уплетать бутерброды, Демьян возвращается с вымытыми руками, а Хруль наблюдает за ними с удовлетворённой улыбкой, словно фокусник, только что продемонстрировавший удачный трюк.

IX. ИНТ. КВАРТИРА ЛИТВИНОВЫХ - КУХНЯ. ОЛЕСЬКА. ЛИТВИНОВ.

Небольшая, по;домашнему уютная кухня с деревянным столом, табуретками и стареньким примусом\керогазом. На подоконнике — цветок в горшке, на стене — вышитая салфетка и несколько фотографий в рамках. Русская печь выходит и в гостиную, и на кухню. Олеся сидит у стола, нервно комкает в руках передник. Литвинов, её отец, наливает чай. Он в военных галифе, гимнастёрке голубого цвета милиции.

ОЛЕСЬКА (резко, с обидой в голосе)
Пап, ты только послушай! Я сегодня помогала в квартирах делать затемнение. И одна бабулька вдруг заявляет: "Этот кулон мой! (трогает кулон на своей шее) Она его, видите ли, людям по сбору золота для фронта отдала!"

ЛИТВИНОВ (вздыхает, ставит чайник на плиту, в голосе — скрытая тревога)
Ох уж эти бабки! Такие соврут не дорого возьмут... Ты знаешь, сколько у меня заявлений от таких вот "потерпевших" в участке? То ложку серебряную потеряют - сантехник украл, то платок вологодский соседка «утащила».

ОЛЕСЬКА (не унимается, глаза блестят)
Но как такое может быть, пап? Это же ты мне его подарил…

ЛИТВИНОВ (медленно садится напротив, смотрит на дочь, голос мягчеет)
Это мамин кулон… Я хранил после её смерти. А ей — её мама передала.

Пауза. Оба замолкают, взгляд Литвинова туманится. Олеся опускает глаза, теребит край платья.

ОЛЕСЬКА (тихо, почти шёпотом)
Я  уже почти смирилась с тем, что мама умерла…

ЛИТВИНОВ(глубоко вздыхает, проводит рукой по лицу)
Рак беспощаден. Но хорошо, что она не видит того, что началось. Война хуже рака.

ОЛЕСЬКА
А я слышала, ты дяде Мише сказал-"кому война, а кому мать родна"...

ЛИТВИНОВ (берёт её руку, сжимает крепко, но ласково)
И такая тоже есть поговорка - из песни слов не выкинешь...

ОЛЕСЬКА
Пап, Ванька  меня с собой в партизанский отряд зовёт, отпустишь?

ЛИТВИНОВ (багровея от злости)
Даже думать не моги! Щенок! Как язык-то повернулся такое предлагать?

Чтобы обуздать нахлынувшие эмоции расхаживает по кухне и тихонько напевает.

ЛИТВИНОВ
"Знал я и бога и черта,
Был я и чертом и богом"...

X. ИНТ. КВАРТИРА ЛИТВИНОВЫХ - КОРИДОР. ЛИТВИНОВ.

Коридор квартиры Литвиновых. Пространство узкое, с приглушённым желтоватым светом настенного бра. Стены оклеены старомодными обоями с выцветшим геометрическим узором. Пол — паркет, местами без паркетин. Слева — дверь в комнату дочери, справа — вход в гостиную. В глубине коридора, на стене между зеркалом и вешалкой, висит дисковый телефон советского образца: массивный, цвета слоновой кости, с витым шнуром и выпуклой трубкой. На вешалке фирменный китель майора милиции, фуражка. Кобура. Портупея.

Литвинов выходит в коридор, бросает короткий взгляд на дверь дочери. Тихо подходит к телефону, берёт трубку, начинает набирать номер, при этом опасливо оглядывается. Когда раздаются гудки, прижимает трубку к уху и прикрывает рот ладонью, чтобы звук не просочился в соседнюю комнату.

ЛИТВИНОВ (шёпотом, но с явной угрозой)
Ну ты что, собака сутулая, меня с кулоном подставил?

Пауза. Собеседник что;то отвечает — Литвинов сжимает трубку так, что костяшки белеют.

ЛИТВИНОВ (ещё тише, но резче)
Ещё один косяк — шкуру с тебя спущу. Ты понял, Васюра? (Голос дрожит от сдерживаемого гнева.) Не шучу.

Бросает трубку, резко поворачивается к двери дочери, прислушивается. Затем проводит рукой по лицу, словно стирая напряжение, и тихо идёт обратно в гостиную.


XI. ИНТ. ЧУГУНОЛИТЕЙНЫЙ ЗАВОД – ЦЕХ ОХЛАЖДЕНИЯ. СУМЕРКИ. СЕКРЕТАРЬ ДЕМЬЯН. ИВАН. РОСОМАХА. ХРУЛЬ. КЕША ГРИБ.


Атмосфера: гнетущая, напряжённая. Полутёмное помещение с высокими потолками, где гулко отдаются голоса и шаги. В углу подвешены мешки с соломой, перетянутые в двух местах для обозначения головы и талии — импровизированные «мишени» для тренировки. Всюду – светомаскировка. Слабый свет от керосиновой лампы выхватывает из сумрака фигуры людей, придавая сцене тревожную, почти ритуальную тональность. Демьян раздаёт ножи. Узкие лезвия отблескивают холодным синим светом. Все молча рассматривают оружие.

ДЕМЬЯН (говорит чётко, без лишних эмоций)
Сделайте на ножах пометки. Можете на рукоятках инициалы вырезать или ещё как…

Хруль проводит пальцем по лезвию — и тут же резко отдёргивает руку, шипит от боли.

ХРУЛЬ Уй;уй;уй!

ДЕМЬЯН Аккуратней, не игрушка!

Кеша Гриб брезгливо кладёт нож на стол, морщится.

КЕША ГРИБ А ты;то сам, Демьян, зарезал своими руками хоть одну курицу за всю жизнь?

Тишина. Все взгляды обращаются к Демьяну. Он не спешит с ответом, медленно проводит пальцем по рукоятке ножа.

ДЕМЬЯН Сегодня будем учиться снимать часовых.

ИВАН Снимать часовых? А я думал, это называется «убивать людей» в близком контакте.

РОСОМАХА (резко, с раздражением) Молчи ты, моралист! Демьян, дай нож! Показывай, как колоть, чтобы фриц пикнуть не успел…

ДЕМЬЯН (тихо, но твёрдо) Фашисты пришли на нашу землю, чтобы нанизывать наших детей на штык, как шашлык на шампур, это ясно?

Демьян молча подходит к мешку с соломой. Берёт нож, демонстрирует захват, плавным, отработанным движением вонзает лезвие в «тело» мишени. Все следят за ним, затаив дыхание.

ДЕМЬЯН (холодно, без эмоций) Вот так. Быстро. Без шума. Без суеты.

Тишина. Только далёкий гул завода где;то за стенами. Каждый из них понимает: это не тренировка. Это начало.



XII. НАТ. ОКРАИНА ЛЮДИНОВА. ПРЕДВЕЧЕРНИЕ ЧАСЫ. СЕКРЕТАРЬ ДЕМЬЯН. ИВАН. РОСОМАХА. ХРУЛЬ. КЕША ГРИБ.ОЛЕСЬКА.

Октябрь 1941;года, предвечерние часы.
Атмосфера: тревожная, суетливая. Где;то вдали — ритмичный, глухой грохот зенитных орудий; он то затихает, то вновь нарастает, напоминая о близости фронта. На фоне серого осеннего неба вырисовываются силуэты телег и грузовика, вокруг которых суетятся люди.

На земле — ящики с медикаментами, мешки с провиантом, коробки с боеприпасами. Парни и девушки в простой одежде, с усталыми, но решительными лицами быстро и деловито закрепляют груз верёвками. Кто;то перекрикивается, кто;то молча тянет верёвки, кто;то проверяет упряжь лошадей. В воздухе — напряжение ожидания: вот;вот придётся трогаться в путь. Демьян оглядывает работу, кивает.


ДЕМЬЯН
6 подвод оставляете себе, по зиме колёса на полозья поменяете. А грузовик, уж извините, придётся вернуть.

ИВАН
Да понял я. На том спасибо!


ДЕМЬЯН «Летучие мстители» — хорошее название придумали.

ХРУЛЬ (с гордостью) Это я придумал!

РОСОМАХА Я предлагал «Союз отважных», но не проканало — забраковали.

КЕША ГРИБ Моё название тоже не прошло, а ведь отличное — «Орлята Людинова».

Иван не вступает в беседу. Он стоит чуть в стороне, взгляд устремлён вдаль — на дорогу. Внезапно его лицо меняется: на дороге появляется Олеська. Иван тут же срывается с места и бежит к ней. Останавливается, поправляет волосы и беретик.

ИВАН Пришла всё-таки!

ОЛЕСЬКА А то!

ИВАН
Через 20 минут выдвигаемся…

ОЛЕСЬКА
И когда обратно?

ИВАН
Как немцев выбьем!

ОЛЕСЬКА (ёжится, поднимает воротник пальто)
Ааааа…

ИВАН
Береги себя! Как только сирена завоет — мухой в подвал.

ОЛЕСЬКА Да знаю я. (пауза, взгляд в глаза) Писать будешь?

ИВАН Не уверен. Но весточки обещаю.

ОЛЕСЬКА (тихо, с лёгким упрёком) Так и не скажешь слова, что любая хочет услышать?

ИВАН Слова — что краски. Лучше показать, чем услышать.

Он обнимает её и горячо целует. Вокруг — суета, грохот, пыль, но для них на мгновение время останавливается. Потом Иван отрывается, бросает короткий взгляд, кивает и возвращается к подводе. Олеська стоит, глядя ему вслед, сжимает в руках край платка, глаза полны слёз.

На заднем плане Демьян хлопает в ладоши над головой.

ДЕМЬЯН Всё, ребята! Баста! По коням!

Партизаны расходятся по местам. Лошади трогаются. Грузовик рычит, берёт с места. Колонна уходит в сторону леса, оставляя за собой облако пыли и тихий гул. Олеська стоит неподвижно, руки сжаты в кулаки, взгляд прикован к пустому проселку. Ветер шевелит её волосы, выбившиеся из-под беретки. Проводит по губам, где до сих пор влага поцелуя.

И вдруг — стук копыт. Из;за холма вырывается всадник на чёрном коне. Чёрный плащ развевается, капюшон и бандана скрывают лицо, лишь узкие щели глаз сверкают из;под маски. Он мчится стремительно, словно порождение сумерек, взлетает на холм, резко останавливает коня. Животное встаёт на дыбы, застывает силуэтом на фоне гаснущего неба — словно высеченный из ночи памятник.

ОЛЕСЬКА (шёпотом, едва слышно, взгляд прикован к фигуре на холме)
Кто же он? Эй, ты кто?

Олеська разворачивается и быстро шагает по дороге в город.

ОЛЕСЬКА (ЗКГ)
Свой? Чужой? Или… ни тот, ни другой? Пусть этот лес, этот холм, этот чёрный всадник — всё это только знаки, что дорога будет трудной. Я знаю. Ваня там…
А я… пока я здесь. «Я буду компасом ему в дороге! И буду сердцем бури предвещать»...

ОЛЕСЬКА (тихо, почти про себя, глотая слёзы)
Только вернись. И будь проклята эта война ...

Всадник на холме разворачивается и исчезает в сумерках. Олеська остаётся одна. Ветер срывает с дерева жёлтый кленовый лист, несёт его по дороге.
 

XIII. НАТ.ЛЮДИНОВО. УЛИЦА ЦЕНТРАЛЬНАЯ. ЛИТВИНОВ. ЮРГЕН БАЛЬК. ВАЛЬТЕР ФОН БОК. ОТТО КАССЕЛЬ.  КОЛОННА НЕМЦЕВ.ВИКТОРИН.

Центральная улица Людинова — широкая, прямая, с типичной провинциальной застройкой начала 1930;х и даже ранее - царской: двухэтажные кирпичные дома, деревянные заборы, редкие вывески. Раннее утро (низкое солнце, длинные тени).
Атмосфера: тягуче-гнетущая, тревожная. Не ритмичный шаг солдат, рокот мотоциклов и гул двигателя автомобиля. На фоне мирного пейзажа — нашествие тараканов и крыс.

Колонна немцев: пехота в серо;зелёных мундирах, с винтовками на плече, шагает нестройной колонной; мотоциклисты с колясками, в кожаных куртках и касках, двигатели рычат; Слышна немецкая речь.

*Примечание: все немцы говорят по-русски, как в фильме «Семнадцать мгновений весны»

Окружение: пустые тротуары, закрытые ставни, в окнах - светоконспирация. Утренний свет придаёт сцене резкость, тени вытягиваются, как когти. Звуковой фон: мерный шаг сапог по асфальту; рокот моторов. Чёрный штабной автомобиль с офицерами (Юрген Бальк, Вальтер фон Бок, Отто Кассель) — хромированные детали блестят на солнце.

Титры: ЮРГЕН БАЛЬК, 35, подполковник, офицер лётного эскадрона «Эдельвейс».

Титры: ВАЛЬТЕР ФОН БОК, 37, полковник, начальник штаба.

Титры: ОТТО КАССЕЛЬ, начальник карательного отряда «Эскадрон смерти».

Колонна немцев движется по улице. Литвинов шагает рядом с автомобилем, поглядывает на офицеров, явно ищет повод проявить себя. Литвинов: в полувоенной форме, с револьвером в кармане; лицо искажено злобой и желанием выслужиться. Внезапно из;за забора выскакивает пёс, начинает лаять, крутиться у ног солдат, скалится, норовить укусить. Пёс: крупный, лохматый, с рваным ухом — символ неукротимой «местной» жизни.

ЛИТВИНОВ (с ухмылкой, доставая револьвер из кармана) А ну;ка, Трезорка, уймись! Не то покажу тебе, как лояльность к новой власти держать надо, собака сутулая!

Наводит ствол на пса. Нажимает на курок — сухой щелчок. Револьвер даёт осечку. Литвинов чертыхается.

ЛИТВИНОВ
Ба-лиииин!

Он дёргает затвор, но в этот момент…топот копыт, резко нарастающий и приближающийся… Из тумана, словно из ниоткуда, выныривает всадник на чёрном коне. Всадник: чёрный плащ, капюшон и бандана, платок на нижней части - скрывают лицо, конь — вороной, с горящими глазами. Он молниеносно хватает пса за шкирку, закидывает на седло. Конь встаёт на дыбы, громко и раскатисто ржёт.

КОНЬ ВИКТОРИНА
Иго-го-оооо!

Затем срывается с места, унося всадника прочь. Внезапное появление пса и таинственного всадника врывается в этот порядок, превращая сцену в мистический фарс.

БАЛЬК (в автомобиле, приподняв бровь) Что это было, Вальтер?

ВАЛЬТЕР (суетливо) Да какая разница, Юрген? Стрелять надо!

КАССЕЛЬ(достаёт пистолет, стреляет вдогонку) Чёрт бы побрал, дьявольщина какая-то!

Литвинов, опомнившись, тоже палит в сторону убегающего всадника. Немцы стреляют, но пули лишь высекают искры из асфальта. Конь и всадник растворяются в утреннем тумане.

ЛИТВИНОВ (бросает револьвер, плюёт на землю) Проклятье! Ушли, пострелы, из под носа ушли…

БАЛЬК (смотрит на Литвинова с презрением, выйдя из авто) Вы, господин, видимо, готовы проявить лояльность к новой власти? Приходите в гостиницу – поможете нам подобрать место для штаба.

ЛИТВИНОВ
Сочту за честь!

ВАЛЬТЕР (тоже покинув авто, задумчиво, глядя в ту сторону, где исчез всадник) Не к добру всё это – и пёс, и особенно всадник.

Колонна продолжает движение. Ветер поднимает пыль на дороге. Где;то вдали — едва слышный топот копыт, будто эхо грома. Начинается ливень.


XIV. НАТ. ЛЮДИНОВО. ДВОР ЦЕРКВИ ИКОНЫ КАЗАНСКОЙ БОЖЬЕЙ МАТЕРИ. ВИКТОРИН. СЛУЖИТЕЛЬНИЦА.

Церковь иконы Казанской Божией Матери в Людиново.
Время: ненастный осенний полдень, идёт дождь.
Атмосфера: тревожно;загадочная. Церковь: массивная, с белокаменными деталями, пятиглавая, с шатровой колокольней. Над входом — мозаичная икона Казанской Божией Матери.

Территория огорожена кованой оградой, вдоль дорожки — рябины с алыми гроздьями. У крыльца — деревянная скамья, ведро с водой, метла. Дубовая дверь с медными ручками, над ней — небольшой навес. У двери стоит служительница: она вытирает воду с наличников. Служительница — пожилая женщина 60–65;лет, в тёмном платье и белом платке. Добродушная, но растерянная. Голос тихий, с деревенским говором.

СЛУЖИТЕЛЬНИЦА
Ой, заливает, так и внутрь натекёт…

Она собирает воду в тряпку, отжимает в ведро. Тишина, лишь изредка — воронье карканье. По дороге стремительно мчится всадник в чёрном. Копыта глухо стучат по утрамбованной дождём земле. Викторин подъезжает к крыльцу, резко останавливает коня. Увидев всадника, служительница замирает, крестится.

ВИКТОРИН
(не глядя на неё, и изменив голос)
Присмотри.

Сбрасывает с седла большую сумку, в которой тихо скулит пёс. Разворачивает коня и мгновенно исчезает за поворотом. Служительница остаётся одна, смотрит на сумку, потом на дорогу.

СЛУЖИТЕЛЬНИЦА
(вскидывает руки, шепчет)
Ой, батюшки… Пресвятая Богородица!

Осторожно развязывает сумку. Из неё выглядывает пёс — мокрый, дрожащий, с большими испуганными глазами. Служительница ахает, выпускает из сумки. Пёс её облизывает.

СЛУЖИТЕЛЬНИЦА
(с тревогой)
Чем же мне пса накормить? У меня-то только просфирки да вода святая…

Оглядывается на церковь, потом на дорогу, куда ускакал Викторин. Она вздыхает.

СЛУЖИТЕЛЬНИЦА
(тихо, словно себе)
Ну что ж… Пойдём, найдём чем червячка заморить. Как тебя звать-то?

Пес тявкает.

СЛУЖИТЕЛЬНИЦА
Полканом будешь…

Медленно идёт к двери, оглядываясь. Камера задерживается на пустом крыльце, затем переходит на икону над входом — лик Богородицы, спокойный и строгий.



XV. ИНТ. КВАРТИРА ЛИТВИНОВЫХ - КУХНЯ. ДЕНЬ. ОЛЕСЬКА. ЛИТВИНОВ.

Квартира Литвиновых, кухня. Атмосфера: напряжённая, вороватая. Контраст между бытовым антуражем (русская печь, простая кухонная утварь) и бидон, полный ювелирных изделий.
Русская печь занимает незначительную часть пространства, её основной портал выходит в гостиную. На стене — старомодные часы, календарь, несколько фотографий в рамках.
Окно с цветастыми занавесками, на подоконнике — горшки с цветами.

ЛИТВИНОВ
Ну, вот, клювиком да по зёрнышку…

Литвинов осторожно открывает чугунную дверцу русской печи. Достаёт из глубины с помощью ухвата старый эмалированный бидон для молока, поднимает крышку. Внутри — блеск золота: кольца, браслеты, цепочки. Он широко улыбается, достаёт из кармана свёрток из носового платка, разворачивает. Там — несколько золотых украшений. Рассматривает, любуясь, готовится бросить их в бидон.

ЛИТВИНОВ
(тихо, себе)
Ну вот… ещё чуть-чуть, и…полный будет…

В этот момент в кухню вбегает Олеська. Застывает на пороге, глаза расширяются от шока.

ОЛЕСЬКА
(громко, с дрожью в голосе)
Папа?! Так вот оно что?!

ЛИТВИНОВ
(резко оборачивается, пытается сохранить спокойствие)
Олеся, не устраивай тут бурю в стакане. Это… это всё тебе достанется.

ОЛЕСЬКА
(голос срывается на крик)
Мне?! Ты издеваешься?!

Она срывает с шеи кулон на тонкой цепочке и швыряет его в отца. Кулон падает на пол с тихим звоном. Олеська разворачивается и выбегает из кухни. Литвинов делает шаг вперёд, но останавливается. Подбирает кулон с рваной цепочкой и бросает в бидон. Слышен топот её ног по коридору — она мчится в свою комнату.

Литвинов закрывает бидон и снова прячет в глубину печи. Через несколько секунд Олеська возвращается: в руках рюкзак, из которого торчат вещи. На ходу хватает со стола хлеб и яблоки, засовывает их в рюкзак.

ЛИТВИНОВ
(в отчаянии, лицо выражает смесь вины и раздражения)
Олеся! Стой! Не дури!

Она не оборачивается. Выбегает из кухни.


XVI. ИНТ. КВАРТИРА ЛИТВИНОВЫХ - КОРИДОР. ЛИТВИНОВ.ОЛЕСЬКА.

Олеська на ходу надевает куртку, хватает шарф, рукавицы, при этом милицейская фуражка падает, распахивает дверь и выбегает из квартиры. Литвинов выходит из кухни.
 
ЛИТВИНОВ (поднимая фуражку и вешая)
И куда намылилась?

Олеська не отвечает, не прощается, в упор не видит отца.

ЛИТВИНОВ
Вот чокнутая! Ничего… Вернётся… Идти-то ей некуда…

XVII. НАТ. ЛЕС. ПАРТИЗАНСКАЯ СТОЯНКА. ПОЗДНЯЯ ОСЕНЬ. УТРО. ПАРТИЗАНЫ. РЯБА. СЫЧ. КОРБУТ.

Лесной участок, камера скользит по лесу: туман, голые деревья, едва пробивающийся сквозь кроны свет. Звук ржания лошадей. Переход к землянке.
Атмосфера: будничная, но с налётом тревожного ожидания. Тишину нарушают лишь редкие звуки леса и хозяйственные хлопоты партизан. Землянка полузакрыта в холм, вход прикрыт плетёным щитом и плащ;палаткой. На земле — опавшая листва, мокрые ветки, следы копыт и сапог на глинистой земле. Вдали — силуэты елей, окутанных туманной дымкой. Рядом — примитивное стойло для лошадей, огороженное жердями.

Ряба в стойле подбрасывает сено лошадям. Ряба — худой, неторопливый, в огромном  ватнике, руки — мозолистые, привыкшие к работе. Занимается лошадьми с заботой, словно это его дети.

РЯБА (лошадям)
Вы мои хорошие!
Сыч сидит на сломанной телеге, разбирает винтовку, протирает детали ветошью. Сыч — худощавый, сосредоточенный, в гражданском пальто, замотан в шарф. Движения точные, экономные. Чистит винтовку с маниакальной тщательностью.

СЫЧ
Эх, маслом бы ещё по-хорошему смазать!

Корбут — с усиками задорными по-гусарски и цепким взглядом. В поношенной шинели, курит самокрутку. Корбут возится с самоваром, подкидывает угли в буржуйку. Дым от буржуйки струится к выходу.

КОРБУТ
(негромко, будто самому себе)
Наши что;то долго совещаются…

Сыч поднимает глаза, но не прерывает работу. Ряба оборачивается, вытирает руки о ватник.

СЫЧ
(сухо)
Нас и не позвали. Ну и не очень-то хотелось, на охоту пойду!

Пауза. Слышно, как шипит самовар, потрескивают угли.

РЯБА
(вздыхает)
Демьян коня велел держать на готовЕ. А я уж и почистил, и накормил, и напоил…

Корбут выпрямляется, смотрит на дымящийся самовар, потом на товарищей. На лице — смесь усмешки и раздражения.

КОРБУТ
(с иронией)
Интересно, не пошлют они меня, если я им самовар занесу? Чайку, мол, попейте, передохните…

Сыч хмыкает, но не отвечает. Ряба качает головой, возвращается к лошадям. Камера медленно отдаляется, показывая землянку в окружении хмурого осеннего леса. Звук ветра в ветвях нарастает.


XVIII. НАТ. ЛЕС. ПАРТИЗАНСКАЯ ЗЕМЛЯНКА. ПОЗДНЯЯ ОСЕНЬ. УТРО. СЕКРЕТАРЬ ДЕМЬЯН. ИВАН. РОСОМАХА. ХРУЛЬ. КЕША ГРИБ.КОРБУТ.

Локация: партизанская землянка в лесу. Атмосфера: напряжённо;деловая. Собрание партизан: обсуждение тактики, планов, распределение задач. Внутри землянки: массивный стол из некрашеных досок, лавки, полки с припасами, вход прикрыт плащ;палаткой. На стенах — развёрнутые карты с пометками, винтовки, топоры, связки сушёных грибов и трав. На столе — карандаш, блокнот, компас, фляга. За столом сидят Демьян, Иван, Росомаха, Хруль и Кеша Гриб.

ДЕМЬЯН
(твёрдо)
Основное — внезапность. Засады и нападения. Упор делаем на добычу разведдонесений.

Демьян говорит чётко, без лишних слов. Одет в поношенную шинель, на поясе — планшет с документами.

ИВАН
(наклоняется к карте)
И каким образом передавать данные?

Иван внимательный, задаёт уточняющие вопросы. В ватнике, на плече — ремень от винтовки.

РОСОМАХА
(не поднимая глаз)
И с какой частотой?

Росомаха одновременно развязный, но цепкий, взгляд острый.

ДЕМЬЯН
(спокойно)
В идеале — ежедневно… через брянских.

ХРУЛЬ
(нетерпеливо)
Ну а крупняк когда?

Хруль — энергичный, нетерпеливый. В шапке;ушанке, постоянно ёрзает на лавке.

ДЕМЬЯН
(сдержанно)
Этим пока наши старшие товарищи занимаются. Под откос уже пущено 8 вражеских эшелонов с живой силой и техникой, уничтожено 6 танков и 10 бронемашин!


ХРУЛЬ
(восхищённо)
Ого!

ДЕМЬЯН
(чуть оживляясь)
Но и нам кое;что на сладенькое досталось. Я привёз целый ящик магнитных мин!

РОССОМАХА
Ох и устроим небо в алмазах!

ДЕМЬЯН
Аэродром в Балково, а рядом с ним склад с авиабомбами. Понятно?

ИВАН
(с энтузиазмом)
Вот это новость! Вот это будет, где развернуться!

КЕША ГРИБ
(вскакивает)
Да я прям сейчас готов приступать!

Кеша Гриб — импульсивный и горячий, рвётся в бой. В стёганке, глаза горят. В этот момент в землянку заходит Корбут, держа в руках самовар. Ставит его на стол, оглядывает собравшихся.

КОРБУТ
(добродушно;насмешливо)
Перерыв не пора сделать? Чайку попьём, а потом уж тайны эти ваши…

Все оборачиваются на него. Демьян слегка улыбается, остальные переглядываются.

ДЕМЬЯН
Вот молодец – самое время!

XIX. СЫЧ И РЯБА ОБИЖЕНЫ, что их держат за салаг, не позвали на собрание. Они решают украсть несколько магнитных мин из привезённого Демьяном ящика и провести операцию самостоятельно. Иван узнаёт о самодеятельности, оба получают втык.

XX. НАТ. ЦЕНТР ГОРОДА. ОТЕЛЬ ЛЮДИНОВО. ДЕНЬ.ЛИТВИНОВ.

Отель в городе Людиново. Атмосфера: напряжённо;холодная, с налётом показной респектабельности. Здание: одноэтажное, построено в 1913;г. в стиле неоклассицизма. Фасады с пилястрами, фронтоном, коваными элементами. Вход: массивные дубовые двери, над ними — навес с чугунными кронштейнами. У порога — штабной автомобиль вермахта (тёмно;серый, с опознавательными знаками). По дорожке идёт Литвинов, подходит к входной двери: осматривается, поправляет детали одежды. Одет в чистое, но потёртое пальто, шарф.

ЛИТВИНОВ
Ну вроде как здесь…

Литвинов открывает дверь и входит внутрь.



XXI. ИНТ. ОТЕЛЬ ЛЮДИНОВО.ПЕРЕГОВОРНАЯ. ЛИТВИНОВ. ЮРГЕН БАЛЬК. ВАЛЬТЕР ФОН БОК. ОТТО КАССЕЛЬ.


Интерьер: парадный холл с мраморным полом, лепными карнизами, зеркалами в золочёных рамах. В зоне приёма — резной деревянный стол, кожаные кресла, ваза с цветами.

В глубине зала — стол, за которым сидят немецкие офицеры: на столе — остатки трапезы (тарелки с мясными нарезками, хлеб, бутылки вина), пепельница с окурками.

Литвинов направляется к столу, за которым сидят трое немцев. Офицеры не встают, не предлагают сесть. Юрген Бальк — офицер вермахта, подполковник, офицер отряда моторизованных войск. Холодный, властный. В отглаженной форме, с нагрудным знаком. Говорит чётко, без эмоций. Юрген поднимает взгляд, кивает.

ЛИТВИНОВ
(сухо, по;военному)
Готов служить

ЮРГЕН(неторопливо)
Это господин Литвинов. Самовольно вызвался нам помогать.

Вальтер фон Бок — старший по званию, полковник, начальник штаба пехотинцев. Сухопарый, с пронзительным взглядом. Держится отстранённо, задаёт вопросы размеренно. Вальтер фон Бок откладывает вилку, смотрит на Литвинова без улыбки.

ВАЛЬТЕР
Вы хорошо знаете город. Где бы нам устроить штаб?

ЛИТВИНОВ(подумав)
Самое красивое здание — голубое с колоннами, трёхэтажное, в самом центре города. Народный дом для рабочих заводов и жителей окрестных деревень. До революции служил отелем.

КАССЕЛЬ(быстро)
Годится. Сможете навести там лоск и блеск?

Отто Кассель — начальник карательного отряда «эскадрон смерти», резкие жесты, нетерпеливый тон. Курит, не снимая перчаток. Холодный, ледяной взгляд.

ЛИТВИНОВ(с лёгким поклоном)
Почту за честь. И плотники, и краснодеревщики у нас отменные. И кровлю надобно поправить, я пролежу. Финансирование бы выделить…

ЮРГЕН
(перебивает, холодно)
На этот счёт не беспокойтесь. И получите флаги вермахта. На все административные здания водрузить.

Пауза. Литвинов кивает и удаляется, не меняя выражения лица. Вальтер фон Бок отпивает вино, Отто Кассель тушит сигарету. Камера медленно отдаляется, показывая группу в роскошном интерьере, где каждый жест пропитан скрытым напряжением.

XXII. ИНТ. ОТЕЛЬ ЛЮДИНОВО.ГОСТЕВАЯ. АГРИППИНА. ЮРГЕН БАЛЬК. ВАЛЬТЕР ФОН БОК. ОТТО КАССЕЛЬ.

Гостевая зона отеля в Людиново. Поздний вечер (за окном — темнота; в помещении — тёплый свет настольных ламп и бра). Атмосфера: внешне непринуждённая, но с явным налётом угрозы. Просторный зал с паркетным полом, массивными креслами и диванами в бархатной обивке. На стенах — старинные гравюры, зеркала в золочёных рамах.
В углу — небольшой рояль, за которым сидит Вальтер, тихо наигрывает,  рядом столик с бутылками вина, бокалами, закусками.
 
ВАЛЬТЕР (напевает)
Ein Heller und ein Batzen…

У окна — ваза со свежими розами, на подоконнике — зажжённая лампа под абажуром с бахромой. Дым от сигарет. Агриппина, горничная отеля, стройная, с живыми глазами. Одета в форменное платье с белым фартуком. Держится вежливо, поправляет скатерть на столике. К ней обращаются Юрген и Кассель. Юрген Бальк, холодный, властный, сидит в кресле, наблюдает за происходящим, изредка вмешивается. Отто Кассель уже слегка пьян, улыбается, приподнимает бокал.

КАССЕЛЬ (с ухмылкой)
Агриппина, может, присоединитесь? Выпьем, потанцуем…

АГРИППИНА
(улыбаясь, но не глядя в глаза)
С удовольствием (принимает бокал с вином) А вы надолго у нас постояльцами?

КАССЕЛЬ (хохочет)
А что, уже надоели?

АГРИППИНА (мягко)
Наоборот. Хотелось бы подольше.

КАССЕЛЬ
(вальяжно откидывается в кресле)
Ждём артиллерию и танкистов. А потом — в наступление!

АГРИППИНА
(делает вид, что интересуется)
А они скоро?

КАССЕЛЬ (хвастливо)
Уже в пути.

АГРИППИНА (невинно)
А вас много?

КАССЕЛЬ (разводит руками)
Сухопутных сил вермахта и люфтваффе — более тысячи. Три танковые дивизии ожидается, артиллерии — два дивизиона.

Вальтер фон Бок прекращает играть, молча наливает себе коньяк. Юрген прищуривается, смотрит на Агриппину.

ЮРГЕН (холодно)
Но сначала под асфальт всё закатает наша авиация.

АГРИППИНА (с притворным восхищением)
Какие вы смелые и отважные! У нас даже песня есть: «А я люблю военных, красивых, здоровенных…»

Кассель хохочет, хлопает по столу. Юрген резко встаёт, подходит ближе.

ЮРГЕН (резко)
Очень много болтаешь. Рот тебе надо делом занять. Живо в койку.

Агриппина замирает, улыбка сходит с её лица. Вальтер фон Бок поднимает глаза, но молчит. Кассель вдруг осознаёт напряжение, неловко кашляет.

АГРИППИНА
Выпить дайте!

Не дожидаясь ответа, допивает одним махом полбутылки. Камера медленно отдаляется, показывая Вальтера и Касселя в гостиной, Бальк и Агриппина удалились в спальню.

XXIII. НАТ. ЛЕСНАЯ ЧАЩА. БУРЕЛОМ. ВЕЧЕР. ЗАРОСЛИ. СЫЧ.

Глухая лесная чаща, нетронутый дикий участок леса, густой ельник, поваленные стволы, бурелом. Солнечные лучи пробиваются сквозь кроны, на земле — пёстрые тени. Кусты дрожат от движения крупного зверя; вдали — глухие хрюканья. На земле — следы копыт, разрытая почва. Сыч — сухое, скуластое лицо, цепкий взгляд. Движется бесшумно, держит винтовку наготове. Сыч с винтовкой, пригибается, прислушивается. Из кустов доносится глухое хрюканье. Он замирает, прицеливается.

СЫЧ
Ах вот ты где, мой хороший…

Выстрел. Эхо раскатывается по лесу. Из кустов вырывается огромный кабан, раненый, с окровавленным боком. Бежит, ломая ветки. Сыч бросает винтовку, выхватывает нож, догоняет зверя. Крупный план: рука с ножом, резкий удар в сердце. Кабан валится, хрюканье стихает. Сыч переводит дух, вытирает нож о траву, начинает взваливать тушу на спину.


XXIV. НАТ. ЛЕСНАЯ ЧАЩА. БЕРЁЗОВАЯ РОЩА. НИЗИНА. ВЕЧЕР. ЗАРОСЛИ. СЫЧ.

Берёзовая роща. В низине — заросший папоротником ключ с чистой водой. Появляется Олеська, закутанная во всё, что было в рюкзаке – не до красоты. Она еле идёт, дышит тяжело. Достает из рюкзака последнее яблоко, потом —  последний кусок хлеба. Подходит к ключу, пьёт воду, ополаскивает лицо. Вдруг — выстрел. Она вздрагивает, замирает. Прислушивается.

ОЛЕСЬКА (тихо, себе)
Немцы?..

Решает проверить. Крадётся сквозь кусты, старается не шуметь. Видит Сыча с кабаном. Хочет крикнуть, но сдерживается. Осторожно выходит из укрытия.

ОЛЕСЬКА (с облегчением, чуть дрожащим голосом)
Миленький! Я всё;таки к вам вышла!

СЫЧ (недоверчиво, не торопясь опустить кабана)
К кому это — к нам?

ОЛЕСЬКА
Я ищу партизанский отряд «Летучие мстители». Там мой парень — командир.

СЫЧ (прищуривается)
Как звать?

ОЛЕСЬКА
Олеська.

СЫЧ (резко)
Дура, да не тебя! Парня твоего как звать?

ОЛЕСЬКА (с гордостью)
Иван Ветлугин.

СЫЧ (присвистнув)
Хорошая осведомлённость.  А если ты засланная? Без обид – не я такой, жизнь такая.

Сыч надевает на Олеську светонепроницаемый мешок.

ОЛЕСЬКА
И как я пойду?

СЫЧ (усмехается)
Я за руку тебя поведу! Никто не должен знать дорогу на нашу базу.

Взваливает кабана на спину, берёт Олесю за руку и направляется в сторону тропы.

СЫЧ
Ну, пошли! Километров пять до базы шлёпать.

Камера отдаляется, показывая их фигуры, исчезающие в лесной чаще. Звук шагов, шелест листвы.



XXV. ИНТ. ЛЮДИНОВО. ЦЕРКОВЬ ИКОНЫ КАЗАНСКОЙ БОЖЬЕЙ МАТЕРИ.ВИКТОРИН. СЛУЖИТЕЛЬНИЦА.ПРИХОЖАНЕ.АГРИППИНА. КЕША ГРИБ.

Храм: массивный, белокаменный, пятиглавый, с шатровой колокольней. Фасад украшен резьбой, над входом — яркая мозаичная икона Казанской Божией Матери. Внутри: иконостас с золочёными вратами, ряды деревянных скамей, горящие свечи, паникадила. В воздухе — голубоватый дымок ладана, тёплый золотистый свет на белокаменных стенах. В центре — амвон, у которого стоит Викторин с кадилом и свечой. У аналоя — служительница, аккуратно переворачивает страницы богослужебной книги. Среди прихожан — Агриппина в белом платке, Кеша Гриб в женском одеянии, с покрытой головой (маскировка).


ВИКТОРИН
(торжественно, голосом, заполняющим пространство)
Церковь всегда разделяла судьбу своего народа. Так было и во времена Александра Невского, громившего псов;рыцарей…

Прихожане — разновозрастные жители города, искренне погружены в молитву. Кеша Гриб, стоя в толпе, незаметно подвигается к Агриппине. Шепчет, не глядя на неё.

КЕША ГРИБ (тихо)
Ну, что разузнала?

ВИКТОРИН (продолжает проповедь)
…и во времена Дмитрия Донского, получившего благословение от игумена земли Русской, Сергия Радонежского, перед Куликовской битвой.

Агриппина, не меняя выражения лица, запускает руку в рукав, достаёт сложенную бумажку. Так же незаметно передаёт её Кеше.

АГРИППИНА
(шёпотом, без эмоций)
Вот, держи…

Кеша берёт записку, отступает в сторону, прячется за колонной. Викторин продолжает, голос звучит мощно и уверенно.

ВИКТОРИН
Не оставит Церковь своего народа и теперь, благословляя на предстоящий подвиг. Фашизм, признающий законом только голую силу и привыкший глумиться над высокими требованиями чести и морали, постигнет та же участь, что и других захватчиков, когда;то вторгавшихся в нашу страну. Так помолимся совместно «О даровании победы»…

Прихожане склоняют головы. Кеша Гриб тихо, не привлекая внимания, выходит из церкви.


XXVI. ИНТ. ЛЮДИНОВО. ДВОР ЦЕРКВИ ИКОНЫ КАЗАНСКОЙ БОЖЬЕЙ МАТЕРИ. КЕША ГРИБ. ВИКТОРИН (ГОЛОС). ПРИХОЖАНЕ (ГОЛОСА).

Кеша заходит в кусты за храмом, быстро переодевается, отвязывает коня, привязанного к берёзке. Вскакивает в седло. Крупный план: его лицо, решительное и сосредоточенное. Он дёргает поводья — конь берёт с места галопом, унося Кешу в лес. Из церкви звучит хор, поющие голоса сливаются с колокольным звоном.

ВИКТОРИН
Последование молебнаго пения ко Господу Богу

ХОР
Ко Господу Богу

ВИКТОРИН
Певаемаго во время брани против супостатов,

ХОР
Находящих на ны. Благословившу иерею, начинаем


XXVII. НАТ. ЛЕС. ПАРТИЗАНСКАЯ СТОЯНКА. ПОЗДНЯЯ ОСЕНЬ. ВЕЧЕР. ПАРТИЗАНЫ. РЯБА. КОРБУТ. ОЛЕСЬКА.

Партизанская стоянка в лесу. Время: поздний осенний вечер (сумеречный свет). Несколько землянок с дымными трубами, кострища с чугунными котлами, верёвки с сушащимся бельём. В центре — расчищенная площадка, где партизаны собираются у кострища. Партизан поёт, аккомпанируя себе на гитаре.

ПАРТИЗАН С ГИТАРОЙ
Как-то шел сатана, Сатана скучал, Он к солдатке одной постучал. Говорит, я тебе слова не скажу, Говорит, просто так посижу.
Отдохну, говорит, слова не скажу, Просто рядом с тобой посижу.
А солдатка живет много лет одна, Отдохнул у нее сатана,
Через год на печи ложками звенят, Может, пять, может, семь сатанят.

Вокруг — густые ели, поваленные брёвна, маскировочные сети. На кострах томятся котлы. В полумраке мерцают огоньки самокруток, слышатся приглушённые разговоры. Входят Сыч и Олеська. Сыч снимает с её головы мешок, она моргает от света костров.

РЯБА (выходит навстречу, ухмыляется)
Это что за фея? В лесу нашёл?

ОЛЕСЬКА (чуть задыхаясь)
А ты кто такой вопросы задавать?

СЫЧ(Рябе)
Закатай губу, Ряба! Это Ванькина невеста!

РЯБА (хохочет, хлопает себя по колену)
Да ладно! Вот мы его сейчас разыграем!

СЫЧ (недовольно, кивает на тушу)
Ты так девушке обрадовался, что не заметил, что я кабана подстрелил!

Ряба наконец замечает тушу, присвистывает.

РЯБА (восхищённо)
Ну ты даёшь! Это ж на неделю харчей!

СЫЧ
Скажешь тоже! За два дня наши парни умнут!

К ним подходит Корбут, осматривает добычу, кивает одобрительно.

КОРБУТ (деловито)
Ладно, давайте тушу на разделку. А девушку… где её посадить, чтоб не мёрзла?

СЫЧ (кивает на землянку)
Пусть в той землянке посидит, пока мы тут управимся.

ОЛЕСЬКА (пытается возразить)
Я могу помочь…

РЯБА (добродушно, но твёрдо)
Нет, красавица, тебе отдыхать надо. И давай сапоги и галифе переодень. Маскарад для розыгрыша.

Корбут ведёт Олеську к землянке, открывает дверь, пропускает внутрь. Ряба и Сыч берутся за тушу, тащат к костру.

XXVIII. ИНТ. ПАРТИЗАНСКАЯ ЗЕМЛЯНКА. РЯБА. КОРБУТ. ОЛЕСЬКА.
ИВАН. РОСОМАХА. ХРУЛЬ. КЕША ГРИБ.

Землянка практически вся из грубо обработанного дерева, мох закрывает щели, вход прикрыт плащ;палаткой. Внутри: грубый стол с развёрнутой картой, лавки, сундуки с боеприпасами. На стенах — карты с пометками, оружие, керосиновые лампы. Иван Держит в руках карандаш, отмечает точки на карте. Росомаха оседлал скамейку как коня. Хруль сидит, подогнув колени.

ИВАН (с удовлетворением)
Ну, Кеша, ценные сведения твой агент принёс! Вот тут… и вот тут — заминируем на подступах.

РОСОМАХА (воображаемым немцам)
Фиг вам — авиацией отутюжить. Это мы ваши «мессеры» под асфальт закатаем!

ХРУЛЬ (вскакивает, глаза горят)
Часть артиллерийского снаряжения приезжает по железке. Нет ничего проще — эшелон под откос пустить. У меня уже аж руки чешутся!

В этот момент дверь откидывается, входит Ряба, таща за собой человека в мешке и со связанными руками.

РЯБА (торжественно)
Мы языка взяли!

ХРУЛЬ (недоверчиво)
Да ну? Целого немца?

ИВАН (строго)
Убирай мешок. Сейчас я с ним побеседую по душам.

Ряба сдёргивает мешок. Под ним — Олеська, растерянная, но с вызовом в глазах. Иван замирает, потом бросается к ней.

ИВАН (с широко раскрытыми глазами)
Это как?! Ущипните меня!

ОЛЕСЬКА (с сарказмом)
Чтобы ущипнуть тебя, меня нужно развязать.

Иван обнимает Олесю, не осознав, что она связана.

ОЛЕСЬКА
Развязывать будешь?

Иван не спеша развязывает Олеську и крепко целует. Пауза. Все переглядываются. Хруль краснеет, Кеша Гриб хихикает в кулак. Росомаха качает головой. Иван и Олеська продолжают целоваться.

РЕБЯТА (хором, поднимаясь)
Ну, нам, похоже, пора…

Они неловко выходят, оставляя целующихся Ивана и Олеську наедине. Корбут, уходя, бросает через плечо.

КОРБУТ (с деланым недовольством)
Постеснялись бы, что ли… У нас-то глаза не завязаны…

Все выходят. Камера медленно отдаляется, показывая  силуэты влюблённых в тусклом свете керосиновой лампы.

ИВАН (строго)Завтра первый крупняк…


XXIX. ИНТ. МАСТЕРСКАЯ КРАСНОДЕРЕВЩИКА. ВАСЮРА. ЛИТВИНОВ. КОГАН. РОССЕЛЬ.ГЕРКУЛЕС.

Мастерская краснодеревщика – это просторное, но тесное помещение, на полу древесная стружка, лаки и краски. Повсюду разложены инструменты: стамески, рубанки, пилы, молотки. На верстаках лежат заготовки для мебели, некоторые уже почти готовы. Солнечный свет проникает сквозь пыльные окна, высвечивая мельчайшие частицы дерева, витающие в воздухе. Появляются полицаи Литвинов и Васюра. На рукавах повязки со свастикой.

ВАСЮРА (беспардонно разглядывая мастерскую)
С благими вестями к вам, мужики.

ЛИТВИНОВ (оглядывается, с легким пренебрежением)
Новая администрация заказала мебель для штаба.

ВАСЮРА (уверенно)
По высшим стандартам. Все должно быть добротно, основательно.

РОССЕЛЬ (останавливая работу, поднимая взгляд от заготовки)
По эскизам? У нас есть свои наработки, если что.

ЛИТВИНОВ (добавляет, с намеком)
И десять флагштоков.

Васюра расхаживает по мастерской, бесцеремонно разглядывая детали мебели, трогает и крутит в руках ножку стула.

КОГАН (в недоумении)
Погоди, каких флагштоков? Мы ведь мебельщики, а не плотники. Кустарщиной не занимаемся… Не по нашей квалификации работа…

ЛИТВИНОВ (снимая перчатку)
На все административные здания по распоряжению установить die Hakenkreuzflagge.

КОГАН (опуская руки, с легкой усмешкой)
Повторяю - не умеем мы палки для флагов делать, это и сами можете.

ЛИТВИНОВ (лицо мрачнеет, тон становится угрожающим)
Что?!!! Бунт на корабле?

Васюра подходит к Когану, угрожающе поигрывая ножкой стула.

ВАСЮРА
Что-то от вас евреинкой подванивает… Выполните работу – никто не узнает, что у вас с национальностью проблемки…

КОГАН (спокойно, с вызовом)
Не знаю, чем от нас подванивает, но уж не луком с водкой, как от некоторых. А палки мы делать не будем, разговор окончен.

ВАСЮРА (резко поворачивается к Когану, замахивается, намереваясь ударить)
Ты как разговариваешь с представителями новой власти?!!..

РОССЕЛЬ (вскакивает, вставая между Васюрой и Коганом)
Погоди, погоди, Осип! Не горячись. Мы потомственные краснодеревщики. Наше дело – дерево. Мы пригодимся… не стучите на нас. Мы всё сделаем. Только…

ЛИТВИНОВ (перебивает, обращаясь к Когану, с отвратительной ухмылкой)
Вот это другой разговор. (Когану) Согласны выполнить заказ БЕСПЛАТНО, а мы вас в списки евреев не внесём?

ВАСЮРА
И, возможно, даже забудем о ваших… национальных особенностях. Будете «макаронниками» числиться, только мойтесь почаще…

РОСCЕЛЬ (резко кричит в подсобку, где слышен шум)
Геркулес!

В проеме двери появляется огромный, мускулистый мужчина, явно превосходящий ростом и телосложением Васюру и Литвинова.

ГЕРКУЛЕС (низким, громоподобным голосом)
Звали, Михаил Давидович?

КОГАН (указывая на Васюру и Литвинова)
Выставь-ка этих двоих, и чтобы духу их здесь больше не было.

Геркулес, не говоря ни слова, берет двумя руками за шиворот сначала Литвинова, затем Васюру, и, словно пушинок, выталкивает их за дверь.

КОГАН (глядя вслед удаляющимся фигурам, с горькой усмешкой)
Против овец – молодец, а против молодца – сам овца.


XXX. НАТ. ЛЕС. ПАРТИЗАНСКАЯ СТОЯНКА. ПОЗДНЯЯ ОСЕНЬ. ВЕЧЕР. ПАРТИЗАНЫ. ИВАН. ОЛЕСЬКА. ПАРТИЗАН С ГИТАРОЙ.РОСОМАХА.СЫЧ. КЕША ГРИБ. ХРУЛЬ.

Все сидят вокруг костра. Костёр объединяет людей: партизан с гитарой тихо перебирает струны.

ПАРТИЗАН С ГИТАРОЙ (тихо и вкрадчиво)
С берёз, неслышен, невесом,
Слетает жёлтый лист.
Старинный вальс «Осенний сон»
Играет гармонист.

Партизаны отдыхают и пируют подстреленным Сычом кабаном.

РОСОМАХА
Ну ты охотник, ворошиловский стрелок! Редко да метко!

СЫЧ
Да чего это редко?

На земле - брёвна, ящики. На брёвнах и ящиках — плащ;палатки. На огне — котелок, в котелке булькает похлёбка. В стороне — жарится мясо, которое Росомаха разносит товарищам. Вокруг — тёмный лес, силуэты деревьев, первые звёзды на небе.

ПАРТИЗАН С ГИТАРОЙ
Вздыхают, жалуясь, басы,
И, словно в забытьи,
Сидят и слушают бойцы —
Товарищи мои…

Другие партизаны — молодые бойцы, слушают песню, кто;то улыбается, кто;то хмурится. Кеша Гриб подпевает. Олеська смотрит на огонь, Иван — на неё. В руках остывают кусочки мяса на листке лопуха, нанизанные на палку.

ИВАН (тихо, когда песня затихает)
Но как ты решилась вступить в отряд, Олесь?

ОЛЕСЬКА (с горькой усмешкой)
Не было бы счастья — да несчастье помогло… Ешь давай!

Протягивает ему кусок мяса на ветке. Иван берёт, но не ест, ждёт продолжения.

ИВАН
Как ты смогла отца уговорить отпустить тебя?

ОЛЕСЬКА (резко темнеет лицом, голос становится жёстким)
Не уговаривала.

ИВАН
В смысле?

ОЛЕСЬКА (внутри — буря чувств)
В коромысле… Дай мне слово — никогда не вспоминать… этого человека…

Молчание. Иван хочет что;то сказать, но в этот момент к нему подходит Росомаха.

РОСОМАХА (негромко, чтобы не слышали остальные)
Вань, подь сюды на секунду. Подмогни мясо нарезать…

Иван встаёт, отходит с Росомахой к телеге. Олеська снова смотрит в огонь.

РОСОМАХА (шёпотом)
Наш агент Агриппина прислала донесение — Литвинов и Васюра пошли на сотрудничество с немцами…

ИВАН (лицо каменеет)
Чёрт… Чёрт… О чёрт!

Иван возвращается к костру, садится, но уже не смотрит на Олеську — мысли где;то далеко. Пытаясь понять Олеську, чувствует её боль. Партизан с гитарой снова берёт аккорд.

ХРУЛЬ
Под этот вальс весенним днем
Ходили мы на круг;
Под этот вальс в краю родном
Любили мы подруг;
Под этот вальс ловили мы
Очей любимых свет;
Под этот вальс грустили мы,
Когда подруги нет

Кеша Гриб делится, что он любит Агриппину, а она такая красавица.


XXXI. ИНТ. МАСТЕРСКАЯ КРАСНОДЕРЕВЩИКА. ВАСЮРА. ЛИТВИНОВ. КОГАН. РОССЕЛЬ.ГЕРКУЛЕС. ГРУЗЧИК. ПОМОЩНИК ГРУЗЧИКА.

Мастерская краснодеревщика — просторное помещение с высокими потолками, по которому разбросаны заготовки, банки с лаком и стружкой на полу. Вдоль стен — верстаки, столярные инструменты, штабеля досок, готовые и недоделанные шкафы, столы, комоды.
 
КОГАН (с еврейским выговором)
Что-то мне подсказывает, к концу недели не успеем…

РОССЕЛЬ
Я могу выйти в ночь, учитель…

На полках — баночки с морилкой, золочёные накладки, фурнитура, резные украшения. В углу — шкаф с документами, ящик с драгоценностями (скрытый). На стене — семейная фотография в рамке, менора, свиток Торы в футляре. Вдруг дверь с грохотом распахивается — врываются Васюра и Литвинов с автоматами. За ними — грузчики с транспортировочными троссами.

КОГАН (встаёт из;за верстака, строго)
На каком основании врываетесь в частную контору?

ЛИТВИНОВ (старается выглядеть «деловым»)
Мы уполномоченная зондеркоманда вермахта.

ВАСЮРА (кивает на грузчиков, ухмыляется)
А это наша «айн зац команда».(достаёт бумагу, зачитывает монотонно)
«Распоряжение о конфискации всего имущества, принадлежащего лицам еврейской национальности, в целях обеспечения нужд рейха…»

Грузчики сразу начинают выносить мебель: один тащит резной шкаф, другой — комод. Литвинов подходит к Когану очень близко, внимательно рассматривая цепочку на шее. Резким движением срывает золотую цепочку со звездой Давида, часы.

ЛИТВИНОВ (разглядывает звезду)
О, с бриллиантами…

ВАСЮРА (открывает банку на полке, ахает)
О, сусальное золото!

Васюра говорит с ухмылкой, наслаждается властью. В этот момент из задней комнаты выскакивает Геркулес. Бросается на Васюру с криком.

ГЕРКУЛЕС
А ну руки убрал!

Васюра резко разворачивается, стреляет Геркулесу в ноги. Тот падает, кричит, кровь растекается по стружкам. Россель бросается к нему на помощь, но Васюра автоматом показывает ему отойти в угол. Россель бросает тряпку.

РОССЕЛЬ (очень быстро)
Нарви на ленты, скорее перетяни…

ГЕРКУЛЕС (сквозь стон, перетягивая рану)
Сволочи! Фашистские подстилки…

Васюра равнодушно переступает через него.

ЛИТВИНОВ (подходит к Когану, надевает наручники сзади)
Руки за спину!

КОГАН (тихо, но твёрдо)
Давида не троньте! Умоляю — он совсем молодой!

Давид Россель стоит у стены, бледный, сжимает кулаки.

ВАСЮРА (хватает Давида, защёлкивает наручники)
Пошли!

КОГАН
Вон там… в секретном ящике… возьмите все мои сбережения, только Давида оставьте в покое, он уедет…

РОССЕЛЬ (испуганный, но не сломленный)
Не надо, учитель!

ЛИТВИНОВ
Васюра, проверь…

Васюра отодвигает ящики. Там броши, пачка денег, часы и другая ювелирка.

ЛИТВИНОВ
Вот они жиды… нахапали… пора и поделиться…

Литвинов и Васюта набивают полные карманы.
Толчком выталкивает обоих — Когана и Давида — к выходу.

КОГАН
А как же уговор?

ЛИТВИНОВ
Уговор  - твой приговор!

Литвинов и Васюра ржут над шуткой, выпихивают Когана и Росселя. В мастерской: разгром, кровь, безличные грузчики, тащащие ценности на троссах. Слышен скрип колёс увозящей мебели, стоны Геркулеса.


XXXII. ИНТ. ОТЕЛЬ ЛЮДИНОВО.ГОСТЕВАЯ. ОТТО КАССЕЛЬ.
ЛИТВИНОВ.
Кассель сидит за столом, Литвинов стоит перед ним с папкой в руках. На столе — папка с документами, пепельница с окурками, стакан воды. У стены — офицерская шинель на вешалке, сапоги, портфель. Кассель листает бумаги. Свет из;за штор падает косо, создавая резкие тени.

ЛИТВИНОВ (сдержанно, почтительно)
Директор чугунного завода отказался предоставить чертежи для восстановления. Он у меня номер один в списках на расправу.

КАССЕЛЬ (не поднимая глаз)
Этого не время ещё. Чертежи получишь — тогда можно…

ЛИТВИНОВ (делает шаг вперёд)
Краснодеревщики не хотят флагштоки изготовить. Я их арестовал.

КАССЕЛЬ (резко поднимает взгляд, голос повышается)
Ты до сих пор это не решил?!

Литвинов опускает глаза, сглатывает.

ЛИТВИНОВ
Извините, господин Отто Кассель. Я неправильно вам информацию подаю – мы с Васюрой сами изготовили и водрузили.

КАССЕЛЬ
Так что ж ты мне голову морочишь?

ЛИТВИНОВ
Я хотел уведомить, что эти… потомственные краснодеревщики... евреи.

КАССЕЛЬ (медленно, с холодной усмешкой)
Евреи, говоришь? Хм…

Встаёт, подходит к окну, отдёргивает штору. Свет бьёт в лицо.

ЛИТВИНОВ (торопливо, словно оправдываясь)
Я вашу расовую доктрину внимательно прочитал: евреи являются расово неполноценными антиподами и естественными врагами «чистой арийской расы господ»…

КАССЕЛЬ (перебивает, закуривает)
А славяне, не забывай, — представители «низшей расы». Выродившиеся до состояния «недочеловеков» в результате расового смешения и влияния азиатской крови…

Молчание. Литвинов кивает, не решаясь возразить.

ЛИТВИНОВ
Не смею оспаривать…

КАССЕЛЬ (чётко, без эмоций)
Евреев — повесить. Показательно. На Центральной площади. И народ нагнать.

Пауза. Литвинов бледнеет, но молчит. Кассель возвращается к столу, берёт карандаш, стучит им по бумаге.

КАССЕЛЬ (сухо)
Исполняйте. 

Камера медленно отдаляется, показывая крупно шеврон Отто Касселя с надписью карательный отряд «ЭСКАДРОН СМЕРТИ», Литвинова в дверях, его длинную тень на ковре. Звук тикающих часов и бой курантов.

XXXIII. ИНТ.ПАРТИЗАНСКАЯ СТОЯНКА. ПАЛАТКА ИВАНА. ПОЗДНИЙ ВЕЧЕР. ИВАН. ОЛЕСЬКА.
Палатка на подстилке из еловых веток; В центре — матрас из ватника, рядом керосиновая лампа и примус. Камера показывает, как свет лампы дрожит на лицах, за окном — темнота. Иван тянется к Олесе, нежно её целует.
ИВАН Лампу потушить?
Олеся отстраняется.
ОЛЕСЯ (тихо, с горечью)
Не могу… Так на душе тошно…
ИВАН (мягко)
Я тебя понимаю.
ОЛЕСЯ (резко, с болью)
Ничего ты не понимаешь!
ИВАН (спокойно)
Я всё знаю. И разделяю твою боль.
ОЛЕСЯ (сжимает кулаки, голос дрожит)
Мой отец… Я  его застала… Он как царь Кащей над златом…
ИВАН (нахмурившись)
Над каким златом?
ОЛЕСЯ (шёпотом, словно стыдясь)
Он всё золото, что для фронта оперативники собирали на танки, на самолёты…, он не сдал, а заныкал. В огромный бидон…
ИВАН (кивает, понимает масштаб предательства) Ах, вон что!
ОЛЕСЯ (вскакивает, садится на колени в тесной палатке) Мне кусок в горло не лезет… Надо пойти туда, забрать…
ИВАН (решительно)И отправить в тыл через брянских.
ОЛЕСЯ (облегчённо, почти шёпотом) Ну, у меня прямо камень с души…
Она поворачивается к Ивану, взгляд смягчается. Делает шаг ближе, готова к близости. Но Иван вдруг отводит глаза, молчит.
ОЛЕСЯ (нежно, трогает его руку)
Что с тобой?
ИВАН (глубоко вздыхает, смотрит в пол)
Олеся, ты всё равно узнаешь… Я должен тебе сказать правду. Твой отец стал полицаем и гауляйтером.
ОЛЕСЯ (отшатывается, голос срывается)
Нет! Нет!
Бьёт Ивана по плечу, потом в грудь. Он не сопротивляется, принимает удары.
ОЛЕСЯ (кричит, слёзы на глазах)
Зачем ты мне это сказал?!
Молчание. Лампа мерцает, тени дрожат на стенах. Олеся опускается на ватник, закрывает лицо руками и рыдает в голос. Иван садится рядом, не касается её, но остаётся рядом.
XXXIV. В эту ночь вдруг пошёл снег. Снег шел несколько дней подряд, а потом началась метель, которая полностью замела землянки. Дрова отсырели, лошадям дают промёрзший овёс. Иван приказал раздать спирт для растирания и по капельке внутрь. Оказалось, кто-то весь стратегический запас спирта выпил. В результате расследования выясняется – это Кеша Гриб. Он полюбил Агриппину, не может подавить свои чувств. Одновременно ненавидит её. Он знает, что она спит с фашистами. А без этого не было бы сведений.  Полюбил проститутку, немецкую подстилку! Да она и до немцев богатым постояльцам давала!

XXXV. НАТ. ЛЮДИНОВ. ЦЕНТРАЛЬНАЯ ПЛОЩАДЬ. РОССЕЛЬ. КОГАН. ЛИТВИНОВ. ВАСЮРА. ГОРОЖАНЕ.

Хмурый полдень (низкое серое небо, порывистый ветер, тени от виселицы ложатся на брусчатку). Атмосфера гнетущая, леденящая. Толпа подавлена, за спинами — немецкие солдаты с автоматами.

Виселица из грубо сколоченных брёвен, две петли покачиваются на ветру. На столбе — плакат с орлом и свастикой, под ним — доска с «приговором». Горожане, в основном пожилые, молчат, женщины глубоко вздыхают. В глазах — ужас. Немецкие солдаты — обезличенные фигуры в касках, с автоматами. Литвинов выходит вперёд, держит бумагу, голос звучит монотонно, но с нажимом.

ЛИТВИНОВ (зачитывает по бумажке, стараясь нагло смотреть в глаза Когану и Росселю)
В соответствии с новыми указаниями и директивами вермахта, бороться с евреями с безграничной жестокостью.

Литвинов оглядывает горожан. Он старается выискать среди них лиц, похожих на евреев. Гробовая тишина, лишь каркают вороны.

ЛИТВИНОВ
Карательные отряды имеют право и обязаны применять в этой борьбе любые средства без ограничения — также против еврейских женщин и детей. Борьба с евреями приравнивается к боевым действиям на фронтах.

Ветер разносит эхо от его слов. Пауза. Ветер поднимает пыль. Толпа молчит. Васюра шагает вперёд, ухмыляется.

ВАСЮРА
За отказ от сотрудничества с администрацией вермахта Михаил Коган и Давид Россель приговариваются к смертной казни через повешение.

Солдаты толкают Когана и Росселя к виселице. Коган поднимает голову, смотрит на Литвинова.

КОГАН (громко, с презрением)
Ну и гад же ты, Литвинов!

Васюра резко бьёт его кулаком в лицо. Из носа Когана течёт кровь. Толпа вздыхает, но никто не смеет шагнуть вперёд и хотя бы словом заступиться.

РОССЕЛЬ
(кричит, глядя на Литвинова и Васюру)
Продажные и конченные твари!

Солдаты накидывают петли на шеи. В этот момент — топот копыт. Все оборачиваются. По площади мчится всадник в чёрном плаще на чёрном коне. За ним — второй конь, без всадника. Всадник резко тормозит, конь встаёт на дыбы, копыта бьют Литвинова в грудь. Тот падает, бумаги разлетается. Васюра пытается схватить автомат, но всадник пинком сбивает и его с ног. Россель, не теряя времени, раскачиваясь руками на петле, прыгает на запасного коня. Коган, несмотря на петлю, успевает ухватиться за седло всадника. Толпа взрывается возгласами одобрения.

ГОРОЖАНЕ (восторженно, сквозь страх)
Эгегей!!!

Немецкие солдаты, опомнившись, открывают огонь. Пули свистят, бьют в брусчатку, в стену дома. Всадник и Россель уносятся прочь. Камера задерживается на Литвинове, лежащем в пыли, на Васюре, пытающемся подняться. На виселице — две пустые петли, качающиеся на ветру.

XXXVI. ИНТ. ЛЮДИНОВО. ЦЕРКОВЬ ИКОНЫ КАЗАНСКОЙ БОЖЬЕЙ МАТЕРИ. ВИКТОРИН. РОССЕЛЬ. КОГАН. КЕША ГРИБ. АГРИППИНА. ПРИХОЖАНЕ.


Служительница — пожилая женщина в тёмном платке, спокойна, поливает цветы. В углу — ведро с водой, лейка, цветы в кадках. На стенах — лики святых, потемневшие от времени. Прихожане кладут записки к образу. Агриппина, не привлекая внимания, оставляет свою. В этот момент в дверях — шорох; в проёме мелькает женская фигура (Кеша Гриб в платке и юбке). Он тихо подходит, забирает записку, прячет в рукав.

Резко распахивается дверь - Россель и Коган, запыхавшиеся, в рваной одежде, с царапинами и следами крови, вбегают внутрь. Бросаются к служительнице. Прихожане — несколько человек в тени, шепчутся, крестятся, не вмешиваются.

КОГАН (торопливо)
Нам нужно укрыться.

РОССЕЛЬ
Чёрный всадник! Нас только что спас от повешения!

СЛУЖИТЕЛЬНИЦА (не теряя спокойствия, смотрит на их рваную одежду)
Кто спас?

РОССЕЛЬ
Чёрный всадник на чёрном коне.

СЛУЖИТЕЛЬНИЦА (ахнув)
Он и нашего Полкашу спас!

КОГАН (горячо)
Он нам и коня оставил! Фрицы могут погоню организовать!

В этот момент Кеша Гриб подходит к ним.

КЕША ГРИБ (резко)
Пойдёмте, быстрее.

Все выходят через боковую дверь во двор.
 

XXXVII. ИНТ. ЛЮДИНОВО. ДВОР ЦЕРКВИ ИКОНЫ КАЗАНСКОЙ БОЖЬЕЙ МАТЕРИ. КЕША ГРИБ.

Во дворе — два коня. Кеша указывает на одного.

КЕША ГРИБ (Росселю)
Быстрей на коня — и за нами.

Кеша помогает Когану взобраться в седло. Резким движением сдёргивает с себя женскую одежду, остаётся в грубом обмундировании партизана. Запрыгивает на второго коня.

КОГАН (с горькой усмешкой)
А я думал, красивую женщину буду всю дорогу обнимать…

КЕША ГРИБ
Красивую женщину? Агриппина! Запрыгивай! Опасно тебе оставаться!

Агриппина запрыгивает. Кони срываются с места. Камера задерживается на пороге церкви: служительница крестит их вслед, гладит Полкана.

XXXVIII. НАТ. ЛЕС. ПАРТИЗАНСКАЯ СТОЯНКА. ПОЗДНЯЯ ОСЕНЬ. ВЕЧЕР. ИВАН. ОЛЕСЬКА.АГРИППИНА.КОРБУТ. РЯБА. РОСОМАХА.СЫЧ. КЕША ГРИБ. ХРУЛЬ.КОГАН. РОССЕЛЬ.

Атмосфера: краткий миг уюта посреди войны. Костёр греет, булькает в котле на треноге похлёбка, слышны негромкие разговоры. В стороне — землянка с низкой дверью, которая служит штабом. На деревьях — маскировочные сети, между кустами — натянута проволока (предупреждение о приближении). Олеська и Агриппина варят похлёбку, помешивая деревянной ложкой. У девушек на головах — венки из осенних листьев.

ОЛЕСЬКА
Масла бы!

АГРИППИНА
А омаров с трюфелями не нужно?

Росомаха, обычно хмурый и молчаливый, расплывается в улыбке, находясь сейчас в редком расслабленном состоянии.

РОСОМАХА
Войну закончим, приглашу вас в самый крутой ресторан – и трюфелей, и рябчиков, и омаров вам закажу!

Сыч и Ряба, присев у ящика, пересчитывают магнитные мины, сверяются с записной книжкой.
СЫЧ
75, я уже два раза пересчитал!

РЯБА
Да ну где ты это насчитал? 74…

Коган и Россель мастерят скамейку, используя топор и нож,  сокрушаются.

РОССЕЛЬ
Эх, такой инструмент в оккупации остался…

КОГАН
Бога не гневи… радуйся, что сами чудом уцелели…

Из землянки выходят Иван и Корбут.

ИВАН (громко, без предисловий)
Срочное совещание. Все — в штаб!

Голоса стихают. Люди поднимаются, бросают последние взгляды на костёр. Олеська накрывает котелок крышкой.  Росомаха резко снимает с Агриппины венок, надевает себе.

РОСОМАХА (поднимаясь, подмигивает Агриппине)
Мне идёт?

АГРИППИНА (в тон ему)
Подлецу всё к лицу…

Сыч и Ряба осторожно закрывают ящик с минами, аккуратно берут одну и идут к землянке. Коган и Россель оставляют недоделанную скамейку. Кеша Гриб, до этого сидевший в стороне, быстро поднимается, подбегает к Росомахе, срывает венок и кладёт на бревно.

КЕША ГРИБ (явно ревнуя Агриппину к Росомахе)
Не до клоунады!

Олеся снимает венок и кладёт на бревно сама. Хруль отключает рацию, следует за остальными. Иван ждёт у входа в землянку, смотрит на небо — там, вдали, слышен гул самолёта. Все заходят в землянку. Дверь закрывается. Камера задерживается на костре: пламя дрожит, венки лежат на бревне, листья медленно осыпаются.


XXXIX. ИНТ. ПАРТИЗАНСКАЯ ЗЕМЛЯНКА. РЯБА. КОРБУТ. ОЛЕСЬКА.ИВАН. РОСОМАХА. ХРУЛЬ. КЕША ГРИБ.
Обстановка: тусклый свет керосиновой лампы, на столе — карта, компас, фляга. В углу — сложенные винтовки. Все рассаживаются за грубо сколоченным столом. В центре — Иван. Справа от него — Агриппина, слева — Корбут. Корбут держит в руках магнитную мину.
ИВАН (спокойно, но с нажимом) Хорошие новости. Недалеко от аэродрома Рагули появилось кладбище оккупантов. После нашего минирования железнодорожных путей там появилось одиннадцать новых берёзовых крестов…

XL. ФЛЭШБЭК. КАК проходила операция рельсы-рельсы. Назначили Кешу и Росомаху. Их диалог
КЕША – херней мы страдаем во-первых, порох во взрывчатке сыроват, во-вторых, ну, сойдёт локомотив, фрицы довольно быстро рельсы восстановят.
РОСОМАХА согласен, но Демьян считает, нам пока и этого хватит
КЕША Демьян, в сисю пьян!
Мост надо подрывать через Жиздру
РОСОМАХА
Мост охраняют
КЕША
Ладно, к рельсам подошли

Они начинают рыть, едет проверочная дрезина. По партизанам открывают огонь. Партизаны в ответ. С трудом скрываются в лесу с небольшими ранениями. Но повысить градус и нерв этой сцены надо.
КОНЕЦ ФЛЭШБЕКА


XLI. ВОЗВРАТ К СЦЕНЕ XXXIX.
КЕША ГРИБ (с горечью) Сволота! Наши берёзки для своих крестов загубили!

ИВАН  Но не только кресты появились на аэродроме.
АГРИППИНА (перебивает, уверенно) А ещё лётчики и лётные аппараты.
КЕША ГРИБ  Агриппина — мой самый ценный агент. Работала в самом эпицентре. Дальнейшее нахождение там я счёл небезопасным… И вот она здесь
У Росомахи заблестели глаза. Он ухмыляется, но молчит.
АГРИППИНА В состав эскадрильи входят … Кстати, фрицы назвали её издевательски эскадрилья «Эдельвейс».
РОСОМАХА (недоумённо) А почему издевательски? Я не понял.
АГРИППИНА Потому что это очень нежный горный цветок. А они — хищники.
РОСОМАХА А;а;а…
ИВАН (с усмешкой)
Росомаха, ты совсем одичал, давно девушек не видел? Агриппина, продолжай, не обращай внимания на этого дамского угодника…
АГРИППИНА (без эмоций)
В состав входят два отряда, по три звена. В каждом — по два «Хейнкеля;111», по два «Фокке;Вульфа;190» и пять «Мессершмиттов». Через 3 дня в шесть утра — первый боевой вылет.
ИВАН (обращаясь к Корбуту)Теперь ты давай…
КОРБУТ (берёт мину, голос сдержанный)
Наши старшие товарищи с Брянщины передали нам семьдесят пять английских магнитных мин. Это диверсионные мины. Маркировка — CLAM ;Mk;2. С английского переводится как «Моллюск» или «Плоская ракушка». Они легко и прочно прилипают к любой металлической поверхности.
Передаёт мину по рукам. Каждый внимательно осматривает её.
КОРБУТ (углубляясь в детали) Не переживайте — мина на часовом механизме. Заряд мины очень невелик — всего 227;грамм тетритола. Этого достаточно лишь для перебивания железнодорожного рельса… но и при толщине стенок до 5-6 мм пробьёт…
ИВАН (качая головой) А нам надо ликвидировать десять самолётов.
КОГАН (быстро) Так по семь «ракушек» на каждый прилепить…
ИВАН (лаконично) Принято. Но убойная сила невелика…
РОССЕЛЬ (вдумчиво) В районе бензобака закрепить…
ИВАН Принято.
КЕША ГРИБ (задумчиво) Пилоты — это почти такая же ценность, как и самолёты. Вот как бы нам так изловчиться, чтобы вместе с пилотами жахнуть?
ИВАН У нас есть две стратегии. Первая: снять часовых, закрепить мины и выставить время на 6:15;утра.
РОСОМАХА (скептически) Не проканает. Заметят, что часовых убрали…
ИВАН Тоже верно…
ХРУЛЬ (медленно, словно пробуя слова на вкус) А что если…
В этот момент где-то вдалеке тревожно звенит колокол. Как-то хочется ненавязчиво обыграть Хемингуэя, которого они вряд ли читали – РОСОМАХА возможно, звонит он по кому-то из нас. Дурное предчувствие – не все вернёмся живыми.

XLII. ИНТ. ОТЕЛЬ ЛЮДИНОВО.ГОСТЕВАЯ. ОТТО КАССЕЛЬ.
ЛИТВИНОВ. БАЛЬК. ВАЛЬТЕР.

Бальк за столом, рассматривает ногти на руках. Кассель развалился в кресле, скрестив руки, смотрит на собеседника с холодным интересом. Вальтер курит. Тяжёлые портьеры задёрнуты. На столе — лампа с зелёным абажуром, графин воды, несколько папок и офицерская фуражка Касселя. Литвинов стоит перед столом, держа в руках папку с документами.

ЛИТВИНОВ (сдержанно, но уверенно) Я 15 лет проработал в милиции. Розыскная деятельность мой конёк. Я вычислил, кто этот «неуловимый» Чёрный всадник.

БАЛЬК (подняв брови) Любопытно.

ЛИТВИНОВ (открывает папку, достаёт набросок)
Во;первых, чёрный вороной конь есть у нашего священника — Викторина. Это первое. Во;вторых, на копыте у него особая пометка: кузнец, который обслуживает приход, подковал его особым образом — узор из трёх насечек. В;третьих, собаку, которую он спас, видели в церкви. Местные шепчутся: пёс ходит за ним как тень.

Делает паузу, закрывает папку, осматривает присутствующих.

ЛИТВИНОВ
Всё сходится. Ночью — всадник, днём — священник. Один и тот же человек.

ВАЛЬТЕР (медленно кивает, пальцы постукивают по подлокотнику)
Ты уверен, что это не случайность? Может, конь похож, а собака — бродячая?

ЛИТВИНОВ (спокойно)
Я проверял. Осмотрел копыта у всех вороных в округе. Только у коня Викторина — эти насечки. И собака… она не просто в церкви. Она сидит у алтаря, ждёт его. Никто другой к ней не подходит.

КАССЕЛЬ (после паузы, холодно)
Достаточно. Убедил. Ты знаешь, что надо делать. Есть на ком испытать новый «газенваген».

Встаёт, подходит к окну, отдёргивает портьеру. За стеклом — тёмная улица, редкие огни.

ЛИТВИНОВ (кивает  с сатанинской улыбочкой)
Будет сделано.
Литвинов делает шаг назад, затем разворачивается и выходит. Дверь тихо щёлкает.

XLIII. ИНТ. КВАРТИРА ЛИТВИНОВЫХ - КУХНЯ. ДЕНЬ.ИВАН. РОСОМАХА. ЛИТВИНОВ. ВАСЮРА.

Кухня в квартире Литвиновых — старая, с шикарной скамейкой, конфискованной у Когана, сильно захламлённая мешками и ящиками. Русская печь с закрытой заслонкой; рядом — ухват, кочерга, ведро с углём. Деревянный буфет с резными дверцами; в нём — графин с мутной водкой или самогонкой, две стопки. На стенах — выцветшие обои, массивные пыльные гардины в пол. Пол скрипучий.

Иван и Росомаха подкрадываются к печи. Росомаха орудует ухватом, нащупывает что;то в глубине, цепляет и с усилием вытаскивает тяжёлый бидон. Иван подхватывает.

РОСОМАХА (пыхтя, с досадой)
Ну, блин, и тяжёлый!

Они ставят бидон на стол, открывают крышку. Внутри — блеск золота, перстней, серёг, брошей. Оба на миг замирают, ослеплённые.

ИВАН (быстро, оглядываясь на дверь)
Закрывай, валим. Пока нас не завалили…

В этот момент слышится звук открывающейся входной двери. Иван и Росомаха переглядываются, хватают бидон, ставят его в печь, замыкают заслонку — прячутся за тяжёлые гардины.

В кухню входят Литвинов и Васюра. Литвинов сразу идёт к буфету, достаёт графин и стопки. Васюра стоит у двери, нервно оглядывается. Литвинов садится на конфискат. Разливает, передаёт стопку Васюре.

ВАСЮРА (хрипло) Вздрогнем?

ЛИТВИНОВ (наливая, с напускной твёрдостью)
Кто не с нами — тот против нас!

Выпивают. Литвинов занюхивает рукавом.

ВАСЮРА (после паузы, тихо)
Слышь, Литвинов, а тебе никогда не бывает страшно?  Я каждый вечер пью, страх заливаю…

ЛИТВИНОВ (холодно)
Не мы начали — мы приспособились. Таков закон выживания.

ВАСЮРА (шёпотом, глаза бегают)
А я стал кричать по ночам. В холодном поту просыпаюсь. Башку кошмары разрывают!

ЛИТВИНОВ  Экий ты чувствительный!

ВАСЮРА  Чёрный всадник снится.

ЛИТВИНОВ (резко наливает ещё, голос жёсткий)
Всё, не ссы. Завтра конец придёт твоему Чёрному всаднику! (поднимает стопку)
Давай по третьей — не чокаясь.

Оба выпивают, занюхивают рукавами. На рукавах обоих — нашивка со свастикой. Васюра нервно смеётся, они выходят из кухни.
За гардинами — тишина. Иван и Росомаха ждут, пока шаги стихнут. Потом — быстро выскакивают, вытаскивают бидон, подхватывают его и, пригибаясь, крадутся к выходу.

ИВАН (с горечью)
И это отец моей Олеськи…

РОСОМАХА (тяжело дыша от веса бидона)
Я могу хоть самую маленькую брошечку взять? Агриппине хочу подарить…

ИВАН  А под трибунал не хочешь?

Дверь тихо закрывается. На столе — две стопки и графин. В углу колышется тень от гардины, будто кто;то ещё стоит за ней.


XLIV. НАТ. ЛЮДИНОВО. ДВОР ЦЕРКВИ ИКОНЫ КАЗАНСКОЙ БОЖЬЕЙ МАТЕРИ. ПОЛДЕНЬ. ЛИТВИНОВ. ВАСЮРА. ФРИЦЫ.

Двор церкви иконы Казанской Божией Матери в Людиново — вымощенный булыжником, огороженный кованой решёткой. У входа — обветшавшие ступени. Хмурый полдень (низкое серое небо, порывистый ветер, тени от церкви ложатся косо).
Тишина, нарушаемая лишь лязгом металла и глухим урчанием мотора. Над крестом на куполе кружат чёрные вороны. Каркают в прозрачной высоте.

Во двор въезжает «газенваген»: огромный чёрный автобус без окон, с глухими металлическими стенками и тяжёлой герметичной дверью. Выглядит как безмолвный механизм смерти. Из автобуса вываливаются немецкие солдаты в касках, с автоматами; двое несут баллоны с газом, осторожно ставят их на землю.

Немецкие солдаты (фрицы) — безличные фигуры в серой форме; действуют методично, без эмоций.
Солдаты нагибаются к баллонам, открывают вентили, быстро ставят внутрь автобуса. Дверь плотно захлопывается с глухим металлическим звуком. Литвинов подходит ближе, оглядывает машину.

ЛИТВИНОВ (с нескрываемым восхищением)
Красавец! Газенваген!

ВАСЮРА (хрипло, глядя на автобус)
Душегубник — в народе…

Васюра достаёт папиросу, хочет чиркнуть спичкой. Литвинов резко вырывает спички из рук.

ЛИТВИНОВ (шёпотом, но жёстко)
Взлететь на воздух захотел?

Васюра замирает, прячет папиросы в карман. Молчит, но глаза бегают. Литвинов кивает солдатам; те отступают, оставляя их вдвоём у машины.

ЛИТВИНОВ (тихо, будто самому себе)
Чистота. Порядок. Патроны не тратим, без крови…

ВАСЮРА (нервно)
А если… если кто;то выживет?

ЛИТВИНОВ (резко)
Не выживет. Всё по инструкции.

Пауза. Ветер поднимает пыль, ворох сухих листьев бьётся о стену церкви. Литвинов делает шаг к двери храма.

ЛИТВИНОВ
Пошли.

Они в сопровождении двух автоматчиков направляются к церкви.

XLV. НАТ. ЛЮДИНОВО. ЦЕРКОВЬ ИКОНЫ КАЗАНСКОЙ БОЖЬЕЙ МАТЕРИ. ПОЛДЕНЬ. ЛИТВИНОВ. ВАСЮРА. ФРИЦЫ.ВИКТОРИН. СЛУЖИТЕЛЬНИЦА.
ПРИХОЖАНЕ.

Сквозь витражи льётся тусклый свет; на полу — цветные блики и длинные тени. Иконостас с потемневшими ликами, перед ним — горящие свечи, кадило.

В центре — священник Викторин с крестом, вокруг — прихожане (10–15;человек), стоят на коленях или с благоговением слушают. У входа — служительница с ведром и тряпкой, готовится к уборке после службы. Викторин в рясе стоит у аналоя, читает молитву. Голос его звучит уверенно, несмотря на оккупацию. Прихожане — люди разных возрастов, в потрёпанной одежде; страх в глазах, но и решимость.

ВИКТОРИН (торжественно, негромко)
О еже милостивно услышати глас наш молебный и простити вся согрешения наша, и избавити нас от нашествия врагов, Господу помолимся.

ПРИХОЖАНЕ (в унисон, тихо)
О еже сокрушити враги наша силою Креста Твоего и сохранити люди Твоя невредимы, Господу помолимся.

ВИКТОРИН (поднимает крест)
Спаси, Господи, люди Твоя и благослови достояние Твое, победы православным христианам на сопротивныя даруя, и Твое сохраняя Крестом Твоим жительство.

В этот момент дверь с грохотом распахивается. Врываются Литвинов, Васюра и немецкие автоматчики - безличные фигуры в серой форме. Солдаты расходятся по церкви, направляют оружие на прихожан.

ЛИТВИНОВ (громко, с фальшивой важностью)
Именем власти, вверенной мне вермахтом, приказываю прекратить противоправное богослужение!

СЛУЖИТЕЛЬНИЦА (бросается вперёд, голос дрожит от гнева)
И сюда проникли! Да побойтесь Бога!

ЛИТВИНОВ (с ухмылкой, Викторину)
Отец Викторин! Не грешно ли лицедействовать? То в рясе, то в чёрной мантии с капюшоном?

ВИКТОРИН (спокойно, но твёрдо, рукой не даёт Полкану лаять)
Лицедействует тот, кто супротив Родины пошёл да народа…

ВАСЮРА (рычит, хватается за приклад)
Щаз ты пойдёшь у меня, вместе со своим народом!

ЛИТВИНОВ (холодно)
Прошу проследовать в фургон! Провокатора и его секту — в газенваген!

ВАСЮРА
Мягко и безболезненно. Как будто вы уснули.

Прихожане переглядываются, некоторые крестятся. Служительница делает шаг к Литвинову, но автоматчики поднимают оружие.

СЛУЖИТЕЛЬНИЦА (сквозь слёзы, громко)
Ироды!

Солдаты окружают Викторина и служительницу, толкают к выходу. Прихожане нехотя двигаются к выходу, кто;то шепчет молитву. Камера задерживается на иконе Казанской Божией Матери: её лик освещён лучом солнца, пробивающимся сквозь витраж.


XLVI. НАТ. ЛЮДИНОВО. ДВОР ЦЕРКВИ ИКОНЫ КАЗАНСКОЙ БОЖЬЕЙ МАТЕРИ. ПОЛДЕНЬ. ЛИТВИНОВ. ВАСЮРА. ФРИЦЫ. ВИКТОРИН. СЛУЖИТЕЛЬНИЦА. ПРИХОЖАНЕ.РОСОМАХА. ИВАН. ХРУЛЬ. КЕША ГРИБ.


В центре двора — газенваген: чёрный, глухой, с тяжёлой дверью. За рулём  — немецкий солдат. Прихожан силой загоняют в газенваген. Одна женщина падает на колени, рыдает. Викторин наклоняется, поднимает её, шепчет что;то утешительное. В этот момент — топот копыт, грохот телеги.

Из;за угла вылетает всадник (Иван) на чёрном коне (неразличим в капюшоне). За ним — Росомаха на тачанке с пулемётом; Хруль и Кеша Гриб на лошадях.

ВАСЮРА (в панике, кричит пулемётчику)
Не стреляй! Газ!

РОСОМАХА (холодно, сквозь зубы)
Не учи учёного!

Пулемёт начинает строчить. Росомаха прицельно бьёт: по Васюре (тот падает, хватаясь за грудь); по водителю газенвагена (вылетает из кабины); по убегающим автоматчикам (двое валятся на булыжник). Литвинов незаметно ныряет в дверь церкви.

ИВАН (опускает капюшон)
Выбрасывайте баллоны!

Хруль подбегает к «газенвагену», хватает баллоны с газом, закручивает вентили, относит их подальше. Рывком распахивает дверь.

ХРУЛЬ (кричит прихожанам)
Выходите! Быстрее! Дышите!

Прихожане, кашляя, выбираются наружу. Служительница помогает старухе. Викторин осматривается, затем садится за руль газенвагена. Полкан прыгает за ним.

КЕША ГРИБ (подскакивает к тачанке)
Нет времени долго проветривать! Грузимся назад!

Люди заходят в автобус. Иван на коне показывает направление — в лес.

XLVII. НАТ. ЛЮДИНОВО. ДОРОГА ОТ ЦЕРКВИ К ЛЕСУ. ВИКТОРИН. СЛУЖИТЕЛЬНИЦА. ПРИХОЖАНЕ.РОСОМАХА. ИВАН. ХРУЛЬ. КЕША ГРИБ.

Дорога: булыжная местами – утоптанная глина; по краям — опавшая листва, кусты, редкие деревья. Стук копыт, скрип колёс, прерывистое дыхание людей, ржание лошадей. Иван на коне — ведёт группу, зорко смотрит вперёд. Росомаха на тачанке с пулемётом — держит оружие наготове.Хруль и Кеша Гриб на лошадях — прикрывают фланги, оглядываются на тылы. Газенваген, управляемый Викторином — замыкает колонну; внутри — прихожане и служительница.
Служительница сидит в газенвагене; шепчет молитвы, утешает испуганных прихожан - кто;то крестится, кто;то вцепляется в борта, кто;то тихо плачет. СЛУЖИТЕЛЬНИЦА
(сжимает крест)
Господи, спаси и сохрани… Викторин крепко держит руль, старается не потерять колонну из виду. Викторин бросает взгляд в зеркало заднего вида: вдали — клубы пыли, неясные силуэты. Напрягается, жмёт на газ. *МОЖНО ДВУМЯ ОТДЕЛЬНЫМИ СЦЕНКАМИ ПРОПИСАТЬ.

Вдали — очертания леса; над головой — пронзительно;голубое небо с редкими облаками. Колонна набирает скорость. Газенваген скрипит, подпрыгивает на камнях. Служительница придерживает старуху, чтобы не упала. Лес приближается: тёмная полоса деревьев становится чётче. Иван поднимает руку — сигнал к ускорению. Кони рвут вперёд, тачанка грохочет, газенваген рычит. Камера отдаляется: маленькая колонна мчится к спасительной тени леса, а позади — пыль и тишина.

XLVIII. НАТ. ЛЮДИНОВО. ДВОР ЦЕРКВИ ИКОНЫ КАЗАНСКОЙ БОЖЬЕЙ МАТЕРИ. ПОЛДЕНЬ. ЛИТВИНОВ. ВАСЮРА. ФРИЦЫ.

Из дверей церкви выходит Литвинов, бросается к раненому Васюре, пытается нащупать пульс.

ЛИТВИНОВ (дрожащим голосом)
Васюра… очнись!

Литвинов прикладывает ухо к груди Васюры. Весь пачкается в крови.

ВАСЮРА
Поздно пить боржоми…

Васюра испускает дух. Литвинов закрывает ему глаза, аккуратно складывает руки на груди, снимает с пальца золотой перстень с изумрудом, кладёт в карман. Поднимаясь с колен, оглядывает опустевший двор, следы шин, уходящие к лесу, четыре безжизненных тела. Лицо его искажается ненавистью.

ЛИТВИНОВ
Ну, Ванька, сучий потрох! Кровью умоешься за Васюру!


XLIX. ИНТ. КВАРТИРА ЛИТВИНОВЫХ - КУХНЯ. ПОЗДНИЙ ВЕЧЕР. ЛИТВИНОВ.

Кухня в квартире Литвиновых: поздний вечер (за окном — непроглядная тьма; единственный свет — керосиновая лампа на столе). Деревянный стол; на нём — графин с водкой, две стопки (одна накрыта куском чёрного хлеба). В углу — русская печь с закрытой заслонкой; рядом — ухват, кочерга, ведро с углём. На столе, рядом с графином, — перстень Васюры (зелёный камень в золотой оправе). Литвинов сидит за столом, смотрит на перстень. Берёт стопку, наливает водку, выпивает резко, не закусывая. Ставит стопку, берёт перстень, вертит в пальцах. Лицо измождённое, глаза красные от недосыпа и алкоголя.

ЛИТВИНОВ (шёпотом, с горечью)
Ты хоть в могиле, а мне — дальше жить.
 
Встаёт, подходит к печи. Открывает заслонку, берёт ухват, шарит внутри. Напряжённо вслушивается — тишина. Бросает ухват, сам наклоняется, заглядывает в топку. Руки скользят по кирпичам, нащупывают пустоту. Резко выпрямляется, лицо искажается яростью.

ЛИТВИНОВ (кричит, стуча кулаком по печи)
Не может быть!

Снова залезает наполовину в печь, ощупывает углы, ворошит угли. Вылезает, весь в саже, дышит тяжело. Смотрит на перстень в руке, затем швыряет его на стол. Шагает к столу, наливает ещё водки, пьёт — ставит стопку с треском.

ЛИТВИНОВ (тихо, сквозь зубы)
Украли… Всё украли.

Подходит к окну, смотрит в темноту. Голос становится глухим, но в нём нарастает ярость. Резко поворачивается, хватает перстень, сжимает в кулаке.

ЛИТВИНОВ (орет, поднимая кулак к потолку)
Захлебнётесь в крови, сволочи! Каждый из вас! Я найду. Я вашу печень съем. Я…

Задыхается, оседает на стул. Пьёт из графина. Камера медленно отдаляется: Литвинов сидит в полумраке, лампа дрожит, отбрасывая длинные тени.


L. ИНТ. ОТЕЛЬ ЛЮДИНОВО.ГОСТЕВАЯ. ОТТО КАССЕЛЬ.
ЛИТВИНОВ. БАЛЬК. ВАЛЬТЕР.

В центре — массивный стол с разложенными картами, документами, пепельницей с окурками. У стены — кожаное кресло, в нём сидит Отто Кассель. За столом — Бальк; изучает карты. У окна — Вальтер, курит, смотрит в темноту). На стене — портрет Гитлера, карта региона с пометками. На столе — полётная декларация с маршрутом, чернильница, пистолет в кобуре (лежит рядом с Бальком). Литвинов стоит у двери, вытянувшись, руки по швам.

КАССЕЛЬ (резко, повышая голос)
Провалил уже вторую карательную операцию! Ты что, издеваешься? Или… ты подпольщик?

Литвинов вздрагивает, но не отводит глаз.

ЛИТВИНОВ (торопливо)
Господин полковник, я весь ваш! Я это докажу!

БАЛЬК (не поднимая головы, холодно)
Казачок засланный. Иначе как объяснить твои «промахи»?

ВАЛЬТЕР (отходит от окна, бросает окурок в пепельницу)
Надо с ним поговорить… без лишних сантиментов.

КАССЕЛЬ (встаёт, медленно подходит к Литвинову)
Ну что, господин подпольщик, вас повесить или расстрелять?

Литвинов бледнеет, но делает шаг вперёд.

ЛИТВИНОВ (твёрдо)
Я полностью предан. Дайте шанс.

БАЛЬК (поднимает взгляд, холодно)
Завтра первый вылет. Утренний налёт на Брянск.

ВАЛЬТЕР (шаг вперёд, в упор)
Если испортишь эту операцию — долго и мучительно будешь умирать. Понял?

КАССЕЛЬ (склоняет голову, прищуривается)
И ты расскажешь нам, кто тебя подослал. И на кого ты работаешь.

ЛИТВИНОВ (быстро, с напором)
Завтра же докажу полную верность вермахту! И… позвольте возглавить карательную экспедицию против партизан. Я знаю их тропы, их укрытия. Я выжгу их дотла!

Пауза. Бальк переглядывается с Касселем. Вальтер хмыкает, снова тянется за сигаретой.

КАССЕЛЬ (медленно)
Хорошо. Но если хоть тень сомнения…

ВАЛЬТЕР (перебивает)
…ты пожалеешь, что родился.

Литвинов кивает, сглотнув. Камера отдаляется: трое немцев смотрят на него, как на добычу. Лампа бросает длинные тени на стены.

LI. НАТ. АЭРОПОРТ РАГУЛИ. ПЕРВЫЙ ПОСТ. ПАТРУЛЬНЫЙ. АГРИППИНА. РОСОМАХА.ХРУЛЬ.

Первый контрольно;пропускной пост у периметра. Предрассветные сумерки (серое небо, длинные тени; воздух прохладный, с запахом керосина и земли).

Пост: деревянный шлагбаум, будка с застеклённым окошком, столбик с фонарём. Вокруг: колючая проволока, песчаная полоса контроля. На посту: немецкий патрульный (автомат на плече, курит, оглядывается по сторонам). В отдалении: Хруль прячется за бензовозом; Росомаха — в зарослях у обочины.

Из;за поворота появляется Агриппина — в потрёпанном платье, с узелком в руках. Идёт неуверенно, озирается.

АГРИППИНА (дрожащим голосом)
Простите, господин патрульный… Я заблудилась. Ищу дорогу в деревню.

ПАТРУЛЬНЫЙ (нахмурившись, проверяет автомат)
Кто ты? Откуда?

АГРИППИНА (опускает глаза, теребит узел)
Я… из Манино. Там бомбёжка была. Пошла к тёте в Рагули, а теперь не пойму, где я…

Патрульный разглядывает её, замечает сбитую косу, грязные ботинки. Медленно опускает автомат.

ПАТРУЛЬНЫЙ (с усмешкой)
Одна? В такое время?

АГРИППИНА (робко улыбается)
А кто меня тронет?

Делает шаг ближе, случайно задевает его рукав. Патрульный тушит сигарету, оглядывается — вокруг пусто.

ПАТРУЛЬНЫЙ (шёпотом)
Я выведу тебя на дорогу… Но надо отблагодарить… за помощь…

АГРИППИНА (притворно смущённо)
Если только побырому… в кустах.

Кивает в сторону зарослей. Патрульный бросает автомат на землю, идёт за ней. Хруль из;за бензовоза подаёт знак Росомахе. В кустах — приглушённый вскрик, звук удара. Через минуту выходит Росомаха в форме патрульного, застёгивает мундир. Подбирает автомат, встаёт у шлагбаума. Агриппина и Хруль скрываются в тени.

ХРУЛЬ (тихо, Агриппине)
Чисто сработано…

АГРИППИНА (кивает, вытирает руки платком)
Как по нотам.

Росомаха проверяет обойму, смотрит на дорогу.

LII. НАТ. АЭРОПОРТ РАГУЛИ. ВТОРОЙ ПОСТ. ВТОРОЙ ПАТРУЛЬНЫЙ. АГРИППИНА. ХРУЛЬ. ИВАН. ОЛЕСЬКА. КЕША ГРИБ. КОРБУТ. СЫЧ. РЯБА. РОССЕЛЬ. КОГАН.

Второй патрульный, словно пытаясь развеять гнетущую тишину, насвистывает незамысловатый, но узнаваемый мотив немецкой песенки. На горизонте появляется Агриппина. Она медленно приближается ко второму посту, оглядываясь по сторонам. Её шаги неуверенные, словно она вот-вот упадет.
ВТОРОЙ ПАТРУЛЬНЫЙ (Вздыхает, оглядываясь на пустой горизонт) Фью-фью-фьють
АГРИППИНА (Хриплым голосом, дрожащей рукой указывая на свой рот) Простите господин … я, кажется, заблудилась… Не могли бы вы… водички дать? Горло совсем пересохло.
ВТОРОЙ ПАТРУЛЬНЫЙ (Поворачивается, удивленно глядя на нее) А ну стой! Ты кто такая?
Внезапно, из тени кустов, растущих неподалеку, стремительно вылетают две фигуры. Это Хруль и Кеша Гриб. Их движения резкие, бесшумные, как у хищников. Они набрасываются на патрульного сзади. Раздается короткий, приглушенный вскрик, звук борьбы, и вот уже автомат патрульного оказывается в руках нападавших. С жестокой эффективностью, они быстро расправляются с ним, затаскивая его безжизненное тело в густые заросли кустарника.
АГРИППИНА (суетливо) Ну, я побежала…
Через несколько секунд из тех же кустов появляется Кеша Гриб. Теперь он одет в безупречно сидящую немецкую форму, Олеська и Агриппина расправляют и разглаживают элементы формы. Иван видит Олеську и шипит на неё – он же запретил ей выходить. Громко кричать не могут – часовые услышат. Он выходит на открытое пространство, и, словно по сигналу, Хруль, стоявший неподалеку, коротко и пронзительно свистит.
ХРУЛЬ (хриплым шепотом, вырывая автомат)
Давайте! Пошли!
Из-за бензобака и кустов появляются Корбут, Сыч, Ряба, Россель и Коган (в рюкзаках - магнитные мины).
СЫЧ (уже у первого самолета, крепит мины, низко наклоняясь)
Семь штук на бак. Как договаривались.
Без лишних слов, с поразительной скоростью и слаженностью, они разбегаются к стоящим самолетам. Каждый из них подходит к бензобаку одного из десяти самолетов и быстро, с помощью магнитных креплений, прикрепляет к нему по семь мин. Их движения отточены, словно у опытных диверсантов.
РЯБА (Работает с такой же скоростью)
Готово. Все на местах.
Все пятеро быстро скрываются в кустах. Хруль достает радио-пульт. Его пальцы быстро двигаются по кнопкам.
ХРУЛЬ (тихо, самому себе, с оттенком торжества)
Начало положено.
ИВАН
Ждём продолжения…
ХРУЛЬ
В 6.15… КОГДА ЗАРДИТСЯ ЗАРНИЦА…

LIII. НАТ. АЭРОПОРТ РАГУЛИ. ПУНКТ РАЗМЕЩЕНИЯ ЛЁТНОГО СОСТАВА. 5.40 УТРА. ПИЛОТЫ (10 ЧЕЛОВЕК). ОТТО КАССЕЛЬ. ЛИТВИНОВ. БАЛЬК. ВАЛЬТЕР.АВТОМАТЧИКИ (3 ЧЕЛОВЕКА). МЕХАНИКИ (2 ЧЕЛОВЕКА). РОСОМАХА. ХРУЛЬ.ИВАН.КЕША ГРИБ. КОРБУТ. СЫЧ. РЯБА. РОССЕЛЬ. КОГАН.ОЛЕСЬКА.
Пункт размещения лётного состава — длинное одноэтажное здание с бетонными стенами, узкими окнами и металлической дверью. Время: 5:50 утра (предрассветные сумерки; небо серо;розовое, на траве — иней). У входа — чёрный штабной автомобиль (немецкий, с антенной)  тормозит у крыльца. Из него выходят Кассель, Бальк, Вальтер.
БАЛЬК (посмотрев на часы)
Господа, начало операции через 10 минут.
Автобус с лётчиками подъезжает следом; двери распахиваются, пилоты выходят, строятся в шеренгу. Литвинов и три автоматчика следят за порядком. Вдоль здания — самолёты на старте; механики водят шланги к бакам. На крыльце — Отто Кассель, Бальк, Вальтер; за ними — автоматчики. Литвинов наблюдает, щурит глаза.

В тени канавы, поросшей кустарником — Росомаха, Хруль, Иван, Кеша Гриб, Корбут, Сыч, Ряба, Россель, Коган.
БАЛЬК (резко, лётчикам) На построение! Проверка готовности!
Лётчики выстраиваются. Бальк достаёт список, начинает сверять фамилии. Вальтер шагает вдоль ряда, вглядывается в лица.
ВАЛЬТЕР (голосом пропагандиста) Будет намного легче, чем вы думаете. Если русские и имеют зенитные орудия ПВО, то немногочисленные, которые не доставят вам неприятностей!
КАССЕЛЬ (кивает) За успешно проведённую операцию вы получите награды (типа, Рыцарский крест), а также повышение в звании.
Вальтер уходит к автобусу. Литвинов отходит в сторону, замечает механика и патрульного (Росомаху) у самолёта. Подходит.
ЛИТВИНОВ (вполголоса) Что;то тут не так. Чуйка подсказывает…
МЕХАНИК (деловито) Керосин высшего качества. Заправляю по расстоянию туда и обратно. Что не нравится?
ЛИТВИНОВ (не глядя на него) Да я не тебе. (к Росомахе). Как ночное дежурство? Ничего подозрительного не заметили?
РОСОМАХА (не поднимая глаз) Никак нет…
Литвинов замирает, всматривается в лицо Росомахи. Медленно достаёт пистолет.
ЛИТВИНОВ (шёпотом) А чегой;то морда мне твоя знакома? ФЛЭШБЕК – он вспоминает сцену у церкви с газенвагеном. За пулемётом был Росомаха.
Резко стреляет в Росомаху. Тот падает. Литвинов вскидывает руку.
ЛИТВИНОВ (орет)
Ахтунг ахтунг! Партизаны! Аchtung achtung an alle - hier sind Partisanen
Все вскакивают. Лётчики бросаются к зданию, Кассель кричит команды. Вальтер выскакивает из;за автобуса, открывает огонь. Хруль, Иван и остальные партизаны рассыпаются по аэродрому, стреляют в ответ. Механики падают на землю, прикрывая головы.
КАССЕЛЬ
Летный состав – в укрытие!

В отдалении — Отто Кассель, Бальк, Вальтер и автоматчики; они пытаются взять ситуацию под контроль. Среди суеты мелькает фигура Олеси; она пробирается вдоль стены здания. Механики, лётчики, партизаны (Хруль, Кеша Гриб, Корбут, Сыч, Ряба, Россель, Коган) — кто;то стреляет, кто;то ищет укрытие.
Камера отдаляется: дым, крики, автоматные очереди. Самолёты на фоне рассвета, как молчаливые свидетели боя. Камера приближается. Иван выскакивает из;за самолёта, видит Литвинова с пистолетом и раненного Росомаху. Литвинов видит Ивана.
ЛИТВИНОВ (с ухмылкой, целясь в Ивана) Вот и довелось встретиться на узкой дорожке.
Иван резко бросается вперёд, выбивает пистолет ударом предплечья. Оба хватаются за ножи; сцепившись, валятся на траву.
ИВАН (сквозь зубы) За Росомаху ответишь!
Ты покойник, Литвинов.
ЛИТВИНОВ (рыча)
А ты — должник. Ты украл моё золото?
Они катаются по земле, осыпая друг друга ударами и проклятиями. Литвинов прижимает Ивана, нож уже над грудью партизана.
ЛИТВИНОВ (хрипло)
Прощайся с белым светом, герой…
В этот момент из;за угла здания выходит Олеся. В руках — пистолет. Лицо каменное, глаза горят.
ОЛЕСЯ (тихо, но твёрдо)
Отпусти его.
Литвинов оборачивается, видит дочь. На долю секунды замирает.
ЛИТВИНОВ (недоумённо) Олеся?.. Ты здесь?…
ОЛЕСЯ (без колебаний) Отпусти. Я выстрелю.
Литвинов не отпускает. Олеся стреляет. Литвинов падает. Олеся кричит и бросается к телу отца, крепко прижимается, вся в слезах.
ОЛЕСЬКА
Прости-прости! Ты сам виноват!
Иван бросается к Росомахе, тормошит.
ИВАН (шёпотом) Ты жив?…
Вдалеке — крики, стрельба, команды Касселя, крики Вальтера и Балька.
ХРУЛЬ Отходим! Быстрей! Бегите!
Первый самолёт разлетается на части. Бензовоз подлетает в воздух, словно огненный шар. Камера дрожит от ударной волны. Второй взрыв — рядом стоящий самолёт взлетает на воздух. Обломки летят в сторону КПП.
БЛАНК (лётчикам и механикам)
На землю! Все!
И третий взрыв кладёт конец всему.

LIV. НАТ. АЭРОПОРТ РАГУЛИ.ОБЩИЙ ВИД. 6.20 УТРА. ПИЛОТЫ (10 ЧЕЛОВЕК). ОТТО КАССЕЛЬ. ЛИТВИНОВ. БАЛЬК. ВАЛЬТЕР.АВТОМАТЧИКИ (3 ЧЕЛОВЕКА). МЕХАНИКИ (2 ЧЕЛОВЕКА). РОСОМАХА. ИВАН. ОЛЕСЬКА. ХРУЛЬ.ИВАН.КЕША ГРИБ. КОРБУТ. СЫЧ. РЯБА. РОССЕЛЬ. КОГАН.АГРИППИНА.

Сцена тотального разрушения, где даже смерть выглядит по;разному. Аэродром Рагули — теперь пылающие руины. Оглушительная тишина после грохота взрывов; лишь треск пламени, шипение остывающего металла и редкое потрескивание догорающих конструкций. Воздух густой от гари, дыма и запаха сгоревшего топлива. В центре кадра — хаотичное нагромождение искорёженных фюзеляжей. От десяти самолётов остались лишь обугленные остовы с рваными краями, торчащими проводами и оплавленными деталями. Некоторые ещё дымятся, из;под обломков вырываются язычки пламени.
Лётный ангар догорает: стены обрушились, крыша провалилась, из проёмов валит чёрный дым. Деревянные балки тлеют, металл скрипит, оседая. Небо полностью закрыто плотной пеленой дыма — серо;оранжевой, с багровыми отсветами пожаров. Сквозь дым пробиваются редкие лучи солнца, создавая зловещую игру света и тени. Земля усеяна обломками: куски обшивки, разорванные шины, разбросанные инструменты, обгоревшие ящики. В некоторых местах ещё горят лужи топлива, отбрасывая дрожащие блики.
Бланк, Кассель, Вальтер лежат в разных местах, лицами вниз. Позы неестественно застывшие, одежда местами обгорела, вокруг — следы ударной волны и осколков. Лётчики — несколько фигур в лётных комбинезонах, раскинувшихся среди обломков. Никто не двигается; лишь ветер шевелит обрывки ткани. Механики — двое, в рабочих робах. У одного оторвана рука, у другого — нога; тела частично прикрыты обломками.
Росомаха лежит чуть в стороне, на спине. На лице — странная, почти блаженная улыбка, как будто в последний миг он увидел что;то, принёсшее ему покой.
Литвинов — неподалёку, лицо перекошено от боли и ярости, глаза широко раскрыты. Рука судорожно сжата, будто хваталась за что;то в последние секунды. Олеся лежит рядом с Литвиновым, держит его за руку. Её лицо бледное, в саже и царапинах.
Иван лежит между Олесей и Росомахой, на боку. Одна рука вытянута в сторону Олеси, другая — к Росомахе. На одежде следы крови, он совершенно спокоен, будто спит.
Треск пламени; шипение остывающего металла; редкие глухие удары — где;то рушится перекрытие; отдалённый вой ветра, пробирающегося сквозь обломки; тишина, в которой нет ни криков, ни движения.
Среди руин движутся фигуры партизан — тени в дымной пелене. В руках у них плащ;палатки, которыми они накрывают и переносят тела.

Агриппина и Кеша Гриб осторожно укладывают тело Росомахи на плащ;палатку.

АГРИППИНА (слёзы текут по щекам)
Даже имени его не узнала…

КЕША ГРИБ
Тимофей Пилога…

Лицо Росомахи по;прежнему с той странной, почти блаженной улыбкой. Они медленно тянут носилки к повозке, огибая обломки и лужи горящего топлива. Сыч и Корбут поднимают Ивана — он не дышит.

СЫЧ
Как живой…

КОРБУТ
Живей живых…
Его тоже заворачивают в плащ;палатку и несут к повозке, ступая по битому стеклу и искорёженному металлу. Ряба останавливается возле тела Литвинова, указывает на него:

РЯБА (хрипло, без эмоций)
Этого берём?

КОГАН (с холодной злобой)
Да этому я для верности ещё бы свинца в голову добавил!

Коган и Россель берутся за края плащ;палатки, укладывают на неё тело Олеси. Её рука безвольно свисает, пальцы в саже и крови. Они несут её к повозке, шаг за шагом, сквозь дым и развалины. Партизаны двигаются молча, сосредоточенно, будто выполняют тяжёлую, но необходимую работу.

На заднем плане — догорающие самолёты, чёрный дым поднимается в небо, смешиваясь с утренним рассветом.

Ветер гонит пепел, шевелит края плащ;палаток, несёт запах гари. Звуковой фон: скрип шагов по обломкам; треск пламени; тяжёлое дыхание партизан; редкий звон металла, падающего с разрушенных конструкций; далёкий, едва уловимый гул — будто эхо ушедшей битвы. Настроение: мрачная, почти ритуальная сцена эвакуации погибших и раненых. Нет торжественности — только суровая необходимость смерти.

LV. НАТ. 9 МАЯ 1945 ГОДА.НАБЕРЕЖНАЯ ЛЮДИНОВО. ДЕНЬ. ПАРЕНЬ. ДЕВУШКА.ВИКТОРИН.ПРОХОЖИЕ.

9 мая 1945 года. Набережная в Людиново утопает в золотистых отблесках. Солнце ещё высоко, окрашивая небо в тёплые тона — от бледно;оранжевого у кромки воды до насыщенного пурпурного в вышине. Изредка лёгкий ветерок шевелит листву прибрежных деревьев. По набережной неспешно прогуливается Викторин в чёрной рясе.

На массивном каменном льве, украшающем набережную, сидит девушка. Её силуэт чётко вырисовывается на фоне закатного неба - светлые волосы слегка растрепаны, в глазах — усталость.

ДЕВУШКА (недовольно)
Ну долго ещё?

Рядом, чуть в стороне, парень с деревянным планшетом-мольбертом в руках. Он сосредоточенно наносит последний штрих, всматривается в черты лица девушки, затем снова наклоняется к листу.

ПАРЕНЬ (не отрываясь от мольберта)
Ещё минутку. Хочу поймать этот свет на твоём лице.

Девушка вздыхает, поправляет прядь волос. Парень делает последний штрих, затем откладывает карандаш, улыбается. Внезапно из репродуктора на столбе раздаётся голос Левитана. Звук чёткий, торжественный.

ГОЛОС ИЗ РЕПРОДУКТОРА
8 мая 1945 года в Берлине представителями германского командования подписан Акт о безоговорочной капитуляции германских вооружённых сил. Великая Отечественная война, которую вёл советский народ против фашистских захватчиков, победоносно завершена! Германия полностью разгромлена!

На мгновение — тишина. Затем девушка спрыгивает со льва. Парень обнимает её. Прохожие останавливаются, прислушиваются, начинают переглядываться. Кто;то вскрикивает, кто;то смеётся, кто;то крестится.

ПРОХОЖИЙ 1 (громко, с облегчением)
Наконец-то!

ПРОХОЖАЯ 2 (плачет, обнимая соседку)
Дождались…

Люди начинают обниматься, смеяться, некоторые танцуют прямо на набережной. Кто;то хлопает в ладоши, кто;то выкрикивает «Ура!». Камера смещается к Викторину. Он останавливается, поднимает глаза к небу, затем медленно крестится.

ВИКТОРИН (глубокомысленно)
Слава богу…

Парень и девушка, обнявшись, смотрят на закат. Свет становится мягче, небо — глубже. Вдалеке слышны крики «Ура!», смех и музыка: кто;то уже достал гармонь и наигрывает «Мы за ценой не постоим».