Экстремальные флэшбэки любви II

Написанному верить.

Unhold is the promise
You're leavin' to die
On the gates of Eden
You can't tell no lie.
__________ Gotthard.


Глава I

Работая в наркологической клинике гл. инструктором по социальной трудо и психотерапии, я так же специализировался по мануальной терапии и акупрессуре, был дипломированным специалистом, имея связи и знакомства с элитной и богемной публикой амбициозной столицы СССР, Москвы. Актёры театра и кино, спортсмены, певцы и просто деятели искуства и ТВ, частенько появлялись в меню моей благодатной деятельности, не говоря про автосервис, торговый сектор, рестораны и бандитов. Но я частенько выпадал из обоймы многочисленных тусовок и встреч, "спускаясь на землю". Так случилось и в этот раз... В разгар очередного, больничного корпоратива, будучи слегка подшофэ, я позвонил близкому другу, который обитал на квартире у своей подружки в Текстилях, а точнее в Текстильщиках. Я не раз бывал в гостях у этой прекрасной пары, весело проводя досуг. Они звали меня к себе, желая познакомить с симпатичной и обаятельной подружкой... Я был разведён и свободен как ветер, обещав приехать к полуночи. Но в полночь я оказался не в Текстилях, а в драбадан, на двухместном диване, в кавартире у молодой врачихи-интерна одного из отделений нашей больницы. Я спал одетый, а она спала рядом и сладко посапывала. На моём Ситтизене было семь часов утра. Приподняв голову и тут же уронив на подушку, я понимал, что моё знакомство и встреча с друзьями рухнули в тартарары. Врач была молода и очень привлекательна, но я судорожно взвешивал решение остаться у неё на выходные или благополучно слинять... И я рискнул... Надев макасы, я безшумно пробрался на кухню, где обнаружил бутылку Боржоми. О, это было божественно... Заглотив поллитра грузинского эликсира, я тихо выскользнул за дверь, хотя девочка-интерн крепко спала, явно перебрав вчера, как и я... Территориально я находился на любимой мною Таганке, на улице Володарского и остановив "зеленоглазое такси", мы рванули в Текстильщики.

Глава II

В подъезде висело небольшое зеркало и я увидел свою непрезентабельную, но местами смазливую рожу. " Не всё потеряно " - подумал я и потащился на третий этаж блочной хрущёвки. Позвонив в дверь и прислонившись к косяку, я ожидал разноса от моих друзей... Дверь отворилась и я остолбенел от увиденного... Передо мной стояла женщина около двадцати пяти лет в короткой ночнушке. Её длинные и прямые, густые, каштановые волосы доставали до обворожительного абриса потрясающей задницы. На меня смотрели огромные зелёные глаза в обрамлении длинных и густых ресниц, подчёркивая аккуратный, прямой нос и чувственные губы. На ней не было ни грамма косметики.., а небольшая и упругая грудь дополняла всё это сумасшествие. Её красота была завораживающей, но какой-то не славянской и совсем не восточной. Она назвала моё имя и фамилию, сказала что замёрзла и ушла в спальню. Я стоял парализованный, как удав, проглотивший шлагбаум... Затая дыхание и приглушая перегарное амбре ( почистить зубы не было возможности ), я запихнул в рот валявшуюся на столе жвачку и вошёл в спальню. Мне разрешили прилечь рядом и поспать, пока ушедшие друзья не вернутся со свежим пивом. Я повернулся к ней спиной, но не уснул. Меня трясло, как Варавву на Голгофе, хмель улетучился, а мозг не понимал: где я, что я, и кто я. Ситуацию разбавил весёлый смех в прихожей и мои друзья ввалились с сумкой чешского пива. Увидев меня в постели, народ прибалдел, но никто не мог видеть, что творилось в моей душе. Я был влюблён, влюблён с первого взгляда, влюблён безнадёжно и безбашенно... Я чувствовал себя отвратительно и пиво не лезло мне в глотку. Незнакомка же пила кофе и молча слушала болтовню и светские новости-сплетни моих друзей. В полдень решено было ехать к другу на Таганку, но Галина - так звали девушку, сказала, что ей надо ехать домой. Я попросил её номер телефона. Она стояла в лучах заходящего солнца и ветер играл в её длинных, каштановых волосах. Я впервые в жизни чувствовал себя идиотом, не зная что сказать женщине... Поймав и оплатив Галине такси, я попросил у шефа ручку и клочёк бумаги. Она почти не улыбалась, а мимика была скромной и в пределах рамок дозволенного этикетом общения. Выдержав паузу, она протянула мне номер телефона, подарив напоследок белоснежную улыбку... Так у меня появилась, Галка.

Глава III

Я позвонил ей через три дня, промучавшись и потеряв пару килограммов веса. Через два часа мы сидели в Парке культуры и отдыха, имени Горького и пили кофе в пабе около Зелёного театра. А ещё через неделю, я сидел в её однакомнатной, чистенькой квартирке, полученной после развода с бывшим мужем-алкоголиком несколько лет назад и наслаждался её красотой, пока не спустилась ночь, расставив всё по своим местам. Наверное с помощю Ангела или Беса сошлись две разведённые души... Я потерял голову и водил её по театрам, музеям и ресторанам, рок и поп. концертам, тусовкам и многочисленным друзьям, дарил всяческие подарки, своё сердце и душу. Галка редко смеялась, хотя была со мной тепла и откровенна, как в любви, так и в общении... Она настолько была реальна в своей красоте, что ей не требовалась косметика, которой у неё практически не было, кроме подаренных мной духов и помады на всякий случай. Её любили все мои друзья и знакомые, за скромность, красоту, умение молчать и слушать. Я же, как тот павлин, распушив веером хвост, рассекал с ней по всей Москве и радовался нашему безмятежному счастью, которое в скором времени превратилось в трагедию. Галка никогда не пила при мне и со мной, я же любил выпить, но не усугублял и знал меру, радуясь её трезвому уму и отношению к жизни. Поэтому не акцентировал на этом внимание, будучи наркологом и неплохим психологом... Но на данном этапе, я видно потерял разум и проницательность... По прошествии времени я уезжал с друзьями на Дон, на рыбалку,  на целую неделю. Галка, на удивление, ехать отказалась и осталась в Москве. Я не стал настаивать. Ночь накануне моего отъезда была бессонной и мы не сомкнули глаз. Под утро я провалился в глубокий сон, а проснувшись, учуял еле уловимый запах свежего алкоголя от своей возлюбленной... И опять я не придал значения и не заметил этого странного блеска в её огромных, зелёных глазах... Я обнял, Галку и.... Она не отпускала меня крепко прижавшись и дрожа всем телом. Я нежно поцеловал её в лоб и успокоил, в который раз не обратив внимание на некоторые странности в её поведении...

Глава IV

Неделя на Дону была шедевральной и насладившись рыбалкой, отменной ухой и наловив кучу рыбы, мы засобирались в Москву. Я вёз Галке сушенные травы, донник и шалфей, сомовий балык и вяленную чехонь. Настроение зашкаливало в предвкушении скорой встречи и накатив местного суперсамогона - завалился спать. Я сильно тосковал по ней и неожиданно.., почувствовал, что между нами есть какая-то недосказаннось, какая-то маленькая трещинка-обман, которая постепенно превращалась в бездонную пропасть, и в мою душу закралось предчувствие неотвратимой беды... Всю дорогу до Москвы, я молчал.., и приехал к маме, а не к ней, выложил подарки, рыбу и травы. Я принял душ, переоделся и поехал к Галке без звонка. У меня были ключи от квартиры и я вошел в дом... В нос ударил кисловатый запах дешевого портвейна. Я открыл окно и закурил. Кинув взгляд под кухонный стол, я увидел пустые бутылки из-под вина и одинокий фужер на столе. Моя пепельница была чистой и я понял, что мужиков в доме не было. Галка пила одна... Она была зависима... Видимо бывший ублюдок-алкоголик, "заразил" её этой страшной, особенно для женщин, болезнью... Будучи в ремиссии и найдя во мне своего ангела хранителя, в которого верила и любила - но предала, а я не смог её уберечь... В прихожей раздался звон ключей и Галка застыла в проёме двери с двумя бутылками портвейна... Её зелёные глаза были слегка подведены, а губы обрамлял лёгкий контур подаренной мною помады... Даже алкоголь не мог убить её красоту, но это был лишь вопрос времени. Она стояла и молча плакала... Из её огромных глаз лились огромные слёзы... Наступила страшная и зловещая тишина... Я понимал, что это был её единственный обман по отношению ко мне, но ничего поправить уже не мог. Галка пропила свой последний шанс подаренный судьбой, а я был бессилен ей помочь... Медленно поднявшись и положив ключи в пепельницу, я навсегда покинул ставших мне такими родными и близкими - маленькую квартирку и живущего в ней... человека...

Эпилог

Лифт спускался целую вечность и я задыхался в этом железном саркофаге. Мне хотелось кричать, выть, биться головой об эти грёбанные, створчатые дверцы... Я осознавал, на сколько она смогла изменить меня: бесшабашного, успешного и независимого жизнелюбца и ловеласа, который тонул в грязном омуте мутной реки, под названием - судьба. Забежав в небольшой парк рядом с её домом, я сел на лавку, ком в горле взорвался и я заплакал... Плакал навзрыд, как ребёнок, не стесняясь редких прохожих, которые смотрели на модно одетого, хиппового чувака, в голос воющего на обшарпанной лавочке. Я был на грани, и слава богу, что никто не подошёл ко мне в эти минуты... Люди видимо понимали и не подходили... Слёзы иссякли и я плакал беззвучно. Мне хотелось вернуться, обнять её, выбросить злополучное пойло и отвезти Галку в клинику... Но она избрала иную дорогу - предав и поправ. Алкоголь победил. Это был её выбор... Темнело... Медленно поднявшись, я поплёлся в соседний магазин. Купив бутылку дорогого коньяка, я вернулся на ту же лавочку, где сидели какие-то гопники, распивая мерзкий суррогат. Не знаю, что было написано у меня на лице, но они тихо встали и ушли не сказав ни слова. Я пил из горлышка, медленно и без закуски, не чувствуя ни вкуса, ни запаха благородного, армянского "кввк"... Я.., хоронил Галку...

Фото - Шедеврум