Вам там будет хорошо

 «В ЭТОМ МИРЕ МОЖНО НАЙТИ ВСЁ ПОВТОРНО, КРОМЕ РОДИТЕЛЕЙ»
ФРИДРИХ НИЦШЕ

Мария Григорьевна бесцельно ходила из комнаты в комнату, стараясь зацепиться взглядом за самое главное, но не могла найти это «самое главное». Всё в этом доме было для неё главным. Шутка ли, шестьдесят лет прожили они здесь с Иваном Тимофеевичем! С Ванечкой! В любви и согласии! Своими руками строили этот дом и вошли в него уже с годовалой дочуркой на руках. После войны жизнь налаживалась; став взрослым парнем, её Ванечка трудился в Артели «Красный ломщик». Артельщики заготавливали пиленый блок, вырезая его из горной скалы. Работа тяжёлая, требующая больших сил и здоровья. Вскоре он встретил её, Марию, чернобровую кареглазую красавицу с длинной косой и точёной фигуркой. Когда молодые поженились, колхоз выделил молодой семье земельный участок. Они решили строить дом. В то время дома строили, что называется, гуртом. Помогать приходили всем селом. Работали с энтузиазмом, с песнями и шутками. Обедали все вместе за большим столом, под виноградной беседкой. Дом вырос за один сезон. Сколько было радости! Подумать только, своё жильё, свой уголок. Разве могли они мечтать о своём доме, рождённые перед самой войной и ещё детьми пережившие немецкую оккупацию? Такое не забывается. Шли годы, родились в семье ещё две дочери и сын. Жили трудно, но дружно, в любви и заботе. Работали, содержали своё хозяйство и огород. Мария и на колхозных полях успевала подрабатывать. Дети росли, взрослели и создавали свои семьи. Родители каждому справили пышную свадьбу, каждому помогли обзавестись собственным жильём. Много было в их жизни счастливых моментов. Но и горе не обошло их стороной. Схоронили они единственного сына и одну из дочерей. Один Бог знает, как разрываются сердца родителей, потерявших своих детей. И не пережили бы они наверное такую беду, если бы не оставшиеся две дочери и внуки. На сегодня у них восемь внуков и двенадцать правнуков. Как же так получилось, что они приняли такое решение? – в который раз задавала себе этот вопрос Мария Григорьевна. Был бы жив сынок, не дал бы он нас в обиду, успокаивала она себя.

Воспоминания не давали покоя. Она то садилась, то опять вставала и ходила из угла в угол, пытаясь сосредоточиться и смириться с решением детей. Женщина, проходя мимо зеркала, невольно остановилась. Неожиданно отшатнулась, увидев своё отражение. На неё смотрела глубокая старушка с потухшими глазами и выбившимися из косынки прядями волос. Ещё недавно свежее овальное лицо осунулось, постарело и пугало своим видом. Тут же сказала себе – чему удивляться, сколько ночей не сплю, давление мучает. Да и возраст уже не малый, восемьдесят пять исполнилось недавно. А Ванечке уже восемьдесят восемь. Слава Богу, подумала, на своих ногах ходим. Подошла к окну, отодвинула занавеску и увидела мужа. Иван Тимофеевич, держа в руках большую лопату, чистил от снега дорожку. Она смотрела на ещё более состарившегося и измождённого мужа. Как же он изменился за этот месяц! Похудел, движения медленные, неторопливые. Такое ощущение, что век бы чистил он эту дорожку, лишь бы не уезжать из родного дома. Как она его понимает! В глазах потемнело, и горячие, горькие слёзы потоком полились по измученному бессонницей лицу. Плечи затряслись, из груди вырвались глухие рыдания. Беспомощно опустилась на стоящую у окна скамейку и закрыла лицо руками. Долго сидела, покачиваясь из стороны в сторону, как будто отрицала то, что уже невозможно было отрицать. Содрогалась от мысли, что вот-вот за ними подъедет машина, и дочери увезут их в дом престарелых. Взгляд упал на стоящие посреди комнаты чемоданы со всеми необходимыми вещами. Всё было готово к отъезду. И только сердце билось как сумасшедшее, пытаясь выскочить из груди. Ровно в десять утра к дому подъехала машина. Дочери направились навстречу отцу. – Папа, ты чем занимаешься, давай собирайся, пора ехать, – укорила старшенькая. – Давай, давай, пошли в дом, переоденешься. А мамка то готова? – Это уже младшая позаботилась. Мария отошла от окна и, сев на диван, взяла с тумбочки таблетку и стакан воды. Руки не слушались, её трясло. Из открытой двери дохнуло морозом. Вошел Иван Тимофеевич, за ним дочери.

– Мама, а вы с отцом, почему до сих пор не одеты? Надо поторопиться, дорога обледенелая, добираться будем дольше. Мария Григорьевна заплакала. – Ну что вы за люди такие, не понимаете, что вам там будет лучше! – старшая дочь начинала нервничать. – Они не понимают, что там очень хорошо! – ободряющим тоном вставила младшая дочь. – Да поймите же, наконец, мы работаем! И дети наши работают! Живём за сто километров, нет у нас возможности за вами смотреть. Вы ведь уже старые. А вдруг сляжете? Кто будет за вами ухаживать? Сейчас сиделка дорого стоит, даже ваших больших пенсий не хватит. А там специалисты, уход, такие же пенсионеры, как вы, скучно не будет. Пенсии ваши мы уже перевели, осталось только собраться и ехать. Женщины поднесли родителям одежду и помогли одеться. Родители молча вышли из дома во двор. Обвели взглядом дом и постройки и направились в сад. – Куда же вы? Ехать надо… – раздражённо крикнула вслед старшая дочь. Мария утирала слёзы, наблюдая, как муж подходит то к одному, то к другому дереву. Прощается, подумала она, ведь всё здесь выращено его руками. И эта старая поздняя груша, и яблоня, и орехи, и кусты малины и клубники. Всё для детей и внуков! – Пойдём, Ванечка, пора уже, – сказала так тихо, как будто ветерок сорвал с крыши ком снега и рассыпал по обледенелой земле. Иван Тимофеевич обнял жену, и они, не сдерживаясь больше, зарыдали в один голос. Младшая дочь вела машину, старшая сидела рядом с ней, родители на заднем сидении тоже молчали. Впереди была долгая дорога. Мария, оторвавшись от своих тяжёлых мыслей, повернулась в сторону мужа. Он сидел неподвижно, с закрытыми глазами, прислонившись к окну машины. – Пусть поспит, хоть во сне не будет думать о плохом, – подумала Мария Григорьевна и стала смотреть за окно. Перед глазами мелькали заснеженные поля, обледеневшие деревья и встречные машины. Вот так и в моей душе сейчас: холод и лёд, и они уже никогда не растают. Она ничего не слышала, только чувствовала,
 как пульсирует кровь в висках и болит сердце.

Опять нахлынули воспоминания. Они с мужем идут по опушке леса, это их любимые места. На таких полянах растёт много ежевики. Всегда собирали её для внуков, пока были силы и здоровье. Любили они собирать лесные орехи и кизил. А потом она, бабушка, варила вкусное варенье и повидло. Какие пироги получались из них! Как же любили внучата её пироги! Всё, что соберут, они с дедом раздавали детям и внукам. Собирались все вместе за чаем, отмечали дни рождения. Им казалось, что жизнь бьёт ключом. А теперь всего этого не будет!!! Рядом с нами будут чужие люди! Не будет родного дома, сада и семейного очага. Значит, больше не будет счастья в жизни!?? Что мы делали не так? Разве мало любили, помогали? Растили в трудностях, жалели, брали все тяготы жизни на себя... Что не так? Почему это случилось с нами? Нет ответа... Дочери обещают навещать, клянутся, что не бросят. Не понимаю! Нет, не понимаю! Зачем нам такая жизнь? Уж лучше умереть сразу. От этой мысли вздрогнула и закрыла глаза. ... Господи! Прости нас, грешных, и помилуй! Защити наших детей, надели их любовью и мудростью! Помоги им, Господи, стать на путь истинный! Во имя Отца и Сына и Святого Духа. Аминь. Перед глазами возник сын, он улыбался ей и ободряюще подмигивал. В его синих глазах она увидела поддержку и любовь. Она хотела обнять его, но он вдруг превратился в сестру, её рано ушедшую дочь. Дочь так же смотрела на неё с любовью и поддержкой. Видение исчезло. Мария Григорьевна открыла глаза. Дочери весело болтали, шутили и слушали негромкую музыку. Внезапно женщину охватила тревога: что же муж так долго спит? Дотронулась рукой до его плеча, пытаясь расшевелить спящего. Наклонилась к нему ближе и дотронулась рукой до лица. Оно было холодным. Цепкий ужас охватил женщину. Сильная боль сдавила грудь, дыхание перехватило так, что не вздохнуть. Лицо перекосило страхом смерти и ужаса. Хотела кричать, но из открытого рта не вышло ни единого звука. Глаза расширились и замерли навечно.

 Тихая, приятная музыка играла в салоне машины. Две сестры утомились в дороге и молчали, думая каждая о своём. Перед их взором показался знакомый пансионат, куда женщины привезли своих родителей доживать свой уже и так недолгий век. Машина остановилась у ворот. Старшая сестра весело обратилась к родителям: – Хватит спать, приехали! Вам здесь будет хорошо! Когда её взгляд дошел до матери, речь оборвалась. Мать смотрела на неё зеркально мёртвыми глазами, полными ужаса и безысходности.