Поцелуй Калипсо

Странные разговоры странных людей

в странном месте о странных вещах.



-  Отчего же, дорогой мой, не отведаете Вы рыбки фаршированной? Уверяю Вас: этот хек приготовлен изумительно ! А уж соус с овощами, что внутри него, просто объеденье !

Этот голос, вкрадчивый и бархатистый, как-будто звучал где-то рядом. Хотя я один сидел за столиком в ресторане и до ближайших посетителей было метров десять.Кстати, о них: тот, что говорил, сидел ко мне лицом. У него были запущенные бакенбарды, длинные чёрные волосы с проседью, спускавшиеся до плечей, а на лбу и макушке зияла лысина. Мужчина был в очках с громоздкой, старомодной оправой, контрастирующей с тоненькими усиками и подобием бородки. Одет он был в красный кожаный пиджак, бывший, наверняка, когда-то в моде . Сорочка с широким воротником создавала ему образ не то стиляги, не то хиппи. В общем, я для себя назвал его: "странный человек номер один". Его собеседника я назвал  соответственно: "странный человек номер два". Он также носил пиджак, но суконный, шоколадного цвета, из под которого выглядывала белая водолазка.

- Я Вам, Вам говорю, молодой человек ! - "Номер один" смотрел прямо на меня.

Мне не приходилось прислушиваться, а ему повышать голос. Я будто сидел с ними за одним столом. "Надо посмотреть меню, что ли, а то всё это выглядит..." - не успел я додумать мысль.

- Конечно, это выглядит глупо ! - опять этот бархатистый голос прямо в моём ухе, - Зачем Вам меню? Я же сказал: закажите хека !

"Номер один" улыбался, а "номер два" хихикнул, как маленькая девочка, прикрыв рот ладонью, и пробасил с хрипотцой:

- Приезжий, по всему видать...

- Не ёрничай ! - "Номер один" сделал строгий вид, а затем взглянул на меня, - Пусть человек поест с дороги, да выпьет белого винца. Сухенькое, я думаю, подойдёт. И к рыбе, и к духоте. Здесь, знаете ли, топят исправно. Не зря этот ресторан меж собой все называют: "Жаркий полдник".

"Номер два" опять хихикнул и повернул голову в мою сторону. Я успел рассмотреть маленькие злые глазёнки, огромный нос с горбинкой и "заячью губу". Цвет волос при местном освещении напоминал краску "хна".

Я повернул голову в сторону, разыскивая глазами официанта, и уже хотел было поднять руку, чтобы позвать его, но он неожиданно возник прямо передо мной. Я сделал заказ.

- Прекрасный выбор ! Хек действительно хорош ! - улыбнулся мне официант и удалился.

"Они тут, что сговорились все?" - подумал я и посмотрел на "номера один".

- Так на чём мы, собственно, остановились? - спросил он у "номера два".

- Ты начал рассказывать про новую постановку режиссёра нашего Баранова... - прохрипел тот.

- Ах, да ! Так вот, господин Баранов собрался выставить на показ своё вИдение мифологии и конкретно: странствий Одиссея...

- Ох, уж мне эти вИдения ! - кашлянув в кулак, пробубнил "номер два, - Я вот помню один провинциальный театр решил поставить трагедию о Юлии Цезаре. Там тоже режиссёр был ба - альшой переосмыслитель. Перейду сразу к финалу. Представьте себе сцену, на которую выходит мужчина в тапочках, замотанный в обычную простыню, поворачивается лицом к залу и громко произносит: "Я - Брут!" " Затем выходит второй, тоже в тапочках и простыне, и произносит, делая уже  ударение на первом слове: "Я ! Брут!" И тут выходит третий, в аналогичном облачении, задирает вверх голову, бьёт себя кулаком в грудь и заявляет: " И я - Брут !" Тогда оба первых поворачиваются к нему, вытягивают вперед свои правые руки с  указательными пальцами и в унисон спрашивают: "И ты, Брут? !" После этого занавес.

- А где же был Цезарь? - сквозь смех спросил "номер один".

- Думаю, остался в бане, откуда они все и пришли, - опять хихикнув, ответил "номер два".

- В чём же тогда трагедия? Что скажете? - "номер один" смотрел прямо на меня, и я понял, что вопрос этот ко мне.

- На мой взгляд, трагедии вообще нет. Цезарь жив - здоров, Брутов, и вовсе, бруд - бруди...

- Вот-вот, - подхватил "номер один", - Но позвольте я вернусь к нашему, как говорится, Баранову. Ему удалось превратить эпическую поэму в бытовуху. У Гомера, полагаю, глаза не то чтобы выросли, а вдобавок вылезли бы на лоб...

- Я ещё понимаю, - включился "номер два", - когда из обычной житейской истории создают величайший роман. К примеру, взять "Анну Каренину". Старый муж, молодой любовник, который в итоге предаёт женщину. И всё кончается банальным суицидом, правда довольно редким для того времени способом. Но как это всё гениально описано: образы, переживания, чувства...

- Вот именно ! -"Номер один" не на шутку возбудился и даже покраснел лицом, - А у Баранова в его "Олегсее", как он назвал свою пьесу, говоря по-простому: три бабы хотят одного мужика. Уж, извините за некоторую вульгарность ! И в эту свою борьбу за счастье подключают все ресурсы: мифических чудовищ, свои чары, колдовство и даже Богов ! Освежи мой бокал с коньяком, а то я что-то разволновался.

"Номер два" в момент создал на столе какую-то суету. "Странные люди" взяли в руки бокалы и обратили свои взоры ко мне. Я тоже поднял свой фужер с вином. Отпив немного золотистого напитка, "номер один" продолжил:

- С вашего позволения, повествую дальше. Итак, три женщины, прекрасные и могущественные, наделённые в разной мере качествами, ценимыми  мужчинами: Пенелопа, в первую очередь, - верная жена, Кирка - жрица любви и колдунья, Калипсо, и вовсе, - Богиня. Ну, и в этот, так сказать, треугольник попадает бедолага Одиссей. Вообще, повествование Гомера напоминает мне сказку про Колобка для взрослых с привкусом морской романтики и приключений. В том смысле, что, покидая каждый из многочисленных островов, на которые его заносила судьба, он мог бы напевать песенку: "Я от чудища ушёл, я от девушки ушёл..." Ну, и далее по списку. А женщинам, пытавшимся удержать Одиссея подле себя, было невдомёк, что всё, что ему было нужно это: поднятые паруса, ветер странствий, победа над стихией и преодоление посланных свыше испытаний...

- А Баранов-то наш, чем решил удивить достопочтенную публику? - прохрипел "номер два".

- Я как раз собирался перейти к этой теме, - спокойно продолжил "номер один",- Представьте себе современную многоэтажку, в которую переезжает главный герой с женой и маленьким сыном. Занесли вещи, грузчиков проводили и, перед тем, как разбираться со скарбом своим, решили пообедать. Герой наш, Олег, соответственно названию пьесы, отправился искать ближайший магазин. Походил, побродил, что-то купил, подошёл к подъезду, а там дворник на лавочке сидит. Олег поздоровался,  достал водки бутылку , мол, за знакомство. Дворник не отказался. А в процессе распития поведал, что оба лифта в подъезде "единомоментно сломались", и когда их починят неизвестно. Однако, под парами солидарности отправился вместе с Олегом, помогая тому с сумками.И путь их лежал на самый верх. Неожиданно, на одном из этажей они встретили девушку красивую, в халатике коротком, с ножками стройными. Видимо, мусор выносила. "Здравствуй, Кира !" - сказал дворник, как-то торжественно, хотя и пьяным голосом,- это Олег, ваш новый сосед, на шестнадцатый переехал. А тут, представляешь, лифты оба сломались..." "Очень приятно познакомиться !" -  Кира внимательно, будто оценивающе, осмотрела Олега и про себя, видимо, подумала, судя по её улыбке, что мужчина очень даже интересный. Да ещё и с сумками, хозяйственный значит,- "Зайдите ко мне, передохните немного !" Отказать было неудобно, да ещё такой красавице, и вошли они в квартиру. Дворника в тепле развезло, и он попытался со словами: "Ох, Кирка - баловница!" схватить девушку за оголённое бедро. Та в миг сделала грозный вид, чихнула, плюнула три раза в сторону и превратила дворника в большого рыжего кота под цвет его бороде. Потом достала из кармана халатика пузырёк и дала тому понюхать. После чего кот, бывший дворник, расплылся на коврике. "Валерьянка" - объяснила она Олегу, слегка улыбнувшись, - "Пусть поспит пока. А потом я решу, что с ним делать". "Может, Вы простите его, уважаемая Кира?" - с дрожью в голосе пролепетал Олег. "Может, и прощу ! От тебя будет зависеть. Оставайся у меня до утра и, если я останусь довольна, превращу его обратно в Кузьмича, а коли нет, навеки он Кузей останется. Я из него талисман потом сделаю". При другом раскладе, Олег, как человек женатый, конечно же отказался бы, но бросить бедного Кузьмича, с нерадужными для того перспективами, он не смог. Умолчим о том, что дальше происходило в Кириной квартире. Одно можно сказать точно: она осталась довольна. И по утру Олег и Кузьмич продолжили свой путь. А у нас  антракт - коньяк с бутербродами !

"Номер один" указал "номеру два"  на пустой бокал. Тот молниеносно отреагировал. Опять оба повернули головы в мою сторону. Я снова ответил им своим  "кубком" и кивком головы.

- Ну-с, продолжим, - сказал "номер один", закусив коньяк ломтиком лимона, - Лифты так и висели без движения в своих шахтах. Поэтому герои наши пошли по лестнице. На одном из этажей Олег предложил передохнуть. Внезапно, одна из дверей открылась, и в её проёме возникла молодая, светловолосая  женщина необыкновенной красоты. На ней была обтягивающая тело маечка и скульптурно оттачивающие нижнюю часть фигуры трико. "Здравствуй, Кузьмич !" - промолвила она,- "Не видал ли ты где-нибудь курьера моего, мальчишку тёмненького, худенького ?" " Нет, не видел," - пробубнил Кузьмич,- "Да и когда бы, мы только из плена, можно сказать..." "Догадываюсь",- прервала женщина дворника,- "Ох, Кира, ой, баловница !" "Вот-вот, после этих слов нас и взяли тёпленькими",- Кузьмич повернул голову в мою сторону,- "Если бы не товарищ мой, не знаю, чем бы всё закончилось. Кстати, это Олег, ваш новый сосед по подъезду." Очень приятно !" - ласковым голосом промолвила она,- "А я - Галина. Может, по рюмочке за знакомство, у меня и закуска шикарная. У Киры то, небось, одни смузи в холодильнике?" "Не знаю. До холодильника я там не дошёл",- смущённо ответил Олег,- "Ну, если только по рюмочке, то можно". "Я ненадолго,"- вписался в разговор Кузьмич,- "Меня и так начальство потеряло уже. Если бы не ценность моего кадра, уволили бы к чёртовой бабушке !" Они прошли в квартиру и уселись за столом, который тут же Галина заставила, без преувеличения сказать, яствами и посредине украсила запотевшей бутылкой дорогой водки. Кузьмич, как и говорил, "махнул", закусил и ушёл по своим служебным надобностям. Олег же остался. Он выпивал, ел, спал. Деликатесы, элитный алкоголь и прекрасная, заботливая и нежная Галина ввели его в некое подобие транса, из которого, к чести Олега сказать, он пытался периодически вырваться и дойти всё же до любимой жены, но с каждой попыткой делал это всё слабее и слабее. Пока однажды утром не заиграл мелодичный дверной звонок. Галина открыла дверь. На пороге стоял местный участковый. "Старший лейтенант Гермесов !"- произнёс он, взяв под  козырёк. Потом взглянув поверх плеча женщины и, видимо убедившись, что рядом с ними никого нет, продолжил уже с улыбкой - "Привет, Галя ! Короче, Зевсов из отпуска вернулся, меня на ковёр вызвал и сказал, что в вашем подъезде у одной женщины муж пропал. Они только переехали. Все опера на ушах стоят. Но я то сразу смекнул, что надо к тебе зайти. В общем, ты его домой отправь, тем более, что начальник к тебе попозже сам зайдёт. Это уж, как пить дать !" Галина кивнула и, закрыв дверь пошла собирать Олега. Дала ему с собой разных вкусностей и бутылку коньяка, взамен его пакетов из магазина. "Иди к жене, дорогой, она тебя потеряла. Не мудрено, неделю здесь гостил," - сказала она и поцеловала его в щёку у порога. Олег всё-таки дошёл до своей квартиры, рядом с которой обнаружил пьяную компанию из трёх мужчин. Он спросил, что они здесь делают. А те наперебой объяснили ему, что пришли к Полине женить на ней Толяна. Олег объяснил, что у Полины есть муж, то есть он сам, и вежливо попросил мужчин удалиться. Но те начали кричать, мол, муж от Полины сбежал и они сами ходили искать его по всему району. Олег завёлся, поставил на пол свою поклажу и надавал всем троим тумаков, а затем по очереди столкнул их вниз по лестнице. После этого он позвонил в дверь и, когда Полина открыла, быстро вошёл внутрь. Не успели муж с женой обняться, поцеловаться и приступить к объяснениям, раздался звонок в дверь. Олег открыл и увидел лицо запыхавшегося Кузьмича. Тот сразу выпалил, что те трое, которых поколотил Олег, пошли в полицию и собираются писать заявление. Так, мол, они ему сказали. Поэтому, по мнению дворника, Олегу лучше пока где - нибудь переждать, а он, в свою очередь, разузнает всё у участкового и спросит, как бы этот конфликт безболезненно для всех замять. Спустя какое-то время всё действительно уладилось, и Олег вернулся к жене и сыну. В общем, финал получился позитивным, в отличие от поэмы Гомера.

- Мне всегда одно непонятно, - пробурчал "номер два",- Неужели авторы не могут придумать свою, какую-нибудь новую историю. Зачем постоянно классиков теребить, переосмысливать давно всем понятное, гениальное и, стало быть, прекрасное ? Вы, вот, как считаете ?

"Номер два" одновременно с вопросом повернул голову в мою сторону. Я улыбнулся краем рта и ответил:

- Это не у меня надо спрашивать, а у авторов. От себя добавлю, что мода эта не нова. Кому-то, ведь, всегда так и хочется мазануть соплями по картине, скажем, Рембрандта или подрисовать усы, к примеру, Венере Милосской, приобщившись таким образом к великим шедеврам и оставив свой, так сказать, след в Мировой Культуре...

Тут я прервался, так как увидел вошедшую в зал молодую  женщину в длинном вечернем платье чёрно-белой расцветки. Она двигалась в нашем направлении. Низ её платья то убегал за ногу, то оказывался впереди, словно маленькая собачка крутилась возле её туфлей на высоких шпильках.Белокурые волосы были распущены, но не хаотично. Было очевидно, что над ними работал хороший стилист. Глаза её были широко раскрыты и, судя по всему, это было их нормальное состояние. Цвет их, в зависимости от направления света, постоянно менялся, переливаясь от ярко-голубого до бледно-серого. Я сидел, будто заворожённый, и не мог отвести от неё своего взгляда.

Между тем, она подошла к "странным людям", которые в раз подпрыгнули со своих стульев. "Номер один" поцеловал её руку и пожелал доброго вечера, "номер два" поприветствовал даму кивком головы.

- Здравствуйте, здравствуйте, мои дорогие критики ! -произнесла она. Её голос заворожил меня ещё больше. Звучал он, как красивая, почти божественная, музыка,- Что, всё сплетничаете, косточки моете ? Кому, если не секрет ? Хотя догадываюсь, видела кого-то из вас на прогоне нашей будущей премьеры...

- Был грешок, поприсутствовал, теперь с коллегой впечатлениями делюсь. Извольте присоединиться к нам ! - "Номер один" ловко обошёл вокруг женщины, отодвинул стул и помог ей сесть, - Может, отужинаете ? Хек сегодня замечательно приготовлен !

"Дался им этот хек. Ну да, приготовлен неплохо, но, по-моему, хек как хек",- подумал я. И тут же дама повернула свою прекрасную головку в мою сторону, будто услышав мою мысль, и с нескрываемым любопытством посмотрела на меня.

- Ах, да ! Наш собеседник, интеллигентный молодой человек. Приезжий, и, соответственно, о нашем городе знает мало, - прошептал "номер один", наклонив  голову к уху женщины. При этом, я всё слышал так, будто он говорил в моё ухо.

- Простите, ради бога ! Я совсем немного передохну, а после буду рада с Вами пообщаться...

- Ничего, ничего. Отдыхайте ! - ответил я, подумав: "Пока я ем, я глух и нем!" - и вернулся к хвалёному всеми хеку. Краем взгляда я всё же уловил её едва заметную улыбку, похоже по поводу моей мысли.

"Номер один" предложил даме коньяк "для аппетита". Та благосклонно кивнула. Они выпили, опять же не забыв про меня, Я ответил, как и до этого. "Номер два", несколько раз кашлянув в сторону, сказал торжественно:

- Бесконечно рады Вас видеть, нашу звезду, спустившуюся к нам, чернильным червям! Горим безумной страстью услышать Ваше мнение о новом замысле уважаемого нашего Баранова. Скажите, как Вам Улиссов в роли Олега ?

- О ! Он , как всегда, неистов в своих чувствах. Однако, мне показалось, что ему больше всего понравилась сцена с Цырцеевой. Было очевидно, не смотря на его высокий профессионализм, что там больше было личного и с постановкой ничего общего не имеющего...

- Ого ! Служебный роман ?! - оживился "номер один",- с одной стороны, оно и понятно. Ведь Кира, как и Кирка у Гомера, -  жрица любви ! А Цырцеева - девушка невероятно привлекательная, и очень даже умеет, что называется, сыграть разврат. Но только не помешает ли это осуществить замысел великого нашего Баранова ?

- М-м-м... - дама загадочно подняла глаза вверх,- Я, конечно, попросила Улиссова держать себя в руках ради искусства, но он лишь прошипел в ответ: "Ревнуеш-шь?"

"Номер два" захихикал. Я тоже невольно улыбнулся, представив эту сцену, хотя никогда в глаза не видел этого Улиссова. Я, почему-то, вообразил его этаким престарелым красавцем с пышной седой шевелюрой и блестящей керамической улыбкой.

- Однако, забавно,- промолвил "номер один",- как фамилии актёров переплетаются с именами героев поэмы Гомера. На мой взгляд, тут попахивает неким символизмом...

- Но у меня-то какие параллели ? - изобразив удивление, произнесла женщина.

- Не скажите, не скажите,- ответил "номер один",- Если Ваши инициалы "К" и "А" поставить перед Вашей фамилией, очень даже символично получается, госпожа Липская !

- Ах, Вы несносны с Вашими буквоедством и скурпулёзностью ! До всякого дна умеете докопаться и вывернуть это дно наружу! Простите за резкость, это лишь от избытка чувств...

- И Вы простите меня ! Как говорится, язык мой - враг мой, но он доселе исправно кормил меня, и ничего тут не поделать.

- Оставим эту тему. Хотя Вы правы. Я вспомнила, как Баранов прибежал весь в поту, запыхавшийся, кинул на стол рукопись и воскликнул: "Эврика ! Нашёл ! Такой клад у нас под ногами лежал всё это время... Липская, Улиссов, Цырцеева..." Труппа смотрела на него и совместно недоумевала. А он, меж тем, высокопарно объявил: " Мы ставим "Одиссею" Гомера ! Да-да ! Вы не ослышались!  Конечно, мы адаптируем её к современности и, если всё сделаем правильно... А мы сде-ла-ем !... Областной конкурс у нас в кармане ! А там, глядишь, и в столицы махнём на гастроли... А?! Какого вам?!"

"Номер один" рассмеялся и после сказал, не скрывая восторга:

- Вы воистину великая актриса! Как же Вы сейчас изумительно сыграли Баранова!  Блестяще! Браво!

Оба "странных человека" изобразили аплодисменты. Дама улыбнулась и слегка кивнула своей восхитительной головкой.

- Буду счастлив присутствовать на премьере. Через неделю, если не ошибаюсь, - добавил "номер один"

- Мы ещё и на генеральную зайдём, уж не сомневайтесь! - подхватил "номер два".

Возле их стола возник официант и принёс маленькую папку. "Номер один"  раскрыл её, потом залез во внутренний карман пиджака и извлёк оттуда внушительных размеров портмоне. Вынув деньги и вложив их в папку, он улыбнулся женщине и сказал:

- Покорнейше прошу нас извинить! Нас ждут собратья по перу, журналисты нашей замечательной и единственной в городе газеты. Поедем знакомиться с новым главным редактором. Сами понимаете, такое пропустить нам никак нельзя!

После этих слов "странные люди" встали, поклонились даме, кивнули мне и направились к выходу. Проводив их взглядом, женщина посмотрела на меня и тихо сказала:

- Ну, вот. Как всегда бросили меня посреди ужина. Скажите, Вы не будете против, если я пересяду к Вам за стол, или Вы тоже куда-то спешите?

- Нет-нет,- растерянно ответил я,- То есть, да! Конечно, присаживайтесь! Буду очень рад!

Она элегантно и с лёгкостью поднялась со стула. Я залюбовался её движениями и походкой на столько, что не успел сообразить по-джентльменски встать и помочь ей сесть за стол. Правда, в последний момент мне удалось это сделать, пусть и получилось как-то суетливо.

- Какими же ветрами Вас к нам занесло, попутными или сбились с курса? - начала она разговор, улыбаясь и глазами, и губами.

- С филиалом в этом городе детали на месте надо было уточнить. Командировка, одним словом.

- А что это Вы, до моего прихода, обсуждали с теми двумя господами? Они о Вас очень хорошего мнения, а это для них, на сколько я их знаю, нехарактерно.

- О пьесе говорили, с Вашим, как я понял, участием, да хека мне всё нахваливали...

- Сегодня в ресторане рыбный день. Мой любимый, кстати. Надо же, когда-то он был придуман нашим правительством и введён повсеместно в обязательном порядке, в связи с дефицитом мяса. Однако, традиция у нас здесь прижилась, и до сих пор повара ей следуют. А Вы в отеле "Е" остановились, что здесь наверху?

- Да. А как Вы догадались? Мне просто обычно в командировках квартиру корпоративную выделяли...

- У Вас ключ от комнаты на столе лежит,- рассмеявшись, ответила она,- Номер 808. Забавно, да ? В гостинице  два этажа всего.

- Действительно. Мне тоже сначала это странным показалось. Я у портье спросил, почему так. Она сказала, что хозяин любит цифры "8" и "4". Его дед из Китая. Над нами "четвёрки", а над ними "восьмёрки". И ещё, первый раз в жизни вижу, чтобы в трёхэтажном доме был лифт. А, кстати, почему отель "Е" называется?

- Раньше он "Нева" назывался. Не знаю почему. Мы от Петербургов далеко, даже направление не то. Буквы над входом развалились от времени. Осталась только "Е". Хозяин, когда здание выкупил, доделал только надпись "Отель", где раньше "Гостиница" была.

- И то верно,- усмехнулся я,- Чего уши-то над названием ломать?!

- Давайте лучше выпьем. У меня тут ещё коньяк в бокале остался. Вы тоже, я вижу, с вином не спешили...

- На брудершафт ? - пошутил я.

- Отчего бы и нет...- загадочно улыбнулась она, пододвинувшись вместе со стулом поближе ко мне,- За что выпьем?

- За знакомство, я думаю, необычайно приятное, и я бы даже сказал: волшебное!  Вас как зовут ?

- Зовите меня Калипсо,- вполголоса ответила она.

- Хорошо, Калипсо. Ну, а меня тогда, в свете сегодняшних бесед, называйте...

Она не дала мне договорить, нежно притянув мою голову за затылок к своим губам, и ласково прошептала в ухо:

- А тебя я буду звать: милый!

От этого "милый" будто "табун" неизвестных науке насекомых пронёсся по моему спинному мозгу сперва вверх до самого черепа, а потом вниз до тазовой кости, и растворился где-то там, заметно участив мой пульс. И ещё этот стремительный переход на "ты", такой резкий и, в то же время. такой естественный. Я, безусловно, просто обязан был поддержать её порыв, а, с другой стороны, как школьник, боялся сделать или сказать что-то не так. Следующий ход был за мной, но я решил его пропустить, оставив ей инициативу.

Мы, между тем, отпили по глотку.Она снова  приблизила к моему лицу свои губы, внимательно, при этом, глядя в мои глаза. Я еле сдержался, чтобы не обнять её плечи и не впиться своими губами в этот прекрасный ротик, выплеснув из себя весь жар желания, клокотавший во всём моём теле. Я лишь едва коснулся её уст и отодвинул голову, не отводя взгляда от её откровенных и чарующих глаз.

- А Вам можно доверять,- задумчиво сказала "Калипсо",- Ресторан скоро закрывается, а мне не хочется вот так с Вами расставаться. Гордость не позволяет мне напраши...

- Не стоит! - я прервал её объяснения. Нить натянулась и, чтобы она не порвалась, настал момент брать ситуацию под свой контроль,- Имею честь пригласить Вас, хотя после брудершафта уже тебя, продолжить этот замечательный вечер в номере "808" отеля "Е". Буду несказанно счастлив, если ты согласишься !

- Предложение принято, хотя для меня это нехарактерно. Мне с тобой почему-то очень легко, как-будто я сама с собой. Не надо себя контролировать и переживать, правильно ли я делаю или как это выглядит со стороны... А потом, номер твоей комнаты, это будто какой-то знак. "Восьмёрка" самая идеальная фигура. Представь, что одна из них - человек, а другая - его отражение в зеркале, "ноль" для зеркала прекрасно подходит. Но вот когда человек смотрит на себя, и у него часы на левой руке, то у его зеркального визави они на правой. А с "восьмёрками" всё не так. Непонятно, где оригинал, а где отображение.Так, я думаю, в мире всё и устроено. Не сомневаюсь, что и ты в этом скоро убедишься...

В этот момент возле столика появился официант, он принёс счёт. Я расплатился, оставив ему на чай, на сахар и на лимон. Очень уж мне понравилось его обслуживание, когда он подходил к столу ещё до того, как я собирался его позвать, а всё остальное время был незаметен. Я, между тем, поднялся, подал руку "Калипсо", и мы направились к выходу. При этом она взяла меня под руку и прильнула своей очаровательной головкой к моему плечу. Казалось, меня сейчас попросту разорвёт от восторга, и я изо всех сил сдерживал нахлынувшие чувства.

В лифте мы поднимались вдвоём. Старый механизм работал очень медленно. "Калипсо" приблизила ко мне своё лицо и вновь очень откровенно взглянула на меня. Бешенных усилий мне стоило сдержаться и на этот раз.

Когда мы вошли в комнату, "Калипсо" прошла через неё, включила "ночник" и резко, и вместе с тем красиво, развернулась ко мне лицом. Я догадался, что надо выключить люстру, и затем, как кавалер перед танцем, уверенной походкой направился к даме.

- Ты - мой герой,- тихо сказала "Калипсо", когда я подошёл к ней вплотную,- Восхищена твоей выдержкой. Я в тебе не ошиблась. Но теперь-то можно. Обними меня!

...Этот завораживающий голос прозвучал, как стартовый пистолет, как сигнальная ракета, как команда: "Вперёд!" Будто я сидел в окопе, о чём-то вспоминал, что-то переживал, чего-то боялся... Но прозвучал приказ командира, и я выскочил из окопа, и побежал вперёд, а страх и всё другое остались там, позади меня. Теперь мои мысли были сосредоточены, чтобы всё делать спокойно, правильно и своевременно. Ведь от этого во многом зависела моя жизнь, и, что более важно, жизнь моих товарищей, и, что самое  главное, выполнение поставленной задачи...

Левой рукой я нежно обнял её за талию, а правой ладонью подвинул волосы, прикоснулся к шее, лаская, при этом, её гладкую кожу возле уха. Облизнув немного свои пересохшие от напряжения губы, я начал ими не спеша изучать её прекрасный ротик. Сначала верхнюю его часть, потом нижнюю и, наконец, язычок. Я будто медленно растворялся в своих ощущениях, делая это с восторгом и наслаждением. "Калипсо" тоже в это время знакомилась с моим телом, засунув свою правую руку мне под ворот, а левой расстёгивая пуговицы моей рубашки.

В какой-то момент мне показалось, что наши действия, в определённом смысле, синхронизировались. Мы чувствовали друг друга, понимая что, в какой последовательности и каким образом нужно делать.Увлёкшись этим восхитительным процессом, я сам не понял, как мы оказались на кровати и начали избавляться от уже мешавших нам предметов одежды, которые, как изгнанные с Небес ангелы, падали скомканные вниз.

Опять это "милый" в ушах, как сигнал к финишному рывку. И всё: нет больше я и она, есть мы. Мы, как одно целое, которое, кажется, невозможно уже разделить. Просто нет такой силы...

Её стоны, наше прерывистое дыхание, зашкаливающий ритм биения сердец, её взгляд наполненный каким-то неземным светом и мягкие, податливые и необычайно ласковые губы с незнакомым мне доселе вкусом, придавали мне силы, выводя мои чувства на запредельный уровень.

В эти мгновения мы понимали друг друга, как никто в этом мире. Я сконцентрировался на финале и, хотя никаким Казановой  никогда себя не считал, в этот момент я делал всё именно так, как надо было делать. Наши объятия всё сильнее прижимали нас , как разные полюса магнитов. И снова это "милый" в моих ушах...

Как-будто электроразряд прошёл сквозь наши тела. Свершилось! Момент счастья,  разделённый пополам двумя, ещё совсем недавно незнакомыми, людьми. И совсем не важно, что и как сложится дальше, но эти секунды, что мы были  вместе, у нас не смогут забрать никто и никогда...

Обессиленные и физически и эмоционально мы лежали оба, глядя на потолок, молча и неподвижно. Единственное, что мы могли, это соединить ладони рук между нами и поглаживать друг другу подушечки пальцев.

Я не помнил, как уснул. А когда открыл глаза, в комнате было уже светло. Солнечные лучи давили на ресницы, пытаясь их снова сомкнуть. Однако, надо было вставать, поезд ждать не будет. Я потрогал кровать рядом с собой, никого не было. Глянув с кровати вниз, вещей "Калипсо" я не обнаружил. Не удивительно, творческие натуры вечно куда-то таинственно исчезают, как и в этот раз.

Я принял душ и после заглянул в зеркало. Стекло запотело, и на нём проступили едва заметные буквы: "Милый! Было хорошо!!! К."

Перед тем, как идти на вокзал, я решил выпить кофе в "Жарком полднике". Войдя в уже знакомый мне зал, я увидел там обоих "странных людей". Они помахали приветственно, а "номер два" зачем-то ещё и подмигнул мне. Я присел там же, где и накануне. Официант, кстати тот же самый, вновь моментально возник рядом со мной и принял заказ.

- Что за ночь была ! Ночь откровений и последующего их забытья, не так ли ? -видимо, возобновил прерванный моим появлением разговор "номер один".

Я ещё вчера перестал удивляться, что всё прекрасно слышал на довольно большом расстоянии от беседовавших, решив для себя, что это связано с акустическими особенностями этого зала.

- Да уж, что за человек этот новый редактор! Говорят, наш земляк. Пожил в столице, да и вернулся в родные пенаты,- ответил "номер два".

- А я слышал, что его сюда в ссылку отправили. Мол, не оправдал чьих-то надежд...

- Нет-нет. Это всё слухи! Наш бывший мэр Иваныч мне вчера чётко сказал, что он сам сюда попросился поднимать нашу, так сказать, культурную целину. Мы с Иванычем перед этим бутылку коньяку на двоих испили.После такого не врут!

Погуляли на славу, что и говорить! - "номер один" взглянул на меня,- Ну, а Вам как спалось? Звезда наша не приходила во сне?

"Номер два", при этом, захихикал в своём стиле, а "номер один"  понимающе улыбнулся.

- Нет,- спокойно ответил я, подозревая, что эти двое о чём-то догадываются. При чём, они даже не пытались этого скрывать. Так и подмывало изнутри съездить им обоим по физиономиям. Но жизнь научила меня сдержанно вести себя с провокаторами,- Ко мне во сне может прийти разве что изжога, да и она, по всей видимости, меня бросила.

- Ну что ж, явно Вам вчера было не так весело, как нам,- "номер один" спрятал свою улыбку,- Но, как я понял, Вы сегодня покидаете наш городок. Куда же Вы, в столицу?

- В неё родимую!

Я встал из-за стола. Официант уже стоял рядом. Я протянул ему купюру, сказал, что сдачи не надо, и добавил:

- Вы - настоящий профессионал! Уважаю, когда человек на своём месте. В Москве и то такое редко встретишь!

Официант поблагодарил меня и удалился. Я же подошёл к "странным людям"  и сказал:

- Было приятно с Вами пообщаться! Может статься, судьба сведёт нас опять...

- Думаю, это маловероятно. Но нам тоже понравилось общение с Вами. Вы же понимаете, что не столь важно будущее, как то, что происходит с нами в данный момент. А бесконечность, она и в зеркале - бесконечность ! - внимательно заглядывая мне в глаза, промолвил "номер один".

- Счастливого Вам пути! Не забывайте нас! - прохрипел "номер два".

Всю дорогу в поезде я не мог уснуть. Я думал о "Калипсо", о "странных людях", о наших разговорах, восьмёрках, зеркалах, бесконечностях... И во рту всё время стоял какой-то привкус, приятный и такой знакомый...

... Спустя неделю я вновь приехал в тот же город. Филиал опять попросил личного присутствия нашего специалиста. На моей кандидатуре руководство не настаивало, но я вызвался сам, объяснив, что лучше и быстрее меня с этим никто не справиться. На самом деле, я очень хотел снова увидеть "Калипсо". И эта поездка, как мне казалось, была реальным шансом встретиться с ней.

Довольно быстро разобравшись с производственными необходимостями, я ускоренным шагом по несложному маршруту направился вдоль по улице, названия которой я не то, чтобы не помнил, а, скорее всего, даже не знал. Однако, знакомое парадное я узнал сразу. На стекле входной двери была пропечатана какая-то надпись. В прошлый раз я её не заметил, а сейчас было не до чтения. Я рванул ручку двери на себя и вошёл внутрь.

Обстановка была совсем не та. Не было стойки портье, как и её самой, массивного шкафа с ключами от номеров. Вместо этого стояло некое подобие киоска с окошком посередине, из которого виднелась голова немолодой уже женщины с окрашенными в непонятный цвет волосами и в больших, с сильными линзами, очках.

- Здрасьте! - лениво взглянув на меня, громко сказала она,- Если Вы подшить или удлинить чего, то сегодня сделать не получиться. Мастерица наша приболела, завтра только выйдет.

- Здравствуйте! - ответил я, растерявшись и не сразу соображая, что происходит, - Я ищу отель "Е"...

- Здесь и есть ателье, на дверях же написано.

- В смысле гостиницу, называется "Е"...

- У нас в городе одна гостиница, и называется она "Гостиница". Как выйдете, налево. И на втором перекрёстке Вы её увидите.

Не смогу описать всю ту кашу в голове, в которую, видимо, превратился мой мозг. Ведь,неделю назад всё было так реально и во многом понятно. Все разговоры, образы, и, уж конечно, ночь с "Калипсо". Весь тот бред о театре, о премьере... Точно! Премьера через неделю! Это я запомнил. И это, как раз, сегодня! Я спросил:

- Скажите, а где у вас в городе театр находится?

- Нет у нас никакого театра, да и не было, сколько я помню... Ах, да! Дворец культуры был "Автодор". Странное название. Машин у нас здесь немного, а дороги - только название одно. Беда там случилась, давно уже, сгорел этот дом культуры. Здание старое было, не ремонтировалось почти. Рассказывали, проводка вспыхнула. Занавес, зал для зрителей, стены загорелись моментально. Люди все погибли, никто не выжил. У них, как раз, репетиция была спектакля какого-то. В газетах не писали ничего, времена-то советские ещё были...

- Спасибо ! Всего доброго ! - промолвил я и растерянно побрёл к выходу. Вся эта зеркальная мозаика в моей голове стала приобретать некие логичные формы. Но полной картины никак не удавалось воссоздать. Обернувшись на крыльце, я прочитал надпись на двери: "Ателье". На месте, где был вход в ресторан, стояла сплошная стена безо всяких признаков, что здесь когда-то что-то находилось.

Всю обратную дорогу я опять не спал. Мысли стальными шурупами врезались в мой разум. Может, не зря "номер один" намекнул мне на сон. Проще решить для себя, что всё мне привиделось и не думать об этом больше совсем. Но у меня не получалось. Вычеркнуть за ненадобностью из своей головы настолько яркое и полное впечатлений событие у меня просто не было сил. А потом, ещё этот необычайно  приятный и такой знакомый привкус во рту... Нет, даже не привкус!  Вкус! Вкус её поцелуя... Поцелуя Калипсо!



г. Москва 2026г.







-