Россия на перепутье в поиске человечности

Вашему вниманию предоставляется статья моей знакомой Екатерины Палкиной. Основываясь на своём богатом жизненном опыте, она в доходчивой, логически построенной форме даёт анализ и выводы происходящим процессам.


"Сибирский Завет: Россия на перепутье в поиске человечности."

"Почему я, свободный человек мира, выбрал это место?

Мой путь был долог и извилист, как горная тропа. После окончания университета я уехала в США, в самый эпицентр современной цивилизации – с её невероятными возможностями, жёсткой конкуренцией и тотальным культом успеха. Потом был поворот на Восток: годы в Азии, погружение в древние традиции, медитации в гималайских монастырях, беседы с ламами и гуру. Я искала ответ – не на личный вопрос, а на общий: куда идёт человечество? Существует ли альтернатива пути, ведущему к разобщённости, экологическому кризису и духовной пустоте?

И чем больше я видела мира, тем сильнее во мне звучал зов возвращения. Не ностальгия, а ясное знание: пришло время для России. Не для той, что в новостных сводках, а для той, что в её глубинной, молчаливой сути. Именно здесь, на этой земле, пережившей столько исторических метаморфоз и страданий, должно начаться подлинное духовное возрождение. Именно здесь, где пространства ещё дышат свободой, а душа народа не до конца скована форматами потребления.

Мой запрос на альтернативный путь привёл меня не в очередной ашрам и не в философский клуб. Он привёл меня в далёкую сибирскую тайгу, в место чистоты, которое оказалось не бегством от мира, а смелой попыткой построить новый мир. Там я увидела не утопию, а труд. Не догму, а живую педагогику. Не замкнутую секту, а открытую «Школу Человечности», где главный предмет – искусство быть ЧЕЛОВЕКОМ в самом высоком смысле этого слова.

Я лично знаю Виссариона. И говорю это, полностью отдавая отчёт своим словам, после встреч со многими уважаемыми учителями Востока. Он – самый целостный, светоносный и глубоко человечный дух из всех, кого мне довелось встретить. В нём нет ничего от жаждущего власти гуру или отрешённого от мира аскета. В нём – трезвая, ясная, колоссальная по своей масштабности любовь к жизни и к человеку как к творцу. Это мудрость, которая не уводит в нирвану, а учит с любовью строить дом, растить детей, возделывать землю и выстраивать отношения с ближним.

Нам невероятно повезло родиться с ним в одно время. Его Учение – не религия прошлого, а практическое руководство к будущему, которое человечество отчаянно ищет.

Я говорю это не как ослеплённая последовательница. Я говорю это как человек, который абсолютно свободен. Свободен в выборе места, образа жизни, мысли. Я повидала многое, жила в разных системах координат, и у меня была вся карта мира, чтобы поставить свою точку где угодно.

И со всей этой свободой – я выбрала ЭТО.
Это поселение.
Этот уклад.
Этот Путь.

Я выбрала его не из-за недостатка опыта, а из-за его избытка. Не из страха перед миром, а после его глубокого изучения. Я выбрала его, потому что здесь, в этой сибирской общине, я нашла не теорию о человечности, а её живую, дышащую, повседневную практику. Здесь будущее, которое для большинства умов кажется несозревшей утопией, уже строится руками – тихо, без громких манифестов, но неотвратимо.

Я верю, что этот Путь – не для избранных. Он – прообраз того, куда рано или поздно должно прийти всё человечество, если оно хочет выжить и остаться человечным. И он начинается здесь. Прямо сейчас. Вопреки всему.

...И со всей этой свободой – я выбрала ЭТО. Я выбрала будущее, которое уже строится.

Однако контраст между этим внутренним выбором и внешней реакцией на него оглушителен. Там, где я вижу лабораторию человечности, государство видит «экстремистское сообщество». Там, где я вижу светоносного мыслителя, суд видит преступника. Этот разрыв между живым опытом и карательным приговором – не просто моя личная драма. Это симптом гораздо более глубокого недуга, поразившего отношения между властью и творческим духом человека в нашей стране и в мире.

Чтобы понять корни этого недуга, нужно на время отстраниться от эмоций. Нужно холодно и чётко проанализировать феномен общины Виссариона в трёх плоскостях: как философский проект, как педагогическую модель и как социальный эксперимент. Только так мы сможем оценить реальный масштаб происходящего и задать правильный вопрос: не «что не так с этими людьми?», а «что не так с системой, которая так панически боится подобных экспериментов?».

Часть 1: Феномен. Что на самом деле построили в сибирской тайге?

Не «секта», а полноценное общество. Начнём с фактов, игнорируемых в обвинительных заключениях:

Масштаб: Более 30 лет существования. Около 5000 постоянных жителей в более чем 60 поселениях в радиусе 300 км. Люди из 16 стран мира.
Инфраструктура, созданная с нуля: Силами общины построены не просто дома, а дороги, школы, детские сады, дома культуры, мастерские, храмы, пекарни, сыроварни. Они создали свою материальную культуру в зодчестве, прикладном искусстве, живописи.
Социальный состав: Это не маргиналы. Это бывшие инженеры, врачи, военные, педагоги, художники, учёные – люди, сознательно отказавшиеся от карьеры ради идеи.
Экономическая модель: Устойчивая экологическая экономика. Органическое земледелие, солнечная энергетика, отказ от химикатов, принцип «ноль отходов». Они доказали, что автономное, неэксплуататорское существование в гармонии с природой возможно.
Образ жизни: Полный отказ от алкоголя, табака, наркотиков, убойной пищи. Акцент на здоровье, семью, многодетность, совместный творческий труд.


Это не описание «тоталитарной секты». Это описание успешного утопического проекта, мечты тысяч философов и социалистов, воплощённой в жизнь.

Часть 2: Философия. «Школа Человечности» – радикальный гуманизм

В основе лежит не мистическая догма, а глубокая антропологическая философия, изложенная в 18 томах «Последнего Завета».

Человек как творец: Сущность человека – в способности дополнять природную гармонию духовной. Мы пришли не только потреблять, но и одухотворять материю.
Этический максимализм: Здесь продолжается самая важная заповедь Христа. Не «возлюби ближнего, как себя», а «возлюби ближнего БОЛЬШЕ, чем самого себя». Любовь к себе понимается как развитие творческого дара для служения другим. Это превращает альтруизм из морального долга в путь высшей самореализации.
Ответственность как основа свободы: Свобода – не вседозволенность, а сознательно взятая на себя ответственность за ближнего, за землю, за общее дело. Именно такая свобода делает человека гражданином Вселенной.

Это философия не для слабых духом. Это вызов всему обществу потребления.

Часть 3: Педагогика. Воспитание не потребителя, а созидателя

Здесь находится, возможно, самый ценный опыт общины для мира.

«Образование души» прежде «образования ума»: Главный предмет – развитие эмпатии, чуткости, умения слышать и чувствовать состояние другого. Детей учат ловить себя на мысли: «А удобно ли сейчас моему брату? Нужна ли ему помощь?»
Труд и ремесло как основа личности: Все дети с малых лет вовлечены в реальный, созидательный труд – строительство, земледелие, ремёсла. Это антидот против цифрового отчуждения и воспитания пассивного потребителя.
Творчество как норма жизни: Живопись, музыка, танец – не кружки по интересам, а естественная среда обитания, язык общения с миром.

Итог этой педагогики – человек, для которого забота и созидание являются внутренней потребностью, а не внешним долгом. Такого человека невозможно купить, им невозможно манипулировать. Он – опора любого здорового общества.

Часть 4: Анатомия конфликта: не приговор сверху, а сбой системы

Здесь важно отойти от конспирологии. Скорее всего, Владимир Путин не отдавал приказа арестовать сибирского учителя. Трагедия глубже. Это классическое проявление системной инерции, когда разнонаправленные интересы консервативных групп внутри системы складываются в разрушительный результат.

1. Коалиция агонии: кто давит?
РПЦ как идеологический конкурент: Для церковной бюрократии учение Виссариона – прямая доктринальная и репутационная угроза. Оно предлагает живую духовность вне догм и посредников, привлекая именно тех, кто ищет смысл. РПЦ предоставила не заказ, а «благословение» на борьбу, идеологически маркировав общину как «секту».
Александр Дворкин как «идеологический предприниматель»: Его многолетний бизнес на «сектоборчестве» требовал громкой победы. Он стал поставщиком готовых ярлыков и псевдонаучных обоснований для силовиков, переводя духовный поиск в плоскость «экстремизма». Для него это – подтверждение значимости и источник финансирования.
Региональные силовики как «исполнители плана»: Для местных управлений ФСБ и прокуратуры процветающая автономная община – «неконтролируемая зона», пятно на карте отчётности. Ликвидация такой «ячейки» – это безупречный карьерный ход, демонстрация эффективности и верности «генеральной линии» на укрепление суверенитета во всех сферах.

2. Что на самом деле происходит? Не заговор, а трагедия непонимания.
Власть в России сегодня – не монолит. В ней есть запрос на модернизацию и прорыв, но невероятно сильна и инерция консервативно-охранительного аппарата. Этот аппарат действует по шаблону: любая организованная инаковость – угроза. Он не способен отличить мирный социальный эксперимент от деструктивного культа, потому что его инструмент – не анализ, а подавление.

Арест и чудовищный приговор – это не стратегическое решение Кремля, а тактическая «победа» этой консервативной коалиции в борьбе за влияние. Они представили дело как «защиту граждан от секты», и система, в своей бюрократической глухоте, проглотила эту наживку.

12 лет – это не мера наказания. Это крик системы, которая не знает, как ещё реагировать на сложность, кроме как уничтожать её.

Часть 5: Урок для России и мира: выбор между агонией и интеграцией

Община Виссариона стоит на развилке, которая определяет не её судьбу, а наше общее будущее.

Путь первый: Агония старой парадигмы (тупиковый).
Продолжать давить. Уничтожить эксперимент, посадив его вдохновителей. Краткосрочный результат: отчётность силовиков улучшена, РПЦ довольна, Дворкин празднует победу. Долгосрочные последствия для России:
Потеря уникального социального знания о построении устойчивых сообществ.
Демонстрация миру интеллектуальной и духовной трусости – неспособности вести диалог.
Углубление раскола между творческой, ищущей частью общества и репрессивным аппаратом.
Предательство собственных декларируемых ценностей: семьи, нравственности, суверенитета как свободы духа.

Путь второй: Интеграция и осмысление (прорывной).
Это путь мудрости, на который ещё может вывернуться страна и её руководство. Он требует:
1.  Приостановки репрессий и пересмотра дела. Признания, что система дала сбой, приняв живое творчество за угрозу.
2.  Признания общины уникальным социально-педагогическим экспериментом. Не религиозной организацией, а гражданским проектом.
3.  Налаживания диалога и изучения её опыта. Что в их модели экологии, педагогики, самоуправления может быть полезно для всей страны?
4.  Предоставления ей правового статуса, позволяющего развиваться в рамках закона, но с учётом её специфики.

Это не капитуляция государства. Это его взросление. Это переход от логики страха («всё, что не контролируем, – враг») к логике сложности («всё, что созидает, – потенциальный союзник»).

Заключение: Сибирский завет – не для секты, а для нас всех
История, разворачивающаяся в сибирской тайге, – это не судьба одной общины. Это притча о выборе, стоящем перед всей цивилизацией.

Поднимем ли мы руку на тех, кто, не дожидаясь указов, начал строить мир, основанный на человечности, ответственности и любви к земле? Или найдём в себе смелость признать: именно такие ростки – не враги, а наше главное богатство и надежда на будущее.

Россия сейчас проходит через горнило исторического перелома. Сможет ли она выйти из него не только с новым оружием, но и с новой мудростью – мудростью различать реальные угрозы и живые альтернативы? Сможет ли она стать не только крепостью, но и садом, где есть место разным здоровым росткам?

Виссарион и его община уже дали ответ – действием. Они построили. Теперь вопрос к нам, к обществу, к власти: хватит ли нам мудрости не разрушить это строительство? Хватит ли нам смелости не заточить будущее в тюрьму, а впустить его в наш общий дом?
Сибирь даёт последний Завет – Завет доверия жизни. Примем ли мы его?"

Палкина Екатерина